Речь частная собственность

Статья 213 ГК РФ. Право собственности граждан и юридических лиц

Новая редакция Ст. 213 ГК РФ

1. В собственности граждан и юридических лиц может находиться любое имущество, за исключением отдельных видов имущества, которое в соответствии с законом не может принадлежать гражданам или юридическим лицам.

2. Количество и стоимость имущества, находящегося в собственности граждан и юридических лиц, не ограничиваются, за исключением случаев, когда такие ограничения установлены законом в целях, предусмотренных пунктом 2 статьи 1 настоящего Кодекса.

3. Коммерческие и некоммерческие организации, кроме государственных и муниципальных предприятий, а также учреждений, являются собственниками имущества, переданного им в качестве вкладов (взносов) их учредителями (участниками, членами), а также имущества, приобретенного этими юридическими лицами по иным основаниям.

4. Общественные и религиозные организации (объединения), благотворительные и иные фонды являются собственниками приобретенного ими имущества и могут использовать его лишь для достижения целей, предусмотренных их учредительными документами. Учредители (участники, члены) этих организаций утрачивают право на имущество, переданное ими в собственность соответствующей организации. В случае ликвидации такой организации ее имущество, оставшееся после удовлетворения требований кредиторов, используется в целях, указанных в ее учредительных документах.

Комментарий к Ст. 213 ГК РФ

1. В комментируемой статье в качестве основополагающего закреплен принцип, в соответствии с которым в собственности граждан и юридических лиц может находиться любое имущество, за исключением отдельных его видов.

Право собственности граждан и юридических лиц в юридической науке иногда называют правом частной собственности.

2. В п. 3 комментируемой статьи установлен общий принцип, по которому юридические лица являются собственниками своего имущества.

С момента внесения имущества в уставный (складочный) капитал и государственной регистрации соответствующих юридических лиц учредители (участники) названных юридических лиц утрачивают право собственности на это имущество (Постановление Пленума ВАС РФ от 25.02.1998 N 8).

Там же названы исключения: государственным, муниципальным предприятиям и учреждениям имущество принадлежит не на праве собственности, а на ином вещном праве (см. также ст. ст. 48, 113, 114, 120, 294, 296 ГК РФ).

3. В п. 4 комментируемой статьи названы некоммерческие организации, правомочия которых по владению, пользованию и распоряжению своим имуществом ограничены. Кроме того, детализируется правило п. 3 ст. 48 ГК о том, что учредители (участники) этих организаций не имеют в их отношении никаких имущественных прав, в данном случае — и после их ликвидации.

Другой комментарий к Ст. 213 Гражданского кодекса Российской Федерации

1. Содержание комментируемой статьи уточняет и конкретизирует предыдущую статью, а также ст. 209 ГК. Сама по себе необходимость ст. 213 в ГК объясняется, по-видимому, тем, что существование частной собственности — а именно о ней идет речь в ст. 213 ГК — по ряду причин нуждается в дополнительном подтверждении законодателем.

В то же время содержащиеся в данной статье положения так или иначе воспроизводят уже имеющиеся в других статьях ГК.

2. В комментируемой статье сформулирован принцип, согласно которому в частной собственности может находиться любое имущество, за исключениями, установленными законом.

Закон может также ограничить количество и стоимость имущества, находящегося в частной собственности, но исключительно по основаниям, указанным в п. 2 ст. 1 ГК, т.е. исходя из целей защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов иных лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

К ограничениям частной собственности относятся и положения закона, сужающие возможность обращения взыскания на имущество должника, хотя такие ограничения сами по себе преследуют цели создания социальных гарантий гражданам. Например, установленный статьей 446 ГПК России запрет на обращение взыскания на жилое помещение, принадлежащее должнику, если это помещение является единственным, не только ограничивает право собственности должника, но и создает препятствия для развития ипотеки как наиболее эффективного механизма развития жилищного строительства.

Указанная норма исключает и обращение взыскания на принадлежащие гражданину-должнику земельные участки, использование которых не связано с осуществлением гражданином-должником предпринимательской деятельности. Очевидно, что тем самым существенно ограничиваются права кредитора.

3. Право частной собственности защищается ст. 35 Конституции России. Конституционный Суд РФ неоднократно проверял различные законы на соответствие их содержания ст. 35 Конституции. При этом наряду с другими обсуждались и законы, устанавливающие те или иные ограничения частной собственности.

Ряд законов, так или иначе ограничивающих право частной собственности, Конституционный Суд РФ признал неконституционными.

4. В ст. 213 развиваются положения ГК (ст. 48 и др.), регулирующие имущественные отношения между учредителями и созданными ими коммерческими и некоммерческими организациями. В ней разграничиваются вещные и обязательственные права на имущество, закрепленное за коммерческими и некоммерческими организациями.

Общим является правило, согласно которому имущество, переданное такой организации, становится ее собственностью. А учредитель, передавший это имущество в качестве своего вклада, утрачивает право собственности на него и приобретает иное право — обязательственное. Однако существует группа организаций, право собственности которых на переданное им имущество по ряду причин не возникает. К таким организациям относятся государственные и муниципальные предприятия, а также учреждения, финансируемые собственником.

Необходимо отметить, что иные коммерческие организации, созданные путем внесения в уставный капитал государственного (муниципального) имущества, — акционерные или иные хозяйственные общества — являются частными собственниками переданного им имущества.

5. В ряде случаев имущество, внесенное в уставный капитал хозяйственного общества (товарищества), передается «без права отчуждения», «не в натуре» и с иными аналогичными формулировками, означающими, что собственник не выражает воли на отчуждение имущества.

Возникает вопрос о квалификации таких отношений.

В соответствии с п. 17 Постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ от 1 июля 1996 г. N 6/8 в этом случае участник передает не имущество в натуре, а лишь права владения и (или) пользования им.

Необходимо отметить, что само по себе это разъяснение кажется недостаточным, так как неясна природа возникающих прав. Конечно, никаких отдельно взятых прав «владения» и «пользования» не существует. Они не указаны среди вещных прав (ст. 216 ГК РФ), а также не являются вещными и потому, что всякое вещное право имеет установленное законом содержание, а применительно к «владению» или «пользованию» в каждом конкретном случае приходится говорить о конкретном объеме права, отличающем этот случай от иного (подробнее см. комментарий к ст. 209).

Следовательно, речь идет о правах обязательственных. Объем обязательственного права всецело определяется договором собственника с кредитором, у которого возникает право на эксплуатацию имущества. Поскольку в данном случае объем права на имущество определяется учредительным договором и иными соглашениями, заключенными в процессе создания общества, анализ именно этих соглашений и позволяет установить объем переданного права. В любом случае это право имеет определенную стоимость и оценку, которая соответствует полученным акциям.

В то же время любое обязательственное право на имущество является срочным. Срок действия права на имущество, переданное в уставный капитал, если иное не вытекает из учредительных документов, должен считаться равным сроку существования общества. Досрочное изъятие этого имущества либо совершение собственником иных действий, затрудняющих пользование имуществом, является незаконным.

Следует отметить, что неопределенность срока существования права не характерна для обязательственных прав, как и в целом передача имущества в уставный капитал, но не в собственность организации, не может считаться нормальной хозяйственной практикой. Дело в том, что третьи лица рассматривают все имущество, находящееся в ведении хозяйственного общества, как принадлежащее ему и являющееся базой его ответственности. Если существует возможность того, что какое-то имущество передано с условиями, то это значительно снижает хозяйственные возможности общества и увеличивает общие риски участников оборота. Поэтому правилом является именно внесение имущества в собственность общества, а иное может допускаться лишь как исключение, если об этом прямо сказано в учредительных документах.

Можно также заметить, что формулировка «внесение имущества в натуре» не имеет строгого юридического содержания. Возникающая при первом впечатлении идея противопоставления «собственно имущества», «имущества в натуре» и прав на имущество не вытекает из закона. Гражданский кодекс и другие законы всегда имеют в виду только передачу прав, но никак не вещей. Механическое движение вещей не охватывается правом, а является чисто физическим феноменом.

Точно так же «натура» вещи не имеет юридического содержания: для права вещь существует в совокупности ее качеств, среди которых «натуральность» не обнаруживается.

Учитывая это, следует признать условность применения самого термина «имущество в натуре».

6. Учредители (участники, члены) общественных и религиозных организаций (объединений), благотворительных и иных фондов также не являются собственниками имущества, переданного обществу как самими учредителями, так и иными лицами. Однако в отличие от коммерческих организаций учредители (участники, члены) организаций, указанных в п. 4 ст. 213, не приобретают и обязательственных прав в отношении этих организаций. Имущество, оставшееся после ликвидации упомянутых организаций, не возвращается учредителям, а направляется на те цели, для которых организации были созданы.

Право частной собственности в юридических памятниках древнерусского права Текст научной статьи по специальности « Государство и право. Юридические науки»

Аннотация научной статьи по государству и праву, юридическим наукам, автор научной работы — Кравченко Елена Владимировна

В статье исследуется проблема формирования и развития права частой собственности в древнерусском праве и его отражение в юридических памятниках соответствующего исторического периода. Автор указывает на значительную обусловленность генезиса права частной собственности синкретичностью правосознания и нравственно-религиозных взглядов в древнерусском обществе.

Похожие темы научных работ по государству и праву, юридическим наукам , автор научной работы — Кравченко Елена Владимировна,

THE RIGHT OF THE PRIVATE PROPERTY IN LEGAL MONUMENTS OF THE OLD RUSSIAN LAW

In article the problem of formation and development of the right of frequent property in the Old Russian right and its reflection in legal monuments of the corresponding historical period is investigated. The author points to cons >right of a private property by a sinkretichnost of sense of justice and moral and religious views in Old Russian society.

Текст научной работы на тему «Право частной собственности в юридических памятниках древнерусского права»

?УДК 34 9091) (047) ББК 78

ПРАВО ЧАСТНОЙ СОБСТВЕННОСТИ В ЮРИДИЧЕСКИХ ПАМЯТНИКАХ ДРЕВНЕРУССКОГО ПРАВА

В статье исследуется проблема формирования и развития права частой собственности в древнерусском праве и его отражения в юридических памятниках соответствующего исторического периода. Автор указывает на значительную обусловленность генезиса права частной собственности син-кретичностью правосознания и нравственно-религиозных взглядов в древнерусском обществе.

Ключевые слова: право, частная собственность, имущество, владение, правосознание, правопорядок.

THE RIGHT OF THE PRIVATE PROPERTY IN LEGAL MONUMENTS OF THE OLD RUSSIAN LAW

In article the problem of formation and development of the right of frequent property in the Old Russian right and its reflection in legal monuments of the corresponding historical period is investigated. The author points to considerable conditionality of genesis of the right of a private property by a sinkretichnost of sense of justice and moral and religious views in Old Russian society.

Keywords: right, private property, property, possession, sense of justice, law and order.

Право частной собственности — это одно из важнейших достижений человеческой цивилизации, которое, с одной стороны, является фактором, обусловливающим создание и разрушение целых государств и цивилизаций, с другой — выступает движущей силой прогресса. Несмотря на войны, социальные взрывы, революции и государственные перевороты, в России вопросы собственности, особенно ее передел между различными общественными стратами, всегда дезавуировались разными политическими, идеологическими и религиозными воззрениями, что отражает как статику хозяйства — отношения принадлежности, присвоения материальных благ, так и его динамику — отношения перехода материальных благ, процесс обмена, отчуждения товара, то есть товарообмен невозможен без присвоения участниками его объектов и пронизывает абсолютно всю общественную жизнь [1, с. 3].

В понятие собственности можно вкладывать разное содержание в зависимости от того, с какой позиции его рассматривать. С экономической точки зрения собственность — это имущество, принадлежащее определенному субъекту экономических отношений (физическому лицу, организации, государству), имеющему исключительное право на владение, распоряжение и пользование им. С позиции права собственностью является комплекс прав, которыми обладает субъект

права (физическое или юридическое лицо) по отношению к определенному имуществу. В зависимости от принадлежности ее подразделяют на государственную, частную и муниципальную. Более дифференцированный юридический подход к данной дефиниции применяют цивилисты, определяя собственность как совокупность юридических норм, направленных на урегулирование экономических отношений с помощью методов гражданского права. Объективная сторона права собственности представляет собой совокупность правовых норм, которые закрепляют за коллективами или отдельными лицами принадлежность (присвоенность) тех или иных вещей (результаты труда, средства производства). С субъективной стороны это рамки разрешенного поведения собственника, закрепленные в законе (юридическом памятнике). Вопрос ограничения пределов поведения собственника находится в компетенции государственной власти (государство имеет право ограничить собственника в праве собственности в принудительном порядке, предусмотренном законом). В зависимости от количества собственников выделяются следующие виды собственности: частная (когда имущество, результаты труда, а также средства производства принадлежат отдельным лицам); общественная (объекты и результаты производства принадлежат всему обществу в целом, то

есть государственная собственность); коллективная (результаты и средства производства принадлежат отдельной группе лиц, что закреплено юридически; данный вид подразделяться на муниципальную, кооперативную, семейную и т. п.).

По мнению Б. А. Тимощука, в славянских общинах VI-VП веков «были еще довольно прочными кровнородственные связи, которые скреплялись общей собственностью на землю. совместными формами материального производства, равным распределением общественного продукта. каждая патриархальная семья тогда еще не располагала необходимыми условиями для самостоятельного обособленного существования». Но уже в русско-византийских договорах есть четкие указания на наличие права частной собственности у руссов, например, преступник может быть «домовитъ» или «неимовитъ», то есть обладать собственностью или не иметь ее. Кроме того, в договорах речь идет о законе русском, предусматривающем право частной собственности, следовательно, право частной собственности было исконно автохтонным и «выросло» из правового обычая. Ибн Русте в своем сочинении «Дорогие ценности» указывает на тот факт, что по поводу собственности у руссов очень часто возникали споры, которые рассматривались «царским судом», защищающим основу общества — частную собственность.

Термина «частная собственность» в современном его понимании в древнерусском законодательстве не было, как и слова «собственность». В данный исторический период, исходя из анализа правовых норм, можно вести речь о наличии в древнерусских юридических памятниках понятия «принадлежность имущества лицу по закону», например, у супругов могло быть отдельное имущество. На это есть указания в договоре Олега с греками, а в Повести временных лет, например, отмечается, что личной (частной) собственностью княгини Ольги являлся Вы-шгород. Кроме того, из греко-русских договоров четко видно, что на Руси было широко распространено право владения рабами, которых в письменных источниках называют челядью, а по закону челядин являлся такой же вещью, как и любой другой товар (статья 10 Договора Олега с греками).

По мнению А. Н. Тимонина, на Руси в условиях относительно централизованного раннего государства феодализация была невозможна. Она получает определенное развитие только там и

тогда, где и когда государство вступает в период политической децентрализации. В обоих случаях движение идет от политически централизованного (пусть даже в относительной форме) государства к феодализации господствующих сословий и становлению элементов частной собственности на землю. Государственная эксплуатация осуществляется не феодалами, а корпоративными группами (княжескими дружинами и старшими городскими общинами), которые в иерархическом порядке принимают участие в реализации верховной государственной собственности на землю. Индивидуальные феодальные собственники появляются позже корпоративных — в эпоху политической раздробленности, то есть социально-экономическая жизнь древнерусского общества характеризовалась слабым развитием частнособственнических начал [2, с. 39-40].

С принятием христианства происходят изменения общественного отношения к собственности и его закрепление в конкретных юридических памятниках. Поскольку Русь была крещена по византийскому образцу, то в этом историческом регионе утвердилась иная, нежели в Западной Европе, религиозно-культурная традиция — своеобразная система ценностей, которая характеризовалась преобладанием духовно-нравственных основ над материальными, культом добротолюбия и правдолюбия, нестяжательством, развитием самобытных коллективных форм демократии, воплотившихся в общине и артели [3, с. 126]. В Уставе князя Владимира, первом юридическом памятнике после Крещения, ничего не говорится ни о собственности, ни о договорных отношениях, но большое внимание уделяется моральной (духовной) ответственности за нарушение прерогатив церковного суда в виде проклятия «в этот век и в будущий семью Вселенскими церковными соборами» [4].

В «Законе судном людям» право частной собственности не раскрывается как юридический термин, не имеет какого-либо определения, поэтому, исходя из содержания ряда узаконений по гражданскому и уголовному праву, можно сделать вывод о том, что на данном этапе право собственности и право владения представляют собой различные категории. Закон содержит ряд норм, предусматривающих ответственность за нарушение права собственности, например, «за совершение поджога дома по корыстным мотивам либо из мести в городе предусматривается

наказание в виде сожжения, за аналогичное преступление в сельской местности предусмотрена смертная казнь в виде рассечения мечом, в случае рассмотрения этого преступления церковным судом наказание представляет собой 12-летний пост, за аналогичное преступление по неосторожности наказывается возмещением вреда». Неумышленное повреждение чужого имущества во время пользования влечет возмещение ущерба собственнику: «Если кто попросит коня до обусловленного места или его пошлет туда и случится, что конь будет поврежден или околеет, то попросившему надлежит возместить ущерб хозяину коня». В случае умышленного посягательства на чужую собственность, например, кражи скота обязательно предусматривается возврат похищенного имущества и уголовное наказание: «Кто чужое стадо загонит в свой закон и совершит это в первый раз — избивается (наказание за преступление); во второй же — из страны (земли) изгоняется; в третий — продается (видимо, имеется в виду рабство), но прежде возвращает все, что загнал (реституция)» [5].

Одним из доказательств наличия права частной собственности на Руси являются нормы, регулирующие общественные отношения, складывающиеся в семейно-бытовой сфере относительно наследования имущества, и опеку. Например, душеприказчики и опекуны должны принимать имущество завещателя при свидетелях и распределять строго в соответствии с завещанием. В случае нарушения условий завещания указанные в нем лица могли жаловаться епископу, а при растрате душеприказчиками имения по завещанию последние обязаны все возвратить, добавив сверх того половину своего имения. Кроме того, к ним применялись еще телесные наказания.

В древнерусском обществе отношение к личности определялось в первую очередь именно наличием собственности. Человек, лишенный собственности или потерявший ее, мог обеспечить имущественные связи с другими лицами собственной личностью. Исходя из анализа норм Русской Правды, стоит отметить, что в общественных отношениях наметился некий синтез личной и частной собственности, связанный с распространением кредитно-денежных отношений, ростом ремесленного производства и экспансией на окраинные земли. Личная собственность аристократии (в первую очередь на землю и другие невоспроизводимые средства производ-

ства) также стала коммерциализироваться и превращаться в частную [6]. В ст. 11, 12 Русской Правды устанавливается право частной собственности на лошадь, а в ст. 10 речь идет о праве собственности на холопа, в ст. 35, 36, 37, 40 — о собственности на домашних и диких птиц и животных (голубей, кур, лебедей, журавлей, гусей, уток, ястребов, собак, свиней, овец, коз), причем как о промысловых, так и о тех, которые использовались для промысла (охоты). В принципе их можно приравнять к средствам производства. О существовании права собственности на землю может свидетельствовать норма ст. 33, устанавливающая ответственность за нарушение межи, то есть границ землевладения, причем речь о частном вознаграждении не идет — только о публичном интересе.

Читайте так же:  Ук рф статья 241.1

Кроме того, ряд статей Русской Правды защищает право собственности, вытекающее из договорных отношений. В данном юридическом памятнике практически всегда при формулировании правовых норм применялись конкретные указания на принадлежность собственности различным социальным категориям (дружиннику, тиуну, горожанину, огнищанину и так далее), а социальный статус личности в древнерусском обществе определял наличие гражданских прав и свобод, особенно в сфере гражданско-правового регулирования. Не сформировавшись как производственная система, рабство на Руси представляло собой общественный уклад, что нашло свое отражение в законодательстве, из анализа которого очевидно, что холоп (раб) являлся разновидностью вещной движимой собственности, как и домашний скот. Например, юридическую ответственность за совершенное холопом преступление нес хозяин, как и за потраву, совершенную скотом. Закон прямо и ясно говорит: «.. .а в холопе и в робе виры нетут» [7, с. 235], следовательно, речь идет о вещи (собственности), поэтому убийство холопа является преступлением против собственности, а не против личности, как мы привыкли.

Одним из свидетельств закрепления права частной собственности в общественных отношениях и юридических документах являются правовые нормы, регулирующие права наследования, хотя чаще их относят к нормам семейного права. С принятием христианства данная категория дел подлежала духовному суду, который рассматривал их в соответствии с «Номоканоном», но на практике народ предпочитал

дела о наследстве решать в соответствии с обычным правом и только в случае недовольства какой-либо из сторон обращался в церковный суд. Подобная юрисдикционная двойственность способствовала увеличению конфликтогенно-сти в обществе и вынуждала государство взять регулирующую функцию на себя путем издания новых законов, учитывающих сложившиеся общественные отношения на данном историческом этапе. Так, в Русской Правде появились нормы о порядке наследования. Первые две из них закрепляют порядок наследования без завещания (по закону). У смердов в качестве наследников выступали только сыновья (дочерям из наследства обязывали выделить приданное, то есть движимое имущество), а у бояр и дружинников могли наследовать и сыновья, и дочери, что свидетельствует о различном право-обладании главной собственностью — землей. Получается, что бояре и дружинники обладали всей полнотой частной собственности на землю, которая являлась основным средством производства и экономической основой исполнения ими общественных и государственных обязанностей. Косвенным свидетельством важной роли института частной собственности в древнерусском обществе является гораздо более частое обращение наказания за преступления против личности не к самой личности, а к ее собственности (имению) либо к собственности общины (дикая вира).

В нормах Русской Правды слова «собственность» и «владение» являются синонимами. Наличность собственности признается только по признакам владения. Однако в ХГУ-ХУ веках появляется деление на пожизненное владение (кормлея) и собственность как таковую (ст. 72, 88 Псковской судной грамоты и ст. 10 Новгородской судной грамоты), которая скрывается в нормативных описательных выражениях: «купил в прок», «в веки» и т. п. [8, с. 377].

Распространение православия и формирование церковного землевладения способствуют усилению влияния православных нравственных правил на практическое судопроизводство, общественное и правовое сознание. Плоды нравственных начал в практической сфере права «растут незаметно» [9, с. 96]. В «Слове о законе и благодати» Илариона можно отметить противопоставление закона как выполнения обязательного предписания истине как результату реализации сво-

бодной воли человека, выбравшего путь нравственного совершенствования [10, с. 81], в том числе и в правовой сфере. Возможность нравственного оправдания права вообще и конкретных юридических норм в русском правосознании способствует формированию начал идеи правопорядка, суть которой заключается в том, что справедливым будет общественный порядок, основанный на общих ценностях, присущих общенародному правосознанию и базирующихся на православных религиозно-нравственных идеях [10, с. 85]. Такая синкретичность правосознания и нравственно-религиозных взглядов в древнерусском обществе, с одной стороны, и обусловленное геоклиматическими условиями преобладание общинного землевладения и общей собственности — с другой, тормозили эволюцию института частной собственности.

1. Чукаева Г. Ф. Развитие института права частной собственности и особенности его реализации в российском праве: историко-правовой аспект: автореф. дис. . канд. юрид. наук. Челябинск, 2006.

2. Тимонин А. Н. Исторический генезис Древнерусского государства: теоретико-методологический аспект: автореф. дис. . д-ра юрид. наук. СПб., 1998.

3. Человек и общество. Культурология: словарь-справочник / под ред. Ю. С. Борцова и других. Ростов н/Д, 1996.

4. Устав князя Владимира Святославовича о церковных судах. URL // http://xn-e1aaejmenocxq. xn-p1ai/content/cerkovnyi-ustav-vladimira

5. Закон судный людям. URL // http://www. vostlit.info/Texts/Dokumenty/Bulgarien/IX/Zakon/ text.phtml? >

6. http://bookap.info/okolopsy/inozemcev/gl8. shtm

7. Беляев И. Д. История русского законодательства. СПб., 1999.

8. Сергеевич В. И. Лекции и исследования по древней истории русского права. М., 2004.

9. Дювернуа Н. Источники права и суд в древней России: опыты по истории русского гражданского права. СПб., 2004.

10. Овчинников А. И., Овчинникова С. П. Евразийское мышление Н. Н. Алексеева. Ростов н/Д, 2002.

Все вокруг колхозное…

Уважают ли в России частную собственность?

  • Частной собственности в России не повезло: век за веком ее узурпировало государство. В фольклоре собственник назывался мироедом, кулаком.
  • Советский опыт обобществления и сомнительная приватизация 1990-х, появление олигархов также не укрепили авторитет частной собственности.
  • Фактически право собственности в сегодняшней России ничем не гарантировано: известны случаи, когда государство отнимает у людей и квартиры, и бизнес.
  • Европейская история свидетельствует о том, что собственность способствует превращению человека в гражданина.
  • В современной России зарождение ростков гражданского общества происходит в борьбе за собственность, на которую посягает государство.

Сергей Медведев: «Отнять и поделить», как четко сформулировал Полиграф Полиграфович Шариков почти 100 лет назад в повести Михаила Булгакова «Собачье сердце»… Что изменилось с той поры? Как меняется отношение россиян к частной собственности? Стала ли она той окончательной бумажкой, о которой говорил профессор Преображенский?

Корреспондент: Частная собственность – реальность или иллюзия? Мы покупаем квартиру, машину, строим дачу, начинаем свой бизнес, честно платим за право владеть, но это далеко не всегда значит, что это право у нас не могут отобрать. Мало кто задумывается о том, кому принадлежит участок земли под домом, в котором он покупает квартиру, – товариществу собственников или государству. Часто государство или муниципалитет может просто конфисковать жилье и выдать что-то взамен. Независимость частного бизнеса от государства также бывает весьма условной – проблемы с арендой земли, произвол бюрократии и бандитов.

В то же время каждый претендует на неприкосновенность своей собственности, многие настаивают на том, что собственность как институт в России существует или должна существовать. Однако не все понимают, как обезопасить себя и свое имущество от вторжения и где проходит граница между частным, публичным и государственным.

Сергей Медведев: У нас в гостях социолог Денис Волков, руководитель отдела прикладных социологических исследований «Левада-центра», и Андрей Колесников, руководитель программы «Российская внутренняя политика и политические институты» Московского Центра Карнеги. Наши гости – соавторы брошюры под названием «Новая русская мечта: частная собственность для детей».

Когда была ночь «длинных ковшей», рушили злополучные киоски у метро. Под прожекторами люди вывешивали в окошках этих рушимых киосков Конституцию РФ, ее статью 35, которая говорит о частной собственности. И вот эта Конституция ломалась ковшом бульдозера. Учитывая это, в России есть хоть какое-то доверие частной собственности?

Андрей Колесников: А куда деваться? Чувство собственности есть, существует формально, юридически и даже фактически, но есть и проблемы с ее защитой, неприкосновенностью и передачей по наследству. На этом этапе передачи, собственно, все и ломается. Есть же целые бизнесы, которые касаются передачи богатыми людьми собственности по наследству. Как правило, даже богатые люди не задумываются о том, что будет их с бизнесами, как поведут себя дети с этой собственностью, как ее обезопасить и передать.

Сергей Медведев: Сейчас я этим владею, но у нее нет третьего, четвертого измерения времени.

Андрей Колесников: В этом и проблема. Ощущение временности этой собственности, данной на кормление…

Сергей Медведев: Скажем, в России нет семейных саг – Будденброков, саги о Форсайтах. Видимо, эти длинные циклы владения каким-то активом просто невозможны в российской истории?

Денис Волков: В каком-то смысле частная собственность все-таки появилась в 90-е годы – была оформлена и дана людям во владение. Осознание и мысли по поводу частной собственности как раз и возникают в такие моменты, когда что-то ломают, отнимают. Но если у кого-то отнимают, то это все равно не со мной, и я об этом не думаю. О ночи «длинных ковшей» респонденты в Москве говорят: «А что? Хорошо стало, красиво». И только когда спрашиваешь: «А как поступили с бизнесменами?» – «Да, с бизнесменами не очень. Нехорошо получилось». Но это возникает, уже когда мы спрашиваем, а сами по себе люди не понимают эту тему как нарушение частной собственности. Вот квартира, машина, дача – это понятно…

Андрей Колесников: Это была личная собственность в Советском Союзе. Она стала частной – и для человека это понятно.

