Заведено дело на прокурора

На прокурора города Владимир завели дело за взятки и тут же отменили

Следователи заподозрили прокурора города Владимир Илью Копытина в превышении полномочий и получении взятки. Однако областная прокуратура посчитала возбуждение уголовного дела незаконным.

Прокурор Владимирской области отменил постановление о возбуждении уголовного дела в отношении прокурора города Владимир Ильи Копытина, которого следователи заподозрили в злоупотреблении должностными полномочиями и получении взятки в крупном размере, сообщает «Интерфакс» со ссылкой на заявление надзорного ведомства.

В областной прокуратуре посчитали, что при принятии решения о возбуждении дела «были грубейшим образом нарушены и проигнорированы требования уголовно-процессуального законодательства».

«Основные выводы следствия носят только предположительный характер, а само постановление о возбуждении уголовного дела не мотивировано и противоречиво. Кроме того, в основу выводов следствия положены объяснения заинтересованных лиц и данные оперативно-розыскных мероприятий, полученные с нарушением действующего законодательства», — говорится в заявлении ведомства.

Дело в отношении Копытина было заведено накануне. В СК посчитали, что Копытин «из корыстной заинтересованности вступал во внеслужебные отношения с лицами, в отношении которых обязан был принимать меры, связанные с пресечением незаконной коммерческой деятельности и осуществления прокурорского надзора».

Дело дошло до суда, где следователь потребовал отправить Копытина в СИЗО, однако прокурор на судебное заседание не явился.

Почему почти никого из обвиняемых по уголовным делам не оправдают

Практически никто из обвиняемых в уголовном преступлении не может сколько-нибудь серьезно надеяться на оправдательный приговор. Такова реальность, об этом говорит статистика. А она, как известно, вещь упрямая и объективная, если только не пытаться манипулировать цифрами. Более того, статистика дает если и не неожиданный, то четкий ответ на вопрос: почему в уголовных коллегиях судов наблюдается устойчивый обвинительный уклон. Становится также понятно, почему в системе арбитражных судов (в отличие от судов общей юрисдикции) нет какого-либо очевидного уклона в решениях, почему они смелее в своих действиях…

Итак, каждый судья в России выносит от 0,16 до 0,24 оправдательных приговоров в год. То есть ни одного. Лишь раз в 5-7 лет судья оглашает такой приговор. Слово «негусто» в данном случае даже чрезмерно мягкое!

Откуда такие цифры? Они получены на основе статистических данных и нехитрых расчетов. Так, известно, сколько в судах общей юрисдикции всей страны работает судей. Около 23 000. Несложно предположить, сколько из них специализируются именно на уголовных делах — от 1/3 до половины от этого числа. Это от 7667 до 11500. Теперь нам требуется знать, сколько всего в стране вынесено оправдательных