Взыскание упущенной выгоды судебная практика

Взыскание упущенной выгоды: изменения в законодательстве и судебная практика

По общему правилу, убытки могут быть выражены в виде:

  • реального ущерба, то есть расходов, которые лицо, чье право было нарушено, произвело или должно будет произвести, либо утраты или повреждения его имущества;
  • упущенной выгоды, то есть неполученных доходов, которые это лицо получило, если бы его право не было нарушено (п. 2 ст. 15 ГК РФ).
  • И если доказывание суммы реального ущерба обычно не представляет серьезных проблем, то вот с определением размера упущенной выгоды на практике нередко возникают трудности.

    Вступившие в силу с 1 июня 2015 года изменения в ГК РФ призваны эту задачу участникам гражданского оборота облегчить. Законодатель четко прописал, что суд не может отказать в иске о возмещении убытков только на том основании, что размер убытков не был установлен с разумной степенью достоверности (п. 5 ст. 393 ГК РФ). Ранее такой нормы в кодексе не было.

    Несмотря на то, что данное положение касается взыскания убытков в целом, внесенное изменение, по мнению юристов, рассчитано на то, чтобы упростить прежде всего взыскание упущенной выгоды.

    В дальнейшем ВС РФ конкретизировал подход к рассмотрению такого рода споров. Суд указал, что расчет, представленный истцом, как правило, является приблизительным и носит вероятностный характер, и это обстоятельство само по себе не может служить основанием для отказа в иске (абз. 2 п. 14 Постановления Пленума ВС РФ от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

    «Теперь неопределенность в размере упущенной выгоды не является безусловным основанием к отказу во взыскании упущенной выгоды. Потерпевшая сторона не должна терять возможность защитить свои интересы, если она не может с математической точностью определить ее размер», – отмечает юридический советник экспертной группы VETA Ильяс Янбаев.

    Позже ВС РФ дал еще один комментарий, указав, что в обоснование размера упущенной выгоды кредитор вправе представлять не только доказательства принятия мер и приготовлений для ее получения, но и любые другие доказательства возможности ее извлечения (абз. 2 п. 3 Постановления Пленума ВС РФ от 24 марта 2016 г. № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств»; далее – Постановление № 7). В качестве примера «других доказательств» возможности извлечения упущенной выгоды Ильяс Янбаев называет предварительный договор, а также переписку с контрагентом, в том числе по электронной почте. Главное, чтобы в этой переписке явно прослеживалось намерение сторон к исполнению в будущем определенного обязательства. Заверить электронную переписку можно разными способами, например, посредством нотариального протокола или заключения эксперта (постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 14 сентября 2012 г. № 13АП-14232/12, постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 20 января 2010 г. № КГ-А40/14271-09). Кроме того, советует эксперт, истцам желательно обращаться за помощью к экспертам для проведения расчетов и определения достоверности того или иного размера упущенной выгоды.

    Однако ВС РФ дал только общий ориентир – нижестоящие суды могут толковать норму закона по-своему. И на данный момент практика действительно несколько противоречива.

    Судебная практика по рассмотрению споров о взыскании упущенной выгоды

    Рассмотрим разницу в подходах судей к вопросу об упущенной выгоде на примере нескольких судебных споров.

    О том, при наличии каких оснований возмещение убытков может быть возложено на должника, узнайте из материала «Убытки, подлежащие возмещению в случае нарушения обязательства» в «Энциклопедии решений. Договоры и иные сделки» интернет-версии системы ГАРАНТ.
    Получите бесплатный
    доступ на 3 дня!

    В первом случае общество и компания заключили соглашение сроком на пять лет. По условиям этого соглашения компания была обязана по заявке общества поставлять ему фармпродукт, а общество, в свою очередь, должно было хранить его, продвигать и продавать на территории России, в том числе участвуя в аукционах на право заключения государственных контрактов на поставку фармацевтического продукта. В течение нескольких лет стороны исполняли взятые на себя обязательства. Через три года после заключения соглашения общество направило компании заявку на поставку товара для участия в предстоящем аукционе. Однако компания свое обязательство по соглашению не исполнила и на запрос не ответила. В итоге заявку на участие в аукционе пришлось отозвать, и его победителем стала дочерняя фирма компании. Это стало основанием для обращения общества в ФАС России, которая, подтвердив факт нарушения, выдала компании предписание (п. 5 ч. 1 ст. 10 Федерального закона от 26 июля 2006 г. № 135-ФЗ «О защите конкуренции»). После этого общество обратилось в суд с иском о взыскании упущенной выгоды, то есть тех денег, которые оно могло бы получить при заключении госконтракта, если бы компания не нарушила обязательство по предоставлению фармпродукта.

    Во втором случае кинокомпания заключила с департаментом СМИ и рекламы соглашение. Согласно ему департамент обязывался предоставить компании право на использование телефильмов, созданных в рамках городских целевых программ. По согласованным телефильмам стороны добросовестно исполняли свои обязательства. Однако позже выяснилось, что в нарушение указанных условий соглашения департамент не передал кинокомпании права на 15 новых телефильмов. Это стало основанием для обращения истца в суд с иском о взыскании с ответчика упущенной выгоды в виде неполученных доходов от реализации исключительных прав на использование указанных телефильмов.

    Таким образом, в обоих спорах речь шла о рамочных договорах (соглашениях о сотрудничестве), а также о нарушении ответчиками своих обязательств по этим соглашениям. Но несмотря на определенное сходство рассматриваемых ситуаций, вердикты ВС РФ оказались диаметрально противоположными.

    По первому спору ВС РФ полностью удовлетворил заявленные обществом требования (Определение ВС РФ от 7 декабря 2015 г. № 305-ЭС15-4533). Размер убытков истец обосновал тем, что если бы его право не было нарушено, он в соответствии с ранее заключенными соглашениями мог бы получить прибыль в размере не менее 16,5% от суммы заключенного с «дочкой» ответчика госконтракта. Суд счел эту сумму обоснованной.

    А вот по второму спору Суд посчитал, что данного оценщиком заключения, основанного на информации о доходах истца от использования других телефильмов, недостаточно для того, чтобы достоверно определить размер упущенной выгоды. ВС РФ отметил, что отчет эксперта не содержит указаний на документы, подтверждающие создание истцом реальных условий для получения доходов в заявленном размере (Определение ВС РФ от 24 февраля 2016 г. по делу № 305-ЭС15-9673). Более того, в данном определении Суда есть фраза о том, что представленное истцом соглашение о передаче ему ответчиком прав на 15 телефильмов путем заключения в будущем лицензионного договора не является документом, подтверждающим «неизбежность получения обществом дохода и совершение им необходимых приготовлений». И в этом прослеживается некоторая несогласованность с позицией ВС РФ, изложенной в Постановлении № 7, где речь шла не о неизбежности, а именно о возможности извлечения упущенной выгоды.

    Тем не менее, пожалуй, единственным существенным отличием между этими делами является наличие грубого нарушения антимонопольного закона со стороны ответчика в первом случае. Однако старший юрист ООО «Бюро присяжных поверенных «Фрейтак и Сыновья» Дмитрий Смольников склонен считать, что именно это во многом и определило исход дела в пользу истца.

    Подобное расхождение в подходах наблюдается и в актах судов нижестоящих инстанций. Например, по делу о досрочном расторжении договора в связи с нарушением сроков выполнения работ суд иск удовлетворил. Истец заключил с ответчиком договор, согласно которому последний обязался произвести работы по изготовлению и установке рекламных конструкций. В срок работа выполнена не была, поэтому заказчик досрочно расторгнул договор и обратился сначала с претензией к исполнителю, а затем и в суд с требованием взыскать с него неотработанный аванс, штраф за просрочку исполнения обязательства, а также возместить понесенные убытки. Действуя добросовестно, истец систематически производил плату администрации округа за размещение рекламных конструкций на территории округа. Поэтому размер упущенной выгоды истец рассчитал исходя из оплаты права на размещение конструкций и стоимости ежеквартального платежа по каждой из них. Суд отметил, что истец, являющийся коммерческой организацией, рассчитывал путем размещения рекламных конструкций привлечь потенциальных клиентов с целью получения прибыли и, следовательно, покрыть понесенные расходы. А поскольку ответчик свои обязательства нарушил, эта цель достигнута не была. В связи с этим суд признал наличие причинно-следственной связи между неисполнением ответчиком своих обязательств по договору и наличием у истца убытков и взыскал требуемую истцом сумму в полном объеме (решение Арбитражного суда Московской области от 27 июля 2016 г. по делу № А41-57142/15).

    А вот истцу, который не смог осуществлять свою деятельность в связи с тем, что ему неправомерно было отказано в аккредитации на проведение техосмотра автомобилей, во взыскании упущенной выгоды было отказано. В данном случае суд подобной причинно-следственной связи не усмотрел. Более того, в решении было отмечено, что представленный истцом расчет возможного дохода за девять месяцев от размера полученного дохода за тот же период в 2013 году не является допустимым реальным доказательством возникновения заявленных убытков (постановление Арбитражного суда Московского округа от 27 июля 2016 г. по делу № А40-171174/2015).

    Интересный спор, касающийся причинно-следственной связи между действиями ответчика и возникновением убытков, привел в одном из своих обзоров ВС РФ.

    Права истца были нарушены распространением о нем недостоверной информации. Однако пострадала не только его деловая репутация. Впоследствии у него стали падать продажи. Обратившись в суд с требованием взыскать с ответчика упущенную выгоду, истец ссылался на падение финансовых показателей по данным бухгалтерского баланса. Доказывая размер упущенной выгоды, истец провел экспертную оценку, и оценщики подтвердили, что в период, когда со стороны ответчика было допущено нарушение, финансовые показатели истца начали падать. Причем падение это было не характерно для рынка – у конкурентов подобный спад не наблюдался. Суд счел эти доводы обоснованными и удовлетворил иск в полном объеме (п. 19 Обзора практики рассмотрения судами дел по спорам о защите чести, достоинства и деловой репутации, утв. Президиумом ВС РФ 16 марта 2016 г.).

    Приведенная судебная практика, с одной стороны, действительно демонстрирует различия в подходах судов к разрешению подобного рода споров. Но с другой стороны, ориентируясь на такие примеры, потенциальные истцы могут сформировать тактику своего поведения в суде. Ведь чем более четко доказано наличие причинно-следственной связи между нарушением ответчиком своего обязательства и возникшими у истца убытками и чем более обстоятельно составлен расчет суммы упущенной выгоды, тем больше у истца шансов на удовлетворение требований. «В судебной практике никто не снимает с потерпевшей стороны, которая требует взыскания упущенной выгоды, обязанности доказать тот факт, что она приняла все необходимые меры для получения упущенной выгоды», – добавляет Ильяс Янбаев.

    Стало ли взыскание упущенной выгоды более популярным способом защиты?

    Несмотря на внесенные в ГК РФ изменения и разъяснения ВС РФ, истцы по прежнему редко обращаются к взысканию упущенной выгоды и убытков в целом. «Когда вносились изменения в норму о взыскании убытков, разработчики указывали на то, что основная задача, на решение которой направлены эти изменения, – сделать так, чтобы меньше взыскивали неустойку и больше взыскивали именно убытки. Неустойку взыскать проще, но это совершенно сводит на нет такой универсальный способ защиты как взыскание убытков», – отмечает Дмитрий Смольников. Напомним, по общему правилу убытки возмещаются в части, не покрытой неустойкой. При этом законом или договором могут быть предусмотрены случаи, когда взыскивается только неустойка, когда взыскиваются и неустойка и убытки и когда кредитор сам выбирает, взыскивать ему неустойку или убытки (п. 1 ст. 394 ГК РФ). Выбирая между ними, стороны договора предпочитают именно неустойку – ее фиксированный размер, который легко подтвердить в суде, делает этот инструмент более востребованным.

    Так, по словам Смольникова, в 2015 году из более чем 1,5 млн рассмотренных арбитражными судами споров только 30 тыс. касались взыскания убытков, тогда как исков о взыскании неустойки было 139 тыс.

    Вместе с тем, если сравнить эти показатели с данными за 2014 год, то эксперты отмечают позитивный рост – в позапрошлом году количество исков о взыскании убытков составляло 24,5 тыс.

    Таким образом, изменения в законодательстве создали хороший задел для развития института упущенной выгоды. Некоторая положительная динамика заметна уже сейчас, а устранение существующих противоречий в судебных актах, по мнению специалистов, лишь вопрос времени и развития правоприменительной практики.

    Взыскание упущенной выгоды: актуальные практические кейсы от участников судебных разбирательств

    Противоречивость сложившейся в России судебной практики по взысканию упущенной выгоды обсудили участники конференции, организованной Экспертной группой «Вета» и Московской торгово-промышленной палатой, которая прошла 15 марта. Сложность защиты нарушенных прав при рассмотрении такого рода споров заключается не только в необходимости представления «железных» доказательств наличия очевидной причинной связи между действиями ответчика и последовавшим для истца негативным результатом. Не меньшие затруднения для суда вызывает и механизм расчета размеров недополученной прибыли пострадавшей стороной. Участники мероприятия представили практические кейсы, основанные на конкретных делах, в которых наглядно продемонстрировали сложности расчета и доказывания убытков.

    Говорить о том, что судебная практика по разбирательствам, связанным с взысканием упущенной выгоды, хоть каким-то образом сложилась, увы, не приходится. Скорее, сейчас мы являемся свидетелями ее формирования. Тем интереснее было ознакомиться с опытом участия в этом процессе коллег, которые щедро им делились. Участники конференции единодушно отмечали, что «ахиллесовой пятой» применения норм гражданского законодательства судами, является отсутствие внятных, четких механизмов расчета упущенного по вине одной из сторон дохода. А потому пока истцам надо не только доказывать наличие прямой связи между ненадлежащим поведением ответчика и недополученной прибылью, не только предъявить суду доводы о принятии всех возможных мер к получению выгоды и исполнению договоров, но и представить экономически обоснованный расчет упущенной прибыли. Иначе о возмещении неполученных сумм останется только мечтать.

    Читайте так же:  Образец заявления о принятии на работу

    Письма доказали правоту, но уменьшили сумму возмещения

    Кейс № 1 представил Максим Степанчук, партнер КА «Делькедере» (представителя Истца по делу № А47-815/2015).

    Истец и Ответчик заключили договор поставки газового конденсата сроком на три года. Далее Истец перепродавал конденсат третьему лицу. Однако спустя два года Ответчик отказался от исполнения договора, решив самостоятельно осуществлять поставки конденсата тому же третьему лицу. Причем по тому же трубопроводу, который принадлежал Истцу. При этом у последнего продолжал действовать договор с третьим лицом. Истец предпринимал все необходимые меры по предотвращению убытков (недополученной прибыли). В адрес Ответчика неоднократно направлялись письма с требованием возобновить поставки, но всякий раз Истец получал отказ. В силу отраслевой специфики найти иного поставщика не представлялось возможным, и тогда Истец принял решение обратиться в суд.

    Любопытно, что первые две инстанции Истец проиграл. Суды указали, что, хотя Ответчик и действовал недобросовестно, когда отказался от договора, но в этом и заключался предпринимательский риск Истца. Кассационная инстанция с этим решением не согласилась: особо отметив, что Истец убедительно доказал свое намерение извлекать выгоду (сыграли свою роль письма в адрес Ответчика о требовании возобновить исполнение договора), и усмотрев основания для взыскания упущенной выгоды, направила дело на новое рассмотрение.

    Дело пошло на второй круг, и здесь уже суд согласился с наличием недополученной прибыли. Однако этим дело не кончилось. Теперь споры развернулись вокруг размера упущенной Истцом прибыли.

    Истец представил свои два варианта расчета.

    В основу первого, выгодного для себя, он положил собственные доходы, полученные в рамках действия договоров с Ответчиком и третьим лицом за те два года, когда в их отношениях все было гладко. В результате этого расчета выходило, что за 2013 г. Истец мог заработать на перепродаже конденсата 72 млн руб.

    Второй, менее выгодный расчет предполагал, что прибыль Истца никак не могла быть меньше прибыли Ответчика, которую тот получил от прямых поставок товара третьему лицу — 62 млн руб.

    Ответчик вполне ожидаемо не согласился с обоими вариантами. По его расчетам выходило, что Истец недополучил либо 350 000 руб., либо 3 млн, но никак не больше. Эти расчеты базировались на письмах Истца, в которых тот настаивал на возобновлении поставок конденсата. Дело в том, что Истец поначалу настаивал на полном исполнении условий договора, в котором была установлена цена порядка 12 000 руб. за тонну конденсата, однако затем начал повышать цену: 13 000, 14 000, 15 000…

    Суд не согласился ни с одним из приведенных вариантов расчета и предложил свой, в котором также учел готовность Истца повышать цену.

    Вот как выглядели математические выкладки суда:

    Доходы Истца от поставки товара третьему лицу (по средней договорной цене за месяц)

    Расходы на приобретение товара (по предложениям Истца из писем) и расходы на транспортировку в среднем за месяц
    =
    15 млн руб.

    Истец обратился в апелляцию. Та посчитала расчет суда первой инстанции в целом правильными, но, в свою очередь, предложила и альтернативный.

    Доходы ответчика от поставки товара напрямую третьему лицу за месяц
    Х
    2 месяца
    =
    13,8 млн руб.

    Почему именно два месяца? Суд посчитал, что, будучи проинформированным о прекращении договорных отношений с Ответчиком, Истец не предпринял всех возможных мер для уменьшения размера убытков, в том числе поиска партнера для совершения замещающей сделки.

    Посчитав суммы в 15 млн руб. и 13,8 млн руб. соразмерными, кассация оставила решение в силе.

    Как отметил М. Степанчук, «мы взыскали упущенную выгоду, но, к сожалению, мы видим вариативность взыскания. Ответчик получил 62 млн руб., а нам он теперь должен 15 млн. Такая судебная практика стимулирует неисполнение договоров. Что можно еще отметить по итогам этого дела? В договоре не были прописаны санкции за односторонний отказ от договора, это нужно учитывать».

    Как избежать санкций, не исполнив контракт

    Кейс № 2 представила Мария Калинина, партнер DS Law (представителя Ответчика по делу, рассматривавшемуся МКАС при ТПП РФ).

    В данном кейсе представлена позиция Ответчика по делу о взыскании недополученной прибыли. Помимо этого, дело интересно тем, что оно рассматривалось международным коммерческим арбитражем при ТПП РФ (в нем применялось российское право).

    Между Истцом и Ответчиком был заключен договор поставки высокосернистого мазутного топлива. Истец по этому договору должен был отгрузить Ответчику товар семью партиями. Договор был заключен сроком на год, но за год произошло несколько событий, которые существенно повлияли на исполнение договора сторонами. Главное — качество поставляемого Истцом топлива ближе к окончанию срока действия договора стало заметно хуже. Последняя (седьмая) партия оказалась настолько низкого качества, что Ответчик задумался о целесообразности покупки. Поскольку бизнес Ответчика заключался в том, чтобы перепродавать мазут нефтеперегонным заводам, а рынок достаточно узок, у него самого могли возникнуть проблемы с реализацией последней партии топлива. В это же время упали цены на нефть.

    Ответчик предложил Истцу снизить прописанную в контракте цену последней партии, с учетом качества мазута и рыночной конъюнктуры. При этом предложенная Ответчиком цена все равно была выше сложившейся к тому времени на рынке, дороже этого Истец не имел возможности продать свой товар. Оказавшись в практически безвыходной ситуации, Истец предложил заключить с Ответчиком сделку на поставку 7-й партии по предложенной цене, однако оставил за собой право требовать убытки по первоначальному контракту. Что и было зафиксировано в новом договоре.

    Иск в МКАС не заставил себя долго ждать. Истец настаивал, что новая сделка является замещающей, а упущенная выгода должна быть возмещена по ст. 393.1 ГК РФ. Ответчик же настаивал, что замещающей сделки не было, стороны лишь заключили дополнительное соглашение к договору.

    Суд посчитал новый контракт дополнительным соглашением, а также что первоначальный контракт не расторгался, а был исполнен на измененных условиях. Немаловажным обстоятельством для принятия такого решения послужил тот факт, что оплата по новому договору была проведена по открытому на первоначальный контракт аккредитиву. У Истца была возможность заключить контракт с третьим лицом, а затем требовать возмещения упущенной выгоды от Ответчика, но он этим правом не воспользовался.

    Как отметила М. Калинина, «несмотря на то что остались вопросы по поводу справедливости в широком понимании этого слова такого решения МКАС при ТПП РФ (все-таки Ответчик действовал предельно хитро, поставив Истца в такое положение, что заключение сделки с третьим лицом было бы крайне невыгодным, и в результате остался в прибыли, и не понес ответственности за неисполнение контракта), в контексте российского права вердикт корректен».

    Два дела — два подхода

    Кейс № 3 представил Дмитрий Малюкевич, старший юрист компании Clifford Chance (дела № А40-14800/2014 и № А40-172837/2014).

    Между Истцом, фармацевтическим холдингом России, специализирующимся в числе прочего на оптовой и розничной реализации фармацевтической продукции ведущих зарубежных и отечественных производителей, и Ответчиком, транснациональной фармацевтической компанией, было заключено рамочное соглашение, которое составляло основу их отношений. Ответчик продавал Истцу лекарственный препарат «Кепоксон». При этом Ответчик участвовал в тендерах на поставку данного препарата, которые организовывал Минздрав России. Помимо рамочного соглашения, которое действовало в течение пяти лет, стороны в первые три года сотрудничества заключали договоры поставки и соглашения о бонусе. Последние предусматривали скидку в размере 16,5% от общей суммы счетов при покупке Истцом определенного количества препарата. На четвертый год существования этих отношений Ответчик прекратил поставки, а в тендере участвовала и выиграла, его дочерняя компания. На пятый год Ответчик предложил поставки всем потенциальным дистрибьюторам на одинаковых условиях, без каких-либо бонусов.

    По этим двум эпизодам Истец обратился с двумя исками в суды, посчитав, что действия Ответчика не позволили ему получить прибыль, на которую он рассчитывал, исходя из рамочного договора.

    В обоснование своего иска Истец утверждал, что из-за неисполнения Ответчиком обязательств по договорам, он был лишен возможности участвовать в аукционах, а следовательно, не получил доход в виде тех бонусов, которые ранее получал по дополнительным соглашениям с Ответчиком. В первом случае Истец просил возмещения упущенной выгоды в размере 408 млн, а во втором — 385 млн руб. Таким образом, российская арбитражная практика обогатилась двумя делами, в которых при всей схожести фактической составляющей суды пришли к противоположным выводам. Интересно также то, что эти два дела рассматривались «на стыке» старого и нового законодательства: во-первых, были внесены поправки в ст. 393 ГК РФ, а во-вторых, было принято постановление Пленума Верховного суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», далее — постановление Пленума ВС РФ № 25.

    Первое дело (А40-14800/2014) в конечной инстанции рассматривала Судебная коллегия по экономическим спорам ВС РФ. Она применила ретроспективный подход в чистом виде, указав: «Истец, добросовестно исполнявший свои обязательства, предусмотренные рамочным соглашением, контрактами на поставку продукта, вправе был рассчитывать на встречное добросовестное исполнение контрагентом своих обязательств». А значит, не получил доходы, которые получал в течение двух лет и мог бы получить в случае добросовестного поведения ответчика (Определение ВС РФ от 07.12.2015).

    По второму делу (А40-172837/2014) суды фактически отказались придерживаться такого ретроспективного подхода, а Верховный суд их в этом поддержал (Определение ВС РФ от 15.02.2016). При этом суды обратили внимание на обстоятельства, которые отличали первое дело от второго.

    1. Истец мог получить доход, только если бы он выиграл аукцион, который проводил Минздрав России. В предыдущие годы Истец был единственным участником, но когда появился второй участник — дочерняя компания Ответчика, возникли конкуренция и неопределенность по вопросу о победителе конкурса.

    2. Между Ответчиком и Истцом отсутствовало соглашение о бонусе. То есть утверждение Истца о том, что он получил бы бонусы и в следующий раз, не подкреплено какими-либо обязательствами со стороны Ответчика, а своей дочерней компании Ответчик скидки не давал.

    3. Истец не доказал, что сделал какие-то приготовления для получения упущенной выгоды, в том числе приготовления к исполнению договора поставки. То есть не получил банковскую гарантию, не заключил договоров о поставке препаратов в каждый субъект Российской Федерации и т.д.

    Еще одно принципиальное различие в подходах в этих двух делах суды продемонстрировали в вопросе о расчете упущенной выгоды. В первом случае ВС РФ поступил достаточно просто: по сути, слова Истца были приняты на веру, суд посчитал, что 16,5% бонусной скидки, полученные Истцом в первые годы действия рамочного соглашения, автоматически предоставлялись бы и в последующие годы.

    А во втором деле суды указали на то, что Истец не доказал законность и обоснованность своего расчета. Действительно возникает вопрос, почему бонус, то есть фактически скидка на товар, представляет собой неполученный доход? В пункте 14 постановления Пленума ВС РФ № 25 сказано, что упущенная выгода — это неполученный доход, на который увеличилась бы имущественная масса лица, права которого нарушены. То есть фактически упущенная выгода — это доходы минус расходы

    И третье, самое важное. Появившийся в марте 2015 г. п. 5 ст. 393 ГК РФ и п. 12 постановления Пленума ВС РФ № 25 установили четкие правила: нужно доказать расчет убытков, упущенной выгоды. Если точный размер невозможно установить, но есть основания полагать, что упущенная выгода имела место, то ее размер определяется судом исходя из соразмерности и справедливости.

    И именно в этом направлении стоит ожидать развития судебной практики.

    Р.S. Одна из секций конференции была посвящена такому основанию возникновения упущенной выгоды, как нарушение антимонопольного законодательства. Об этом читайте в следующих номерах «ЭЖ-Юриста».

    Юридическое будущее время: почему сложно взыскать упущенную выгоду

    Незаконное расторжение договоров, срывы поставок или сроков выполнения работ, нарушение условий об эксклюзивности в дистрибьюторском договоре, нарушение прав на интеллектуальную собственность, несоблюдение гарантий и заверений – это лишь малый перечень обстоятельств, которые могут повлечь упущенную выгоду, говорит старший юрист «Мозго и партнеры» Елена Черкасова. А по словам управляющего партнера юрфирмы «Ветров и партнеры» Виталия Ветрова, упущенная выгода чаще всего может возникать в отношениях поставки, оказания услуг, подряда и аренды. В последнем случае иск может подать арендатор, если арендодатель не передал ему помещение или чинил препятствия, или арендодатель, если его контрагент вовремя не освободил объект, рассказывает Ветров.

    Хотя случаев, когда возникает упущенная выгода, может быть много, исков подается гораздо меньше. Ведь такие дела всегда относились к одним из самых сложных, объясняет партнер «Интеллект-С» Анна Шумская. Да и суды относятся к ним настороженно. Они могут опасаться недобросовестности истца, который хочет «заработать» на ответчике, что и правда возможно, говорит руководитель проектов S&K Вертикаль Елена Батура. А если вышестоящая инстанция сочтет присужденную сумму чрезмерной, она отменит решение, продолжает юрист практики разрешения споров юрфирмы Eterna Law Дмитрий Глоов. К тому же дела о взыскании упущенной выгоды не типовые, и практики по ним не так много, добавляет Ветров.

    О стандарте доказывания и переменчивой практике

    Такие иски непросто обосновать. По мнению Батуры, основная сложность объясняется предположительным характером подобных убытков: это неполученный доход, который бы получило лицо, если бы нарушения не было. Здесь необходимо доказать противоправность поведения ответчика, факт и размер упущенной выгоды и причинно-следственную связь между ними. А судьям нужно вникнуть в суть и особенности экономической деятельности, чтобы оценить «реальность» потенциальной выгоды, говорит партнер «Пепеляев групп» Юрий Воробьев.

    До недавних пор стандарт доказывания был очень жестким: например, не всегда можно было обосновать точный размер убытков или однозначно связать нарушения с последствиями. Упростить задачу взялся Пленум Верховного суда. В 2015 году он разрешил рассчитывать убытки приблизительно и вероятно (постановление № 25 от 23 июня 2015 года), в 2016-м установил презумпцию связи нарушения и убытков, если они обычно возникают в такой ситуации (постановление № 7 от 24 марта 2016 года). Такие указания облегчили задачу доказывания, говорят несколько экспертов.

    Читайте так же:  Начисление больничных листов стаж работы

    Помимо противоправности, факта вреда и связи между ними, истец должен убедить, что сделал все, чтобы получить выгоду, но единственным, кто ему помешал, стал ответчик, говорит Шумская. По ее словам, суды достаточно часто отказывают истцу по причине недоказанности полного и безоговорочного приготовления к получению прибыли.

    В деле А81-2380/2014 ИП Сергей Фролов не смог взыскать с администрации Пуровского района ЯНАО 5 млн руб. задатка, который он должен был отдать несостоявшемуся арендодателю. Бизнесмен хотел сдать ему в пользование технологическую площадку, но обнаружил, что администрация сдала ее как собственник другой компании, и на недвижимость был наложен арест. Предприниматель оспорил ведомственные акты как незаконные и решил взыскать потерянные деньги. Но три инстанции отказали ему в этом. Заключение предварительного договора аренды не означает, что Фролов сделал все необходимое для получения прибыли, решили суды. Да, он успешно обжаловал акты, но не доказал, что ему в реальности невозможно было пользоваться своим имуществом.

    Впрочем, постановление Пленума от 24 марта 2016 года № 7 облегчило и задачу доказывания таких приготовлений: кроме них, можно предъявлять любые другие доказательства возможности извлечь выгоду. В п. 3 постановления приводится практический пример. Если из-за задержки ремонта магазина его владелец открыл торговлю позже, чем рассчитывал, и недосчитался прибыли, он может предъявить к подрядчику требования о возмещении необоснованной выгоды. При этом он вправе ссылаться на данные о прибыли за другие периоды до или после того, как подрядчик нарушил срок. Еще это может быть переписка с контрагентами, протоколы ведения переговоров, соглашение о намерениях и и другие документы, перечисляет Батура. Именно такими доказательствами обосновал свой иск к «Ашану» «Декорт» в недавнем громком деле.

    В сентябре 2017 года 10-й Арбитражный апелляционный суд «засилил» решение АС Московской области о взыскании 15 млн руб. упущенной выгоды с «Ашана» в пользу «Декорта», который хотел, но так и не смог сдать тому склад в аренду. Ретейлер несколько месяцев вел переговоры о сдаче помещения в аренду, но затем внезапно замолчал. В ответ «Декорт» взыскал с него стоимость простоя складов. В суде он предъявил протоколы переговоров, длительную переписку с ответчиком и доказательства того, что работники «Ашана» приезжали осматривать склад. Подробнее о деле читайте в публикации «Астрент, эстоппель, заверения: 5 дел, где применили новые нормы ГК».

    Истцу удалось доказать все, что необходимо: и противоправность действия истца, который недобросовестно вышел из переговоров, и размер упущенной выгоды, и связь между ними. Важно, что у судов не вызвал вопросов расчет размера убытков и период взыскания (со дня, когда прежние арендаторы освободили помещения до дня, когда пришли новые после отказа «Ашана» от переговоров), комментирует Черкасова.

    В целом судебная практика по взысканию упущенной выгоды очень противоречива, делится директор «Центра правового обслуживания» Анна Коняева. Исход спора будет зависеть от качества и количества доказательств того, как суд их оценит и какой применит метод расчета упущенной выгоды, рассказывает юрист.

    В качестве примера Коняева приводит два спора с разным итогом. В деле А40-117531/2016 истец получил с продавца 92 400 руб. упущенной выгоды за непереданный товар, который планировал перепродать. Свои намерения он подтвердил договором с третьим лицом. В деле А56-15542/2016 компании, наоборот, не удалось отсудить 9 млн руб. у учреждения, которое не выполнило своих обязательств по посадке картофеля: засеяло меньше, чем указано в договоре, не использовало удобрения, не собрало урожай и деньги потратило нецелевым образом. Истец предоставил расчет, в котором указал урожайность картофеля за 2015 год по данным Минсельхоза, предполагаемую урожайность по результатам полевых работ, среднюю цену картофеля на рынке и предполагаемую прибыль компании. Но судам этого оказалось недостаточно. «Компания не доказала, что при обычных условиях получила бы эту прибыль и что она принимала какие-либо меры для ее получения»,согласились три инстанции.

    Эти примеры могут подтверждать еще и наблюдения Ветрова о том, что, чем ниже цена иска, тем выше шансы на удовлетворение требований.

    Чтобы практика по взысканию упущенной выгоды развивалась дальше, нужно облегчить стандарт доказывания причинно-следственной связи убытков в целом, полагает Глоов. Это самое сложное в делах о взыскании упущенной выгоды, ведь суды могут лишь констатировать, что связь не доказана, рассказывает юрист, приводя в пример постановление АС СЗО по делу № А56-30625/2016. Кроме того, если суды удовлетворяют требования частично, они могут скудно мотивировать свои решения, жалуется Ветров: «Иногда непонятно, по каким причинам суд уменьшил сумму, что ему понравилось или, наоборот, не понравилось в расчете, доказательствах».

    Сразу несколько экспертов поддержали идею ввести единую методику или методики расчета упущенной выгоды. Сейчас ее нет, что усложняет взыскания, говорит Воробьев.

    Юристы дали советы тем, кому нужно взыскать упущенную выгоду.

  • Договориться о компенсации упущенной выгоды вне суда рекомендует Черкасова. По ее словам, это реально, если для нарушителя важна репутация и доверие других партнеров, которые узнают о недобросовестном поведении.
  • Не путать реальный ущерб с упущенной выгодой призывает Батура: «Истцы довольно часто заявляют ко взысканию упущенную выгоду, хотя им на самом деле причинен реальный [а не гипотетический] ущерб».
  • При расчете размера упущенной выгоды Воробьев советует привлекать независимых третьих лиц: экспертов, оценщиков и т. д.
  • Какие подходы судебной практики учесть при взыскании упущенной выгоды

    Статьи по теме

    Компания может потребовать, чтобы нарушивший ее права возместил потери. В том числе доходы, которые она получила бы, если бы нарушения не возникло. Как происходит взыскание упущенной выгоды, рассказывает судебная практика.

    Какие обстоятельства доказывают для взыскания упущенной выгоды

    Кредитор вправе истребовать с должника-нарушителя доход, который он получил бы при обычных условиях гражданского оборота (ст. 15 ГК РФ, п. 2 постановления Пленума ВС РФ от 24.03.2016 № 7). Чтобы суд вынес решение в пользу кредитора, подтвердите ряд обстоятельств. Судебная практика указывает, что в спорах по упущенной выгоде необходимо обосновать:

    • вину ответчика;
    • факт и размер убытков;
    • причинно-следственную связь между действиями ответчик и потерями, которые понесла компания.
    • Эти элементы должны присутствовать в совокупности. Если нет хотя бы одного из них, удовлетворить иск не получится (апелляционное определение Московского городского суда от 12.09.2020 по делу № 33-40060/2020, определение ВС РФ от 29.10.2020 № 305-ЭС18-18076 по делу № А41-68877/2017).

      Полезные статьи по теме в журнале «Арбитражная практика для юристов»

      Докажите вину должника

      Истец должен доказать, что:

    • есть факты нарушения обязательств;
    • ответчик своими действиями/бездействием причинил ущерб (п. 12 постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 № 25).

    Рассмотрим пример из судебной практики, как истцу удалось доказать в суде упущенную выгоду. В здании произошел пожар. Ответчик не смог подтврдить, что электрооборудование в подвале здания проверили своевременно и досконально. Эксперты установили, что причина пожара — аварийный режим работы оборудования. Вину ответчика доказали с помощью технического заключения (решение АС Хабаровского края от 28.07.2017 по делу № А73-4666/2017, оставлено в силе определением ВС РФ от 13.06.2020 № 303-ЭС18-6834).

    В другом примере истцу помогло взыскать доход то, что обязанность ответчика следовала из закона. Компания-ответчик не направила миноритарным акционерам предложение о покупке акций, хотя по закону обязана была это сделать. В результате ценные бумаги продали по цене существенно ниже средней. По вине компании-ответчика заявитель не получил прибыль, на которую мог бы рассчитывать. Суд удовлетворил иск (определение ВС РФ от 24.05.2020 № 302-ЭС17-17038 по делу № А19-17165/2016).

    Судебная практика по упущенной выгоде требует подтвердить факт и обосновать размер убытков

    Чтобы взыскать недополученный доход, нужно:

  • подтвердить возможность его получения,
  • обосновать заявленную сумму.
  • Доказать размер помогут расчетные документы.

    Не получится доказать размер и факт убытков, если стороны не исполняли договор.

    Для взыскания упущенной выгоды докажите, что неправомерное поведение ответчика — это единственное препятствие, которое не позволило получить доход (определение ВС РФ от 18.04.2020 № 307-ЭС17-22975 по делу № А21-7047/2016).

    Рассмотрим еще один пример. Компания заключила договор на работы. Она подготовилась к исполнению, в том числе подписала соглашения с контрагентами, а также понесла расходы. Заказчик не выполнил обязательства, но и не расторг договор. В соответствии с законом и судебной практикой арбитраж подержал исполнителя и обязал ответчика компенсировать упущенную выгоду (постановление АС Московского округа от 29.05.2020 № Ф05- 5125/2020 по делу № А40-163098/2017).

    Подтвердить расходы помогут финансовые документы. Они докажут траты истца. Так, ответчик в одностороннем порядке отказался от договора комиссии. Истец подтвердил свои расходы наличием:

    • технически исправных транспортных средств для перевозки пассажиров;
    • лицензией на пассажирские перевозки на междугородном маршруте;
    • согласованной маршрутной документацией;
    • заправкой автобусов топливом в достаточном количестве для поездки;
    • наличием бригады водителей, которые прошли медосвидетельствование;
    • уплатой налогов и страховых взносов.
    • Это позволило истцу обязать ответчика заплатить (постановление АС Поволжского округа от 21.02.2020 № Ф06- 18601/2017 № А06- 5477/2016).

      Подтвердите причинно-следственную связь

      Чтобы взыскать упущенную выгоду, нужно предъявить доказательства взаимосвязи между действиями виновного лица и последствиями. Если такой зависимости нет, взыскать средства не удастся (определение ВС РФ от 08.10.2020 № 305-ЭС18-15685 по делу № А41-49638/2017).

      О связи могут свидетельствовать поведение контрагента, например:

      Как рассчитать упущенную выгоду

      Упущенная выгода — это ожидаемые доходы при обычном товарооборот заявителя минус расходы, так говорит закон и судебная практика. Сумму взыскания определяют на основании того, какую прибыль в сходных обстоятельствах получил бы истец. Когда речь идет о конкретных тарифах или доходах за прошлые периоды, определить сумму проще.

      Так, заявитель заключил с соглашение об установлении частного сервитута на территории порта. Истец получил право прохода и проезда через участки ответчика к терминалу. Иным способом осуществить перевалку с судна в терминал технически невозможно.

      Порт из-за своего доминирующего положения включен в реестр субъектов естественных монополий на транспорте. Он не вправе отказать в предоставлении необходимых услуг. Тем не менее, он ограничил доступ к причалу заявителя. При определении суммы вероятной прибыли истец вычел затраты при среднемесячном расходе. Суд удовлетворил требование (определение ВС РФ от 01.12.2017 № 307-ЭС17-19175 по делу № А21-6696/2016).

      Взыскание упущенной выгоды — невозможное возможно?

      До недавнего времени взыскание упущенной выгоды представлялось чем-то теоретическим: суды требовали обоснования точной ее суммы, что в подавляющем большинстве случаев было невозможно.
      В 2015 году в ГК РФ были внесены изменения, которые должны были сделать более реальным взыскание убытков вообще и упущенной выгоды в частности: Федеральным законом № 42 от 08.03.2015 г. статья 393 ГК РФ (Обязанность должника возместить убытки) была дополнена пунктом 5.

      Согласно данному пункту, «Размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности. Суд не может отказать в удовлетворении требования кредитора о возмещении убытков, причиненных неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства, только на том основании, что размер убытков не может быть установлен с разумной степенью достоверности. В этом случае размер подлежащих возмещению убытков определяется судом с учетом всех обстоятельств дела исходя из принципов справедливости и соразмерности ответственности допущенному нарушению обязательства».

      При этом ст. 15 ГК РФ (Возмещение убытков) осталась без изменения.

      Разъясняя положения ГК РФ об упущенной выгоде, Верховный Суд РФ указал: «Поскольку упущенная выгода представляет собой неполученный доход, при разрешении споров, связанных с ее возмещением, следует принимать во внимание, что ее расчет, представленный истцом, как правило, является приблизительным и носит вероятностный характер. Это обстоятельство само по себе не может служить основанием для отказа в иске» (п. 14 Постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела 1 части 1 Гражданского кодекса РФ».

      Позднее в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса РФ об ответственности за нарушение обязательств» ВС РФ привел пример, как именно можно подтверждать размер упущенной выгоды: «расчет упущенной выгоды может производиться на основе данных о прибыли истца за аналогичный период времени до нарушения ответчиком обязательства и/или после того, как это нарушение было прекращено».

      Кажется, созданы все условия для того, чтобы взыскание упущенной выгоды стало реальным.

      Коллеги, сталкивался ли кто-нибудь в последнее время на практике с взысканием упущенной выгоды? Изменилась ли судебная практика после вступления в силу Закона от 08.03.2015 г.? Или норма об упущенной выгоде по-прежнему «не работает»?

      Вот несколько интересных дел, которые удалось найти в базе:

      Определение Верховного Суда РФ от 7 декабря 2015 г. по делу N 305-ЭС15-4533: с фармацевтической Компании ТЭВА взыскано 408,4 млн. рублей упущенной выгоды (размер определен на основании бонуса в размере 16,5 %, который был бы уплачен, в случае, если бы Компания ТЭВА выполнила свои обязательства по закупке лекарственных препаратов у истца).

      Постановление Арбитражного суда Московского округа от 25 апреля 2017 г. по делу N А41-17567/2016: взыскана упущенная выгода поставщика в виде разницы между ценой заключенного, но не исполненного по вине покупателя контракта, и расходами на его исполнение (сумма – 2,6 млн. рублей).

      Постановление Арбитражного суда Московского округа от 31 марта 2017 г. по делу № А40-117531/2016: с поставщика, не поставившего товар, взыскана упущенная выгода в виде разницы между суммой, по которой покупатель намеревался его продать, и стоимостью не поставленного поставщиком товара (92,4 тыс. рублей).

      Постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 14 апреля 2017 г. по делу N А56-15542/2016: истец обращался за взысканием упущенной выгоды, связанной с невыполнением ответчиком обязательств по посеву картофеля. При обосновании размера упущенной выгодв истец привел статистические данные (урожайность 2016 года, цена картофеля и т.п.). Суд счел размер упущенной выгоды не доказанным.

      Упущенная выгода статья 15 ГК РФ

      Упущенная выгода статья 15 ГК РФ. Взыскание и возмещение упущенной выгоды. Ведение судебных споров о взыскании (возмещении) упущенной выгоды.

      В соответствии со ст.12 ГК РФ одним из способов защиты гражданских прав является возмещение убытков. В силу п.2 ст. 15 ГК РФ под убытками понимается и упущенная выгода, представляющая собой неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено.

      При этом применении вышеуказанной нормы необходимо учитывать положения п.4 ст.393 ГК РФ, позволяющие фактически дополнить ее содержание и определить условия применения. Так, при определении упущенной выгоды учитываются предпринятые кредитором для ее получения меры и сделанные с этой целью приготовления. На наш взгляд, введение подобного условия направлено на исключение недобросовестности кредитора или создания мер по борьбе с нею в случае, когда последний стремиться получить необоснованные доходы за счет должника. Однако именно подобное может быть инструментов защиты ответчика от заявленных к нему требований.

      Напомним, что «деление убытков на реальный ущерб и упущенную выгоду отражает различие в проявлении убытков как имущественных потерь. В первом случае это реально наступающие (физические) потери в имуществе, во втором — потери от неполучения ожидаемых имущественных доходов, которые могли и должны были быть получены при надлежащем исполнении норм гражданского права. Соответственно различным является и круг тех доказательств, которые должно представлять требующее возмещения убытков лицо» (Садиков О.Н. Убытки в гражданском праве Российской Федерации. М.: Статут, 2009. 221 с.).

      Учитывая сказанное, можно констатировать, что доказывание в суде требования о возмещении (взыскании) упущенной выгоды является сложным. Т.к. предъявляя подобное требование, истец должен доказать противоправность действий (бездействия) ответчика, факт и размер убытков, а также причинную связь между действиями ответчика и возникшими убытками.

      В противном случае можно получить базовый вариант возражений о злоупотреблении правом истцом.

      Именно поэтому целесообразно дифференцировать доказательства в зависимости от вида убытков, подлежащих доказыванию и предпринимать дополнительные усилия по обеспечению их допустимости, относимости, достаточности и достоверности.

      Также стоит учитывать, что п.11 Постановление Пленума Верховного Суда РФ N 6, Пленума ВАС РФ N 8 от 01.07.1996 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» выделил и еще одно условие, подлежащее обязательному выполнению при расчете упущенной выгоды. В соответствии с указанным пунктом постановления пленумов размер неполученного дохода (упущенной выгоды) должен определяться с учетом разумных затрат, которые кредитор должен был понести, если бы обязательство было исполнено. В частности, по требованию о возмещении убытков в виде неполученного дохода, причиненных недопоставкой сырья или комплектующих изделий, размер такого дохода должен определяться исходя из цены реализации готовых товаров, предусмотренной договорами с покупателями этих товаров, за вычетом стоимости недопоставленного сырья или комплектующих изделий, транспортно-заготовительских расходов и других затрат, связанных с производством готовых товаров.

      В 2015 году также в ГК РФ были внесены изменения, которые предусмотрели, что размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности. Суд не может отказать в удовлетворении требования кредитора о возмещении убытков, причиненных неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства, только на том основании, что размер убытков не может быть установлен с разумной степенью достоверности. В этом случае размер подлежащих возмещению убытков определяется судом с учетом всех обстоятельств дела исходя из принципов справедливости и соразмерности ответственности допущенному нарушению обязательства.

      Таким образом, определение упущенной выгоды возможно только при учете расходов (затрат), возникающих при получении прибыли.

      Еще одним элементом, вызывающем необходимость дополнительного внимания при исчислении упущенной выгоды являются «обычные условия гражданского оборота» (п.2 ст.15 ГК РФ). Применяя данную норму права, суды, как правило, ссылаются на стандартное определение, указывая, что под обычными условиями гражданского оборота понимаются типичные для него условия функционирования рынка, на которые не воздействуют непредвиденные обстоятельства либо обстоятельства, трактуемые в качестве непреодолимой силы (Лукьяненко М.Ф. Оценочные понятия гражданского права: разумность, добросовестность, существенность. М.: Статут, 2010. 423 с.).

      По причине отсутствия универсальной или хотя бы частично унифицированной формулы расчета неполученного дохода судебная практика по делам о взыскании упущенной выгоды крайне противоречива.

      В связи с тем, что расчет упущенной выгоды, на наш взгляд, всегда носит несколько гипотетический характер, охватывающий возможные обстоятельства будущего, то стоит согласиться с позицией, когда «при предъявлении исковых требований о взыскании упущенной выгоды истцу необходимо представить доказательства реальности ее получения (наличия всех условий для извлечения дохода, проведения приготовлений, достижения договоренностей с контрагентами)» (Андреев Ю.Н. Механизм гражданско-правовой защиты. М.: Норма, Инфра-М, 2010. 464 с.).

      Таким образом, расчет упущенной выгоды должен учитывать расходы, могущие возникнуть при получении заявляемых доходов, меры, предпринятые и планируемые меры, направленные на получение прибыли, а также обычные условия гражданского оборота.

      Для иллюстрации озвученного, мы приведем наиболее интересные, на наш взгляд, судебные акты, подлежащие учету при составлении расчета упущенной выгоды.

      Судебная практика по взысканию и возмещению упущенной выгоды:

      1) Указывая на недоказанность размера убытков в виде упущенной выгоды, суды исходили из того, что расчет истца, осуществленный из средней ежедневной прибыли, количества дней простоя торговой точки и содержащий сумму предполагаемого дохода, основан на доказательствах, носящих односторонний характер и справочных документах самого истца. Вследствие того, что сумма упущенной выгоды рассчитана истцом без учета названных требований, достоверность суммы упущенной выгоды и неизбежность получения дохода в заявленном размере не приняты и не признаны судами как доказанные (Определение ВАС РФ от 27.12.2010 N ВАС-17278/10 по делу N А73-7654/2009).

      2) Как правильно указал арбитражный апелляционный суд, расчет упущенной выгоды произведен истцом исходя только из полученных доходов, при этом документов, подтверждающих расходы предпринимателя за период, предшествующий пожару в материалах дела не имеется (Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 22.07.2011 по делу N А81-856/2010).

      3) Возмещение убытков как мера гражданско-правовой ответственности применяется при наличии совокупности условий, предусмотренных законом. Лицо, требующее возмещения убытков, должно доказать факт нарушения обязательства контрагентом, наличие и размер убытков, причинную связь между допущенным правонарушением и возникшими убытками. Недоказанность хотя бы одного из указанных условий является достаточным основанием для отказа в удовлетворении иска о взыскании убытков. Кроме того, ответчик не доказал, что предпринял меры для получения упущенной выгоды в предъявленной сумме и сделал с этой целью приготовления (п.3 ст.393 Гражданского кодекса Российской Федерации). При таких обстоятельствах предпринимателю правомерно отказано во взыскании убытков (Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 01.04.2011 по делу N А45-15233/2010).

      4) Как обоснованно указал суд апелляционной инстанции, применительно к убыткам в форме упущенной выгоды, то есть неполученным доходам, которые лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено, это лицо должно доказать, что допущенное нарушение явилось единственным препятствием, не позволившим ему получить упущенную выгоду, и что возможность получения прибыли существовала реально, а не в качестве его субъективного представления (Постановление ФАС Западно — Сибирского округа от 03.12.2010 по делу N А70-2556/2010).

      5) Арбитражный суд отклонил ссылку истца на предварительный договор N Р-11 от 29.09.2007, заключенный ИП Бойко А.Г. и ИП Орловым В.Н., и предложение ИП Орлова В.Н. от 01.07.2009 о заключении договора на размещение наружной рекламы, как на доказательства наличия убытков и их размера, обоснованно указав, что в силу ст.429 Гражданского кодекса Российской Федерации предварительный договор порождает только обязательство заключить основной договор в будущем, не порождает имущественных (денежных) обязательств, в силу чего, не может служит бесспорным доказательством наличия у лица реальной возможности для получения выгоды (Постановление ФАС Западно — Сибирского округа от 18.06.2010 по делу N А03-10626/2009).

      6) Установив наличие убытков, а также причинно-следственную связь между их возникновением и действиями ответчика, выразившимися в неправомерном прекращении исполнения Государственного контракта, нарушении государственной дисциплины, предусмотренной Федеральным законом от 21.07.2005 N 94 ФЗ, суд обоснованно, с учетом размеров дохода, который мог бы получить истец при действии Государственного контракта, пришел к выводу об удовлетворении иска в части взыскания убытков (Постановление ФАС Московского округа от 17.05.2010 N КГ-А40/4465-10 по делу N А40-63161/09-135-516).

      7) Сумма убытков в виде упущенной выгоды должна быть определена исходя из размера дохода, который мог бы получить истец при нормальном обороте ценных бумаг, то есть размер упущенной выгоды должен определяться обычными условиями гражданского оборота и реально предпринятыми мерами для ее получения. При новом рассмотрении суду было предложено установить размер упущенной выгоды исходя из размера дохода, который мог бы получить истец в случае нормального оборота ценных бумаг, какие меры предпринимались истцом для уменьшения убытков, причинную связь между действиями ответчика и возникшими в связи с этим убытками в виде упущенной выгоды (п.10 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 21 января 2002 г. N 67 «Обзор практики рассмотрения арбитражными судами споров, связанных с применением норм о договоре о залоге и иных обеспечительных сделках с ценными бумагами»).

      8) ИП Гинзбург Н. Г. обратилась в суд с иском к РОСИНКАС Банка России о взыскании упущенной выгоды в размере 3284498,53 руб. Решением арбитражного суда установлена ответственность ответчика за ненадлежащее исполнение договора об охране ценностей в магазине ювелирных украшений истца посредством пульта централизованного наблюдения. Взыскана упущенаня выгода (решение АС Еврейской автономной области по делу № А16-1558/2017).

      9) Между ювелирным заводом и добытчиком сырья был заключен договор поставки сырья для дальнейшего производства ювелирных изделий и их продаже третьему лицу – покупателю. Поставщик янтаря-сырца осуществил первую поставку по условиям договора, а затем прекратил поставку, направив письмо о повышении цен на сырье. Ювелирный завод потребовал возврата денежных средств, деньги частично были частично ему возвращены. Ювелирный завод обратился с иском к поставщику о взыскании недополученных денежных средств, процентов, убытков (как реального ущерба, так и упущенной выгоды). Подробнее по ссылке на нашем сайте.

      И немного видео про упущенную выгоду.

      Как рассчитать упущенную выгоду верно?

      Автор: Давид Гликштейн, менеджер юридической фирмы «Ветров и партнеры»

      Ответственность за причинение вреда предполагает возмещение не только прямых убытков, но и упущенной выгоды. Подробности расчета упущенной выгоды при краже ювелирных изделий из магазина в сегодняшнем материале.

      Фабула дела:

      ИП Гинзбург Н. Г. обратилась в суд с иском к РОСИНКАС Банка России о взыскании упущенной выгоды в размере 3284498,53 руб. Решением арбитражного суда установлена ответственность ответчика за ненадлежащее исполнение договора об охране ценностей в магазине ювелирных украшений истца посредством пульта централизованного наблюдения.

      В результате кражи истцу были причинены убытки в сумме 3922914 рублей. Указанным решением установлены основания для возложения ответственности на ответчика за причинение ущерба. Постановлениями вышестоящих судов решение было оставлено без изменения. Указанное решение имело преюдициальное значение для рассмотрения дела о взыскании суммы упущенной выгоды.

      Судебный акт: решение АС Еврейской автономной области по делу № А16-1558/2017

      Выводы суда:

      1. По смыслу статьи 15 ГК РФ, упущенной выгодой является неполученный доход. Доход выражается в денежной сумме. Если бы право истца не было нарушено, доход на данную сумму бы не уменьшился.

      2. Для взыскания упущенной выгоды необходимо доказать, что возможность получения доходов реально существовала. При этом необходимо доказать, что истец совершил необходимые и достаточные действия, направленные на получение прибыли, которую он не смог получить исключительно в связи с неправомерными действиями ответчика.

      3. Истцом определен период, за который им рассчитан размер упущенной выгоды. Он начинается со дня причинения убытков (03.12.2015 — день кражи) по день принудительного исполнения решения суда о взыскании убытков (27.12.2016). Истец представил в суд свое видение реальной возможности получения дохода при обычных условиях его хозяйственной деятельности с учетом тех необходимых мер, которые были совершены им для его получения.

      4. В своем расчете истец учитывал практику трехлетнего периода своей торговли ювелирными изделиями до дня причинения убытков. Истец представил также расчет необходимых прямых затрат на обеспечение своей деятельности

      5. Как видно из расчетов истца, торговля ювелирными изделиями приносила ему доход, сопоставимый с себестоимостью товара. При этом истец учел также расчет затрат, которые он неизбежно понесет для обеспечения его деятельности (затраты на охрану, связь и интернет, коммунальные услуги и т.д.).

      6. Таким образом, согласно расчетам истца, прибыль от его деятельности приносила ему практически 100% чистый доход, что изначально говорит о либо завышенных либо явно необоснованных расчетах. По результатам судебной оценочной экспертизы, упущенная выгода составляет 535249,49 руб.

      Комментарии:

      1) В данном деле весьма необычным является период, за который взыскивается упущенная выгода: со дня кражи до дня взыскания с ответчика убытков. По смыслу закона упущенная выгода — это денежная масса, на которую увечилась бы денежная масса истца, если бы кражи ювелирных изделий не произошло. Реальный ущерб равен цене украденных драгоценностей, т.е. их себестоимости.

      2) Упущенная выгода является денежной суммой, которую получил бы истец от реализации всех украденных ценностей за минусом их себестоимости. Истец должен был доказать, что вероятность реализации всех украденных ценностей реально была возможна за указанный им период, что не представлялось возможным. Об этом же говорят и выводы судебной экспертизы.

      3) Эксперт указал, что оборачиваемость на рынке ювелирных изделий превышает 12 месяцев. Эксперт рассчитал оборачиваемость для магазина истца более трех лет. За этот период истец не успел бы реализовать похищенный товар. Примечательно, что нехитрая формула – купил подешевле, продал подороже, чистой прибылью распорядился по своему усмотрению, — указана в заключении экспертизы как стандартная модель бизнеса, которая учитывалась при расчете упущенной выгоды.

      4) Позиция РОСИНКАС по делу – это яркий пример стремления ответчика усидеть на двух стульях одновременно. С одной стороны, он не признает требования и считает их необоснованными, а с другой стороны ходатайствует о проведении экспертизы на предмет определения размера упущенной выгоды и вносит на депозит суда 50% от ее стоимости.

      5) Такая позиция во многом связана с тем, что представитель ответчика является его работником. Ему было необходимо, чтобы он предпринял все меры для минимизации неблагоприятных последствий от предъявленного иска. В таких случаях представители ответчиков зачастую представляют в суды отзывы с двумя взаимоисключающими позициями по иску.

      6) Размер упущенной выгоды рассчитан экспертом с учетом принципа разумной достоверности. Эксперт учитывал состояние рынка ювелирных украшений и модель ведения бизнеса истца.

      Читайте так же:  Временная проживание в эстонии