Денис Волков: Бизнес, например, – это уже намного менее понятно. Это какой-то непонятный процесс, он не то чтобы сильно относится к частной собственности.

Сергей Медведев: А юридически ведь это одно и то же. Сейчас фактически нет никакой разницы, что отнять у человека киоск, что отобрать автомобиль.

Андрей Колесников: В общем, да. Но психологически легче отобрать киоск, чем автомобиль или квартиру, хотя это тоже реализуемо. Вот эта история с двумя кварталами в Кунцево: пришла компания ПИК, а люди не знали, что, оказывается, земля под ними им не принадлежит. Люди не хотят, это эмоциональная привязанность к собственности. Квартира – не просто квартира. Она напитана жизнью поколений: мамы, папы, – любимый двор, любимая собачка выходила туда три поколения назад, дома неплохие.

Я смотрю на похожий квартал, допустим, в Берлине: никто же не сносит эти дома, не прет с экскаватором и не собирается ставить торгово-развлекательный комплекс. Это просто какая-то чума! И она пришла ровно на том, что пренебрегают правами частной собственности. А власть может достать любую бумажку и сказать, что вот это незаконно, а у нас все законно, мы все согласовали.

Сергей Медведев: Вспомним фильм «Левиафан»… У меня такое ощущение, что это не советская и даже не постсоветская проблема. Это то, что еще Маркс писал об азиатском способе производства, то, что историки сейчас называют «власть-собственность». Это же началось не с Ельциным, не с Путиным, не с залоговыми аукционами. У меня такое ощущение, что это тянется со времен возникновения Московского государства. Вот этот общинный менталитет – кулак, мироед, чтобы у соседа корова сдохла…

Денис Волков: Столыпинские реформы все-таки заложили какие-то основы разделения этой общинной собственности.

Сергей Медведев: Вспомним полемику Толстого со Столыпиным, когда Толстой говорил, что «русский человек отвергает самую злобную, злостную, порочную форму собственности – собственность на землю».

Андрей Колесников: Это то, что называется вотчинной собственностью – данной на время. Если ты при власти – у тебя есть собственность, если не при власти – она убирается. Это то, о чем говорил Дерипаска: «Ну, упала на меня эта собственность в 2007 году – я готов в любой момент отдать ее государству, когда оно попросит».

Сергей Медведев: Я помню интервью с Тимченко – совершенно те же слова.

Андрей Колесников: В истории любого государства, в том числе европейских, существовала собственность такого типа, правда, это было во времена феодализма и немножко изменилось во времена капитализма. У нас эта линия как-то удивительным образом тянется и тянется.

Сергей Медведев: Да, потому что в Европе на заре нового времени была очень важна эта максима: власть королю – собственность семье. Этот развод власти и собственности состоялся 500–700 лет назад, а в России все продолжается по-прежнему…

Андрей Колесников: А вот скандальная история, которую развивал Навальный с Медведевым, – это же не частная собственность Медведева, а квазичастная. Пока он премьер-министр, у него есть эти особняки, он перестает быть премьер-министром – у него их нет.

Сергей Медведев: Как повлияли 90-е годы на отношение россиян к частной собственности?

Денис Волков: 90-е – скорее про крупный бизнес, большую частную собственность. Отношение к крупному бизнесу плохое даже в продвинутых группах: есть ощущение, что что-то там было несправедливо роздано. А к среднему и мелкому бизнесу отношение хорошее: люди хотели бы сами стать предпринимателями, и уж тем более – чтобы их дети стали предпринимателями. Отсюда и название брошюры – «Частная собственность для детей». Преобладает ощущение: хорошо бы, чтобы дети работали на себя, а не на дядю.

Сергей Медведев: А как люди воспринимают квартиры, которые были приватизированы в 90-х: как дар или как свои заслуги перед государством?

Денис Волков: Это уже не так важно. Есть ощущение, что «это мое». Мы видим, что люди готовы отстаивать квартиры, если видят угрозу. Здесь, правда, нужно сказать о реновации: большинство в Москве относятся к ней положительно, особенно те, кто живет в пятиэтажках, потому что хотели бы переехать, но после того, как им дадут гарантии, что они не будут переселены за МКАД. До этого люди быстро вышли, обозначили свою позицию и, что интересно, власть это услышала, пошла навстречу и решила не обострять ситуацию. С одной стороны, люди согласились на такой обмен, а с другой стороны, готовы отстаивать свои права, если им не нравятся его условия.

Тут еще важно, как к этому относились сами чиновники. Шувалов и еще кто-то говорили, что частная собственность – это не когда я владею квартирой, а когда мне государство обменяло ее на лучшую. Это немного странно…

Сергей Медведев: Да, это очередной пример такой государевой собственности. Фактически получается, что все эти столетия большая часть собственности в России государева, а люди – ее временные пользователи.

Очень интересная связка прослеживается на всем протяжении европейской истории: собственность моментально политизируется, потому что собственник превращается в гражданина. Это, по-моему, единственный путь превращения в гражданина – через собственность.

Андрей Колесников: Да, это фундаментальное политическое право, фундамент нормального общества. И вот эта предпринимательская составляющая жизни основана на частной собственности. У нас все идет от государства, сверху: у нас огосударствленная экономика, у нас олигархи, которые готовы отдать то, что они приватизировали опять же в тесной связке с государством. Эта несправедливость интуитивно ощущается людьми. Отсюда и вот это негативное отношение к крупной собственности и очень неплохое – к малому и среднему бизнесу, ведь человек может поставить себя на место небольшого собственника, а крупные предприятия – это что-то заоблачное и непонятное: «Это уж точно не про меня».

Сергей Медведев: А сами олигархи чувствуют себя собственниками?

Андрей Колесников: Я думаю, в какой-то степени – да. Но им всегда нужно определяться: с кем они? В нынешних обстоятельствах они либо совсем ориентируются на Запад, продают здесь все, уезжают и живут там, либо, если они хотят продолжать зарабатывать деньги здесь, то, конечно, им приходится быть государевыми людьми. По сути дела, это служба, они – служивые олигархи.

Денис Волков: Мы говорили с бизнесменами, не связанными с государством. У них достаточно критическая позиция. Там речь шла о том, что государства должно быть меньше, потому что избыточное участие государства в экономике искажает рыночную конкуренцию и ставит людей, у которых есть административный ресурс, в неравное положение по отношению к остальным. И тогда непонятно, где эти правила игры, их просто нет: кто добежал, тот их и установил, а на следующий день добежал второй, и правила игры кардинально поменялись.

Сергей Медведев: Это общая проблема – и отсутствие понятных общих правил игры, и отсутствие прав собственности. Все это сливается в одну картину правового беспредела, который из экономики продлевается в политику.

О том, насколько гарантировано право частной собственности в России, рассуждает Алексей Федяров, юрист фонда «Русь сидящая».

Алексей Федяров: Конечно, нельзя говорить о том, что само по себе право собственности, как на имущество, так и на доли в уставных капиталах хозяйственных обществ, – это что-то незыблемое. Силовыми органами разработана масса вариантов того, как это отнять. Всегда можно прийти с проверкой и что-то найти. Сама по себе структура бизнеса в России устроена так, что тебе постоянно нужна наличка, чтобы продолжать существовать, и ты никак ее не получишь, если не будешь использовать схемы, связанные с обналичиванием. И так работает весь российский рынок – все государственные корпорации, все более-менее серьезные организации, которые занимаются, например, капитальным строительством или сидят на госконтрактах. Об этом знают по умолчанию все контролирующие, надзирающие органы. Все знают, что если будет такая задача, ты придешь к любому и что-то найдешь. И это абсолютно не будет значить, что эти люди что-то своровали. Это либо откат, взятка вышестоящим, либо наличные средства, которые просто нужны для существования предприятия.

Если у тебя есть какой-то земельный участок или жилье, это абсолютно не означает, что это у тебя будет навсегда. Причем это все началось не с сочинской Олимпиады, а еще с 1000-летия Казани, когда людей просто выселяли из квартир. Скажем, строятся какие-то магистрали – люди получают копеечные компенсации и уходят. Вопрос лишь в политической воле и необходимости. Если какая-то собственность попадает под интересы крупных корпораций, которые продавливают свое влияние через государственные органы, то собственность стоит столько, сколько тебе за нее дадут.

Люди абсолютно не задумываются об этом, когда берут ипотеки, обустраиваются в этой заемной квартире. Они воспринимают ее как свою, но это не своя квартира: при любой более-менее существенной просрочке по кредиту ее отнимут. Пока люди сами не начнут относиться к собственности как к собственности, которая не только право, но и очень серьезная ответственность, так и будет.

Сергей Медведев: Насколько люди ощущают себя хозяевами своих квартир, дач? Насколько безусловным они полагают свое право?

Андрей Колесников: Люди даже не озабочиваются приватизацией квартир, потому что считают это пространство своим. Приватизация воспринимается просто как некоторая формальность.

Сергей Медведев: Здесь, скорее, исключение. У меня такое ощущение, что в остальном за последние 25 лет люди довольно зубасто относятся ко всему этому.

Андрей Колесников: Безусловно, но при этом они все время находятся в скрытой или открытой войне с государством, с мелким чиновничеством. И все время есть опасение, что эта война будет проиграна. Нужно оборонять эту самую собственность.

Читайте так же:  Банкротство банка схема

Сергей Медведев: Почему в России такие высокие заборы, так много решеток на окнах, такие плотные двери? Здесь какое-то параноидальное отношение от шаткости прав собственности.

Андрей Колесников: Проблема еще в непонимании того, что есть публичное пространство. Вот есть государственная собственность, вот есть моя, а все, что между этим: допустим, сквер… Но сейчас, когда государство стало наступать на дворы и парки, у людей появилось понимание того, что это публичное пространство, это наше с соседом, и мы хотим его защищать.

Денис Волков: И они могут вступать в конфликт не просто с частным застройщиком, а с церковью, например.

Сергей Медведев: Это ростки гражданственности. Они появляются в ТСЖ, когда люди впервые понимают, что они владеют этими квадратными метрами. Человек впервые выходит в общественное пространство, становясь собственником квартиры.

Андрей Колесников: Да, но получается так, что гражданин рождается в обороне, в конфликте на негативной платформе. Когда все спокойно, нет никаких стимулов к тому, чтобы проявлять свою гражданскую ответственность, а здесь рождение гражданина происходит ровно потому, что на него все время кто-то нападает, и он вынужден обороняться. Это несколько кривой способ превращения обывателя в гражданина, но других пока нет.

Сергей Медведев: Фильм Эльдара Рязанова «Гараж» был снят в 1979 году с сатирическими целями – показать, как интеллигентные люди превращаются в зверей. «Берегись автомобиля» – тоже о том, как собственность изменяет человека. Это, по сути, антисобственнические фильмы.

Андрей Колесников: Антихищнические, против низменных инстинктов в человеке. Солженицын в знаменитой статье «Образованщина» прикалывает образованщину, то есть, по сути дела, нарождающийся средний класс в погоне за зарплатами, лучшими квартирами, заграничными тряпками.

Сергей Медведев: А ведь прав был Александр Исаевич. Собственно, эти люди-то и развалили Советский Союз.

Андрей Колесников: И стали средним классом. (смех в студии)

Сергей Медведев: Людям дали болоньевый плащ, машины «Жигули», шесть соток за пределами города – и все, оттуда пошла, вся «гниль», развалившая СССР.

А вот эта тоненькая жировая прослойка, которую нарастил постсоветский человек: эти киоски, парикмахерские, аптеки, машины, квартиры, – сейчас государство, в условия дефицита ресурсов, видит тут еще один способ что-то отнять, отжать. С 15 декабря в 10 раз повышается стоимость парковки на некоторых улицах. Растут цены на бензин, расширяется зона платной парковки.

Андрей Колесников: Собянин недавно четко сказал по поводу Кунцево, что это политический протест. Протест, безусловно, не политический. Если ты начинаешь защищать свою собственность, из тебя делают карбонария, посягающего на основу государства.

Денис Волков: Как писал Гавел, в авторитарном государстве любое проявление какого-то своего мнения – политическое по сути. И в каком-то смысле наше государство это понимает, отсюда и все эти законы об иностранных агентах, где даже опубликование опроса общественного мнения считается политической деятельностью.

Сергей Медведев: Как меняется в последнее десятилетие отношение к частной и к государственной собственности? Денис, я смотрю ваши графики. Какую роль играет государство в российской экономике? Недостаточную, говорят 63% респондентов. Людям недостаточно даже того огосударствления, которое произошло в эпоху Путина? Они хотят еще большего – национализации, что ли?

Денис Волков: Здесь, скорее, отражается неудовлетворенность существующим положением. Люди считают, что кто-то должен решить существующие проблемы, и это, конечно, только государство. Это представление о государстве как о единственном действующем лице.

Андрей Колесников: Кроме того, в России не очень дружелюбная среда для частного бизнеса. Взглянем на старые данные «Левада-центра», начиная с конца 80-х, когда он еще был ВЦИОМом (эти данные приведены в работе самого Юрия Левады «Человек советский»). Поначалу люди говорят: «Вот, бизнес бы начать, частную практику»… И спустя буквально несколько лет они начинают говорить, что лучше быть наемным работником, потому что тяжело начинать собственный бизнес – нет возможности, не дают, нет навыков, не получается. А для детей лучше, чтобы был собственный бизнес, чтобы они были самостоятельными, независимыми, зарабатывали, были не такими, как мы.

Сергей Медведев: В России все, как всегда, откладывается на потом, на какое-то светлое будущее.

Денис Волков: Это – все-таки исходя из реалий настоящего. Важно, что очень мало людей говорят: бизнес не для русского человека. Нет! Просто существуют многочисленные ограничения, которые складываются в отрицательную среду для самостоятельного действия.

Сергей Медведев: Это типичная подмена – рождается теория колеи. Но, по сути, речь не о колее, а о плохих институтах: в России не работают институт права, институт частной собственности, нормальные правоохранительные органы.

Денис Волков: Мы говорили про выход из общины. Тогда тоже говорили, что это не для России, было сложно, но столыпинская реформа пошла. И люди, почувствовав эту возможность, пусть не быстро, но втянулись. И это был задел и для частной собственности, и для капитализма в России.

Сергей Медведев: Тема вашей брошюры задана детьми, и вот проблема передачи по наследству – на разных уровнях она решается по-разному. Сейчас она особо остро стоит для нынешней правящей верхушки. Это что, переход к какому-то аристократическому наследованию? У всех на слуху Иванов-младший, Фрадков-младший, Патрушев-младший, Чайка-младший.

Андрей Колесников: Это так и не так. Так, потому что существует система «власть-собственность»: у меня власть, и я владею страной. Они передают эту страну, как корпорацию, своим детям. Все «младшие Патрушевы» (обобщенно) на хороших местах, но в основном в государственных банках и компаниях. Прецедент назначения Патрушева-младшего министром сельского хозяйства – уже совсем яркая картинка демонстрации того, что власть и собственность – это одно и то же. Но нельзя передать по наследству Министерство сельского хозяйства или пост первого вице-президента государственного или полугосударственного банка. Тем не менее «путинские дети» присутствуют. Есть надежда передать наследство так, чтобы сохранились политические полномочия.

Сергей Медведев: Но это передача не собственности, а административного ресурса, чтобы их уровень в иерархии был не хуже родительского.

Денис Волков: Скорее, то, что пишет Варданян: как передать крупную собственность по наследству? Там очень много проблем: как собрать все эти конгломераты, как передать их, чтобы все было законно, чтобы потом собственники в судах это не растащили. А многие бизнесы построены на отношениях с государством, и как это передать? Решаемо ли это какими-то юридическими инструментами? Действительно, подходит период, когда это нужно будет сделать. Кто-то озаботился этим заранее, и, наверное, его дети окажутся в более выгодном положении, а кто-то – нет, и тогда бизнесы будут рушиться.

Андрей Колесников: Чтобы передать по наследству отношения с государством, нужно остаться этим государством, сохранить себя во власти, и не только папу, но и сына, и внука. И вот такие наследственные династии – я думаю, и есть цель политического самосохранения того режима, который сложился сейчас.

Сергей Медведев: Если бы хотя бы нынешний правящий класс был реальным собственником, то не было бы проблемы сохранения режима Путина, так как все было бы гарантировано теми самыми собянинскими бумажками – это мой завод, моя вотчина, моя нефтяная вышка. А так их выживание и выживание их детей зависит от продления нынешнего режима.

Собственность – это то, что стоит между Россией и ее будущим. Мне кажется, что будущее страны и политически, и экономически может устроиться очень быстро и правильно при гарантии прав собственности. А до тех пор страна останется с тем, что есть.

Проблема собственности и государства в русской философии Текст научной статьи по специальности « Философия»

Аннотация научной статьи по философии, автор научной работы — Погудина Татьяна Васильевна

Посвящается проблеме собственности и государства в русской философии первой половины XX века, в которой делается акцент на том, что экономическая наука чаще всего выступает комментарием к западноевропейской мысли. В русской философской мысли существовали как сторонники, так и противники частной собственности , но всех их объединяет понимание, что частная собственность должна быть освящена нравственно-духовным смыслом, без чего она приобретает извращенный характер и перестает служить обществу. Кроме этого подчеркивается важная роль государства в создании условий для лучшего хозяйствования и большей ответственности собственника перед обществом.

Похожие темы научных работ по философии , автор научной работы — Погудина Татьяна Васильевна,

PROBLEM OF OWNERSHIP AND STATE IN RUSSIAN PHILOSOPHY

This article deals with the problem of ownership and state in the Russian philosophy of the first half of the 20 th century, in which the emphasis is laid on the fact that economics often acts as a commentary on Western thought. In the Russian philosophical thought, there have always existed both supporters and opponents of private property, but they all share the understanding that private property should be consecrated to the moral and spiritual values, without which it becomes warped and ceases to serve the public. In addition, the author underlines the important role of the state in creating the conditions for better management and greater accountability of an owner to the community.

Текст научной работы на тему «Проблема собственности и государства в русской философии»

ПРОБЛЕМА СОБСТВЕННОСТИ И ГОСУДАРСТВА В РУССКОЙ ФИЛОСОФИИ

Посвящается проблеме собственности и государства в русской философии первой половины XX века, в которой делается акцент на том, что экономическая наука чаще всего выступает комментарием к западноевропейской мысли. В русской философской мысли существовали как сторонники, так и противники частной собственности, но всех их объединяет понимание, что частная собственность должна быть освящена нравственно-духовным смыслом, без чего она приобретает извращенный характер и перестает служить обществу. Кроме этого подчеркивается важная роль государства в создании условий для лучшего хозяйствования и большей ответственности собственника перед обществом.

Ключевые слова: частная собственность, функциональная собственность, государство, община, солидаризация.

Экономическая наука России прошлого, как неоднократно отмечалось разными авторами, чаще всего не имела самостоятельного значения, а выступала комментарием к западноевропейской мысли. То же самое повторилось и в современной экономической литературе конца XX века, которая не сумела изжить своего подобострастного отношения к западной и прежде всего североамериканской экономической мысли, что привело к совершению множества ошибок, о которых предупреждалось в социально-философской и правовой мысли первой половины XX века, и к потере экономической самостоятельности.

Но и в философской мысли проблема собственности никогда не была ведущей проблемой обсуждения. Но вопрос о собственности в практическом плане являлся для России прошлого (и настоящего) одним из важнейших вопросов, порождавших зачастую полярные точки зрения. Водораздел проходил между сторонниками и противниками частной собственности, особенно частной собственности на землю.

Сторонники частной собственности считали, что она является необходимой основой для развития личностного начала, без которого невозможно развитие общества, невозможна свобода человека и общества. Так считал К.Д. Кавелин, который свои взгляды на частную собственность изложил в статье, написанной в 1858 г., «Взгляд на русскую сельскую общину». При обсуждении вопроса о земле Кавелин полемизирует одновременно и с западниками, и со славянофилами: с западниками — по вопросу их отношения к общине, со славянофилами — о понимании общины и ее роли в сельской жизни. В этой полемике он пытался уйти от крайностей: либо община, либо частная собственность. Кавелин выдвигал достаточно

взвешенную позицию. Частная собственность заключает в себя личностное начало как условие развития общества. Без права собственности, без права оставлять наследство частным лицам невозможна «свобода человека» и «общество человеческое». Община в России исторически существовала и во многом определяла жизнь страны по преимуществу крестьянской. Анализируя значение сельской общины для государства, он выделяет в ней два вида: административную и поземельную. Первая у него вызывает возражение, так как поглощает индивидуальность, не дает развитию «личного начала», а вот вторую, считает он, необходимо сохранить и даже допускает возможным переход владения и пользования общинными землями в арендное содержание, которое при ряде условий может быть и пожизненным. Кавелин очень четко проводит различие между арендой и частной собственностью. Он понимает, что последняя, по своему духу предпринимательства, с одной стороны, способствует прогрессу общества, а с другой, таит в себе страшные общественные недуги, что может приводить к бедствиям народных масс и социальной анархии. По самому своему свойству личная собственность «рано или поздно обращается в промышленные спекуляции». Объясняется это тем, что многие собственники стремятся к беспрерывному расширению и увеличению своей собственности, ее лозунгом является «стяжание». В конечном итоге собственность сосредоточивается в руках немногих, и это дает им безграничную власть над теми, кто не имеет собственности. Именно поэтому нельзя всю землю предоставлять в частную собственность, поскольку она обязательно станет предметом «своего рода ажиотажа и коммерческой конкуренции». Поскольку, несмотря на все законы, частная собственность стремится ниспровергнуть все стеснения и препоны, вырваться на «свободу без границ». Для собственников важен один закон — личная выгода. Поэтому Кавелин, будучи сторонником частной собственности, был категорически против тех социальных теорий, которые настаивают на исключительном господстве частной собственности [3].

Противниками частной собственности выступали славянофилы, социалисты и народники. Многие из них при решении этого вопроса опираются на русские общинные традиции. Одни в общине видели основу для социалистических преобразований в обществе (П.Л. Лавров). Другие рассматривали ее как возможность личности обрести подлинную, внутреннюю свободу. Община мыслится ими высшей христианской формой реализации свободы (славянофилы).

Отрицательное отношение к частной собственности демонстрирует и русский религиозный философ Н.Ф. Федоров, поскольку он считает, что частная собственность противоречит христианским заповедям. Философ призывал не делать из вещей идолов, вырабатывать к ним истинное отношение, памятуя о том, что «в действительности не человек владеет вещью,

а вещь обладает человеком, связывает его, делает несвободным, внося раздор в среду людей» [4, с. 143].

Преодоление такого «небратского» отношения между людьми невозможно без изучения причин разделения между людьми, классами, народами. Одного братского чувства для этого недостаточно, необходимы братские знания и действия. Символом братства для Федорова выступает «музей-собор», который позволит это осуществить.

На христианских положениях и на толковании священного писания основывают свое понимание собственности В.Ф. Эрн и И.А. Ильин. Но из этого толкования они делают противоположные выводы. Эрн является одним из основателей «Христианского братства борьбы» и автором основных положений этого «Братства». Главная идея его программы — создание специфического русского христианского социализма, основывающегося на общехристианских и православных догматах. Провозглашается задача -создание христианской общественности, которая должна стать на место государства. Осуществление этой задачи возможно только при упразднении частной собственности. Свои взгляды на собственность Эрн изложил в своей первой статье «Христианское отношение к собственности», где он полемизирует с представителями так называемого «нового религиозного сознания» Д.С. Мережковским и Н.А. Бердяевым, которые стремились к обновлению христианства и созданию новой церкви. В отличие от них, Эрн со своим единомышленником В.П. Свенцинским были приверженцами «старого» святоотеческого, религиозного сознания. Эрн не отрицал значения собственности, ее влияния на формирование всех отношений людей и, особенно, политических. Более того, он считал, что без приобретения средств к жизни, на которое человек тратит значительную часть своей энергии, он не может существовать, особенно если речь идёт о поэтах, художниках и т. п., чьё творчество возможно только при условии некоторой обеспеченности. Все эти средства к жизни можно, по мнению Эрна, в определённой степени считать собственностью.

Но для Эрна важнее вопрос «чем собственность должна быть», а не «что собственность есть». Его больше интересует, какое отношение к собственности должно быть со стороны человеческого сознания и, прежде всего, верующего сознания. Давая ответ на этот вопрос, Эрн опирается на анализ библейских текстов, который приводит его к выводу, что собственность не просто не нужна человеку, она ему мешает, стесняет его и не дает ему быть свободным. По мнению Эрна, собственность не способствуют развитию личностного начала, как обычно считается, а, наоборот, обезличивает собственников, так как не связана с ним внутренне и лежит вне его сознания. Задача верующего человека — освободиться от всего, что связывает или покоряет его. Для того чтобы служить Богу, надо быть свободным от обязательств, всякому другому, в том числе и от того, что именуется в Евангелии «Мамоной», ибо, как пишется в Евангелии от Матфея: «Никто

не может служить двум господам. ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и мамоне» [Мф. 6, 24]. Точно так же следует понимать, полагает Эрн, следующее высказывание из «Послания Иакова», где говорится: «Если браг или сестра наги и не имеют дневного пропитания, а кто-нибудь скажет им: «идите с миром, грейтесь и питайтесь», но не даст им потребного для тела: что пользы?» [Иак. 2, 15 — 16]. Невозможно иметь собственность и выполнить этот завет, поскольку, если собственник будет веру подкреплять делами, от его собственности просто ничего не останется, считает Эрн.

Освобождение от имущества и раздача его нуждающимся является необходимым, хотя и недостаточным, условием для того, чтобы быть совершенным христианином. Так Эрн трактует следующий завет Христа, который тот высказал в ответе на вопрос одного из начальствующих: «Что мне делать, чтобы иметь жизнь вечную?»— «Если хочешь быть совершенным, продай имение и раздай нищим» [Лк. 18, 22], «как трудно имеющим богатство войти в Царство Божие» [Лк. 18, 24].

Это же высказывание сторонники частной собственности толкуют совершенно иначе. Например, Н.А. Бердяев в «Философии неравенства» полагает, что когда Христос призывает раздать имения бедным, то он не отрицает собственность в материальном плане, а даже этим утверждает ее существование. Уничтожение собственности не оставляет места для христианского подвига самоотречения, делает его ненужным и невозможным.

Но в пользу отказа от собственности Эрн выдвигает еще один аргумент: признание частной собственности противоречит христианскому учению о благодати. Суть этого учения, по мнению Эрна, заключается в следующем — все нравственные успехи, все положительное, что есть в нас, мы должны приписывать не себе, а Богу. Отсюда логически вытекает вопрос, можно ли считать своим какое-либо имущество, даже если оно заработано своим трудом, не говоря уже о том, которое передается по наследству или достигается вследствие эксплуатации чужого труда. Вопрос для Эрна чисто риторический, поскольку в нем уже заключен ответ.

Владение собственностью рассматривается им как идолопоклонничество, которое несовместимо с христианством. Идолослужение — это приписывание вещи религиозное, абсолютное значение. С этим соглашались и оппоненты Эрна И.А. Ильин и Н.А. Бердяев, признавая, что если частная собственность признается абсолютным и высшим началом, то она может превратиться в идолослужение.

Таким образом, толкование священного писания приводит Эрна к категорическому выводу: «Личной собственности у верующего быть не должно. Кто от нее не отрешается, тот не христианин, а язычник, «ибо всего ищут язычники» [6, с. 201]. Человек не только не должен быть рабом собственности, каковым он, по Эрну, является, необходимо еще быть гос-

Читайте так же:  Купля продажа автомобилей в новокузнецке

подином над собственностью. Достичь этого одному невозможно, нужны коллективные усилия. Верующие должны отречься от частной собственности, перейти к полному ‘»общению имуществ» на христианских основах. Жизнь в общине должна основываться на принципах Любви и Свободы. Только в этом случае община способствует высвобождению личности, развитию ее внутреннего мира и реализации этого мира, сотворенного по образу Божьему. Именно община, полагает Эрн, позволяет людям преодолевать отчуждение, первопричину которого он усматривает в частной собственности.

Вслед за В. С. Соловьевым Эрн рассматривает историю как поступательное движение богочеловечества, а прогресс истории как богочелове-ческий прогресс. Все, что мешает движению этого процесса, необходимо устранить, таковыми он рассматривает извращенные экономические отношения, которые он именует «экономической похотью», извращенные социальные и политические отношения, называемые им «социальной и политической похотью». Для преодоления этого недостаточно только личного самосовершенствования для личного спасения, главное — спасение всего человечества. А оно невозможно без общественного служения не только тех, кто во Христе и в общине, но и тех, кто вне Христа и вне общины. Эрн, в отличие от Л. Н. Толстого, допускал использование насильственных мер, таких, как забастовка, стачка и т. п. Но, в отличие от социалистов, считал необходимым, чтобы насильственные меры были наполнены христианским смыслом. Такова основа программы социализма, основанного на принципах христианской политики, которые вырабатывались им вместе с другими членами «Христианского братства борьбы».

В отличие от Эрна, русский философ И.А. Ильин был противником как социализма, в том числе и христианского, так и коллективной собственности, но в то же время критически относился и к капитализму. Если Эрн считал частную собственность символом рабства и стеснения человека, то Ильин, напротив, полагает, что человек как духовное существо не может существовать без частной собственности, поскольку без нее он не может реализовать себя как свободное и творческое существо. Идея частной собственности, с его точки зрения, вложена человеку его природой. Вкладывая свою жизнь в жизнь вещей, человек становится полноценнее в духовном отношении. Поэтому частная собственность — это естественное право человека, которое должно ограждаться законами, правопорядком и государственной властью. Частная собственность — это полное, исключительное и прочно обеспеченное правом господство частного лица над вещью. При этом Ильин подчеркивает, что он всегда говорит о праве собственности, а не о фактическом господстве силы и произвольном захвате, которые часто встречаются в действительности.

Давая толкование тех же текстов Священного писания, Ильин приходит к совершенно противоположным выводам. Он считает, что в этих

текстах речь идет не об отрицании частной собственности, а о внутреннем отношении к богатству, о тех людях, которые служат ему, а не Богу, которые пребывают в нем сердцем. Этот вывод он делает на основании следующих текстов; некоторые из них цитировались выше: «Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкопывают и крадут; но собирайте себе сокровища на небе» [Мф. 6, 19-20]; «Никто не может служить двум господам», «трудно имеющим богатство войти в Царство Божие». И, наконец: «где сокровище ваше, там будет и сердце ваше» [Мф. 6, 21, Лк. 12, 34]. Более того, Ильин считал, что эти заветы Христос обращал не к обыкновенным людям, а к апостолам. Им он заповедовал отречение от имущества, милосердие и щедрость, произнося: «Если хочешь быть совершенным, пойди раздай имения».

Давая обоснование частной собственности, Ильин не оправдывает всякое существующее распределение имущества и существующие злоупотребления им. Частная собственность необходима, целесообразна, способствует свободе и творческой реализации духовной сущности человека. Существующее распределение имущества может быть неверным и нецелесообразным. Задача ему видится не в отмене частной собственности, как провозглашают социалисты и народники, а в гармонизации множества «частных собственностей». Он полагает, что решить эту задачу можно только с помощью внутреннего воспитания и просветления человека. Надо сказать, что проблема формирования и воспитания высоконравственного человека в работе «Путь духовного обновления», в которой Ильин рассматривает вопросы собственности, является центральной. Частная собственность должна быть связана с духовным обновлением человека, в силу чего очень важной становится проблема мотивации хозяйствующего человека. В мотивации не должно присутствовать то, что противоречит человеческому духу. Идеал для философа — творческое сочетание частной собственности с «социальными настроениями души». Иначе говоря, свободное хозяйство, основанное на организованной братской справедливости, христианском братстве и любви. В основе такого строя должна лежать распределяющая справедливость. Суть ее базируется на принципе: каждому свое, кто чего заслужил. Но при этом очень важно оберегать слабых, помогать нуждающимся, больным, обездоленным и избегать крайностей, то есть деления людей на сверхбогачей и нищих. Для Ильина, сторонника сильного государства, благополучие целого всегда должно быть связано с благоденствием личности, с поощрением ее творческих сил.

Таким образом, частная собственность для человека необходима, так как помогает индивидуальному способу бытия, дает чувство уверенности, доверия к людям, вещам, земле, вызывает инстинктивные побуждения и духовные мотивы для напряженного труда, научает его творчески любить землю и труд, воспитывает в нем правосознание, способствует хозяйственной солидарности при сохранении хозяйственной свободы. Но част-

ная собственность есть благо и для общества. Чем больше людей имеют собственность, тем для общества лучше. Конечно, в обществе, основанном на частной собственности, существует имущественное неравенство. Преодоление этого неравенства возможно с помощью воспитания и духовного обновления и для того, чтобы люди умели духовно переносить неравенство, и для того, чтобы богатые люди имели сердце, волю и постоянно помнили, что частная собственность есть нравственно обязывающее право — право заботы о людях, не имеющих собственности, о «беспочвенных» людях. Для чего необходимо несение общественных тягот и государственных повинностей. Благо общества невозможно без формирования человека в строгой экономии, дисциплине труда, в строгом распределении дохода. Необходимо, чтобы в обществе была почетность честного труда и чтобы реальный труд обогащал трудящихся. Для блага общества очень важно искать новые формы солидаризации и сотрудничества частных хозяйств, установление между ними гармоничных отношений. Поиски новых форм не исключают борьбы с противообщественным использованием частной собственности. Таковыми Ильин считает эксплуатацию, ростовщичество и т.п., для чего нужны соответствующие законы, которые делали бы невыгодным антисоциальное поведение. Ильин не был сторонником толстовской идеи непротивления злу насилием, о чем он написал в работе «О сопротивлении злу силой». Если зло не преодолевается с помощью христианской любви, нравственного и духовного воспитания, Ильин допускал возможность и правомерность средств внешнего принуждения. И не только с помощью законов. В некоторых случаях он допускал государственное вмешательство в перераспределение имущества, употребленного во зло. Но при этом настоятельно подчеркивал, что это надо проводить осторожно, чтобы не поколебать идею и чувство частной собственности.

Подводя итоги, необходимо выделить следующие важные моменты, на которых философ акцентирует внимание. Во-первых, общество должно строиться на частной собственности, а народ необходимо духовно воспитывать к верному ее пониманию. Во-вторых, люди, в чьих руках есть частная собственность, должны быть с благородными мотивами и социальными побуждениями души, поскольку частная собственность — это не только власть над вещами, но и власть над людьми. Ильин делает важное предупреждение: нельзя давать власть, не воспитывая к ней, нельзя давать свободу, которая связана с частной собственностью, не приучая людей к ее благоупотреблению. Частная собственность не существует без самостоятельности и без самодеятельности человека, но не каждый человек от «природы» готов этим воспользоваться в своей жизни. Частная собственность зиждется на «юридически-выговоренных» обязательствах. Но для Ильина, как и для многих русских философов, не менее важны нравственно-социальные, патриотические, нигде не оформленные обязательства, поскольку только «сильный и духовно воспитанный дух сумеет верно разре-

шить проблему частной собственности и создать на ее основе цветущее социальное хозяйство» [2, с. 319]. Ильин критически относился не только к социализму, но и к капитализму. Достижение социального хозяйства, о котором он писал, начинается не с ломки социальных условий, а с духовного обновления как основы для обновления человека.

Такова суть концепций собственности русских философов Ильина и Эрна. Обе эти концепции имели и имеют своих сторонников и противников в российском обществе. При всей противоположности их взглядов на частную собственность нельзя не сказать и о некоторых общих моментах, И прежде всего о понимании человека как носителя божественного начала. Общество, как они оба считают, не может справедливо существовать без свободы и братской любви, лежащей в основе взаимоотношения людей, которые, в свою очередь, невозможны без религии, без Бога.

В русской философии первой половины XX века разработана оригинальная концепция собственности, которую авторы обозначили как «функциональная собственность». Основы «функциональной собственности» были разработаны философом С.Л. Франком в статье «Собственность и социализм» (1925 г.), опубликованной в «Европейском временнике». Именно они затем вошли в качестве одного из важнейших пунктов в социально-экономическую программу евразийцев. Дальнейшее развитие этой концепции связано с видным теоретиком евразийства Н.Н. Алексеевым, в написанной им в 1928 г. работе «Собственность и социализм. Опыт обоснования социально-экономической программы евразийства».

Несмотря на то, что данные мыслители не принадлежали к одному философскому направлению, они имеют очевидную схожесть взглядов как по вопросам собственности, так и по отношению к капитализму и социализму. Так что совпадение в названии работ не является случайным. Оба автора выступают с критических позиций к социализму и капитализму и, прежде всего, к их пониманию собственности. Они не выступают с позиции отрицания частной собственности, в том числе и частной собственности на землю, но считают, что право собственности не является естественным, прирожденным, а принадлежит целиком к области права. Вне права она не имеем никакой силы. В то же время право собственности необходимо, так как без него невозможно существование свободы, а без свободы невозможно развитие личности.

Критика авторами традиционного индивидуалистического и либе-ралистского понимания частной собственности связана с критикой понимания общества как производства, не имеющего в себе «никакого первичного единства», с пониманием индивида, «я» как самодовлеющего носителя реальности. В их философии «я» существует только в единстве с «ты», и только через «другого» человек приобретает «самосознание». Следовательно, «я»существует только лишь в составе «мы». Единство «мы» столь же первично, как единство «я». Они понимают сложный характер отношения

между личностью и обществом, но борьба между ними, перевес одной из сторон может привести к гибели. Поэтому отношения должны строиться на установлении равновесия, на их солидаризации. Если разрушается «органически-соборное единство общества», то невозможно ни осуществление свободы, ни самопознание личности.

Понимание соотношения личности и общества интересуют Франка и Алексеева не столько в социальной плоскости, сколько в экономической: как отношения между личностью и государством. Именно на государство они возлагают миссию установления этого равновесия. Роль государства им видится, прежде всего, в ограждении личной свободы и от принудительного объединения, и от произвола личных эгоистических вожделений. Именно в трактовке данной проблемы они видят ложность и либеральных и социалистических теорий. Первые критикуются за стремление к максимальному ослаблению государственного начала, вторые — за уничтожение «гражданского общества «, растворение его в принудительном государственном единстве [5].

В основание своей теории «функциональной собственности» Франк кладет следующие важнейшие принципы соотношения государства и частной собственности. Первым из них Франк выдвигает принцип воспитания индивидов к солидарности, к служению общему делу, вторым — обеспечение максимального развития личной свободы, при соблюдении следующих требований: собственность должна утверждаться не в интересах собственника, а в интересах общества, личная свобода граждан в имущественно-хозяйственной сфере нуждается в постоянной корректировке.

Таким образом, необходимость соблюдения неприкосновенности системы свободных частноправовых отношений ими не подвергается сомнению. Собственность принадлежит частным лицам, но не как прирожденное, абсолютно неотъемлемое право, а как право, основанное на обязанности личного свободного и нестесненного владения и управления долей общего достояния. Главным здесь выступает необходимость примирения личных интересов с общими, соучастие всех в народно-хозяйственном организме. Государство имеет право и обязанности в сфере частных правовых отношений: оно должно осуществлять контроль и надзор за собственностью. Оно является защитником частной собственности и, прежде всего, защитником хозяина и труженика, тех, кто обеспечивает собственность фактическим владением и использованием. Но и само государство может брать на себя функции частного собственника в лице государственных монополий на некоторые отрасли хозяйственной жизни. Кроме этого они допускают в исключительных случаях даже право государства на свободное отчуждение собственности. И, наконец, учитывая двуединство централизующих и децентрализующих сил, действующих в обществе, для сохранения равновесия этих сил необходимо частную собственность пронизать идеей служения, выполнением служебной функции в целостном орга-

низме народной жизни. Собственность должна иметь не абсолютное, а функциональное значение. В этом есть суть функциональной собственности.

Развивая идеи Франка, Алексеев пришел к мысли о необходимости преобразования института собственности и, самое главное, изменения отношения субъекта собственности к объекту, без чего, считает Алексеев, невозможно преобразование общества, борьба с эксплуатацией, которая характеризует не только капитализм, но и социализм. Главная ошибка последнего виделась ему в простой смене собственника. Свое понимание преобразования института собственности Алексеев выразил формулой: ни капитализм, ни социализм, а общество государственно-частного хозяйствования. Для его осуществления необходимо преобразование частной собственности в ее отношении к государству. Алексеев пытается выработать новое понимание миссии государства и новое содержание публичной власти. Задача государства видится ему в «народоводительствовании». Для того чтобы выработать положительную программу, государству необходимо ответить на важнейший вопрос: куда оно должно вести народ и зачем? Точно так же оно должно определиться по отношению к частной собственности. Частная собственность является привилегией, которая обязывает собственника, возлагает на него ответственность. Задача государства следить, чтобы собственник хорошо хозяйствовал и приносил общую пользу.

Преобразование института собственности сводится не только к юридическим изменениям, но и к совершенствованию культурных, духовных, идейных предпосылок жизни, которое видится Алексееву и другим упомянутым философам только путем религиозного и духовного возрождения. Эти идеи не могут навязываться государством, оно может только способствовать их развитию и проникновению в жизнь общества. Идеи вызревают в разных идейных течениях, среди которых Алексеев выделяет евразийство, утверждающее приоритет духовных начал над материальными, черпание идей из глубин православной жизни. Все это может позволить появление третьего пути развития, в частности для России.

Особенно акцентируют роль государства Франк и Алексеев, когда речь идет о частной собственности на землю, так как земля является специфическим объектом собственности по отношению к другим объектам. Земля единственна и невосстановима. Здесь необходимо соблюдать осторожность. Нельзя говорить о полном невмешательстве государства в земельную политику и о неограниченной власти собственника. Особенно, если речь идет о землях, имеющих полезные ископаемые, леса и т.п. Здесь необходимо вносить правовые ограничения собственника от чужой корысти, ограничение его от собственного легкомыслия или нерадивости. Именно здесь в большей степени допускается возможность принудительного отчуждения земли от собственника и передача ее в руки другого, бо-

лее способного к общественному служению. Общественное служение есть показатель радивости хозяина. Кроме этого задача государства законодательно предупреждать и ограждать хозяйственное владение от корыстной спекуляции.

Говоря о государственном регулировании в земельной собственности, Алексеев использует термин «национализация». Национализацию он противопоставляет «социализации», которую он понимает как провозглашение государства большим индивидуальным или коллективным собственником. Национализация земли — это утверждение права государства на регулирование земельных отношений. Она не отрицает частной собственности на землю. Национализация есть расширение прав публичной власти, она характеризует общество государственно-частного хозяйствования. В таком обществе могут существовать различные собственники: отдельные лица, семья, община, сельхозкоммуна и даже государство [1].

Отвергая социализм, Алексеев, тем не менее, предупреждал, что России не следует переходить к капитализму, для нее более подходит путь, который он называет государственно-частным хозяйствованием, резко критикуя тех авторов экономических идей, которые бездумно копировали западные образцы. Он был против резкой смены собственника при переходе к капитализму, называя это ошибкой «наизнанку». Он считал, что если государственная собственность, при всех ее недостатках, показывает свою жизнестойкость, то нет необходимости ее отменять и заменять частной собственностью. При этом он обращает внимание на географические особенности России как «сухопутного массива», который затрудняет конкуренцию и «вызывает силою вещей начало монополии». Начинать надо не с простой замены государственной собственности частной, а с создания соразмерности государственной собственности и частной. Государственно -частная система хозяйствования должна основываться на разнокачествен-ности субъектов собственности: ими могут быть частные общества, частные лица, трудовые коллективы, коммуны и даже государство. Задача государства — создавать им всем благоприятные условия. В этом данные авторы видели будущее России.

Поводя итоги, следует отметить то общее, что характерно взглядам всех рассмотренных нами философов, несмотря на их идейные отличия. Все они считали, что собственность должна быть пронизана духовным смыслом, без которого невозможно выполнение ее главной задачи — служение обществу, без этого экономические отношения приобретают извращенный характер. И здесь очень важную роль играет государство, роль которого усматривается ими в ограждении общества от произвола личных эгоистических вожделений. Многие из рассмотренных философов не принимают в трактовке данной проблемы ни либеральные, ни социалистические теории: первые — за стремление к максимальному ослаблению государственного начала, вторые — за его абсолютизацию, за уничтожение

гражданского общества и растворение его в принудительном государственном единстве. И, наконец, ими не отрицается возможность существования эффективной государственной собственности, более того, речь идет о необходимости сочетания частных и государственных форм хозяйствования.

1. Алексеев Н.Н. Собственность и социализм. Опыт обоснования социально-экономической программы евразийства // Русская философия собственности XVIII —ХХ. СПб: Ганза, 1993. 505с.

2. Ильин И.А. Путь духовного обновления. М: Эксмо-пресс, 1998.

3. Погудина Т.В. Философия К.Д. Кавелина // Известия ТулГУ. Гуманитарные науки. Вып.3. Ч.1. Тула: Изд-во ТулГУ, 2013. С. 29-40.

4. Федоров Н.Ф. Философия общего дела // Русская философия собственности XVIII —ХХ. СПб: Ганза, 1993. 505с.

5. Франк С.Л. Собственность и социализм // Русская философия собственности XVIII —ХХ. СПб: Ганза, 1993. 505с.

6. Эрн В. Ф. Христианское отношение к собственности // Русская философия собственности XVIII —ХХ. СПб: Ганза, 1993. 505с.

Погудина Татьяна Васильевна, канд. филос. наук., доц., [email protected],tula, Россия, Тула, Тульский государственный университет.

PROBLEM OF OWNERSHIP AND STATE IN RUSSIAN PHILOSOPHY

This article deals with the problem of ownership and state in the Russian philosophy of the first half of the 20th century, in which the emphasis is laid on the fact that economics often acts as a commentary on Western thought. In the Russian philosophical thought, there have always existed both supporters and opponents of private property, but they all share the understanding that private property should be consecrated to the moral and spiritual values, without which it becomes warped and ceases to serve the public. In addition, the author underlines the important role of the state in creating the conditions for better management and greater accountability of an owner to the community.

Key words: private property, functional property, state, community, self-identification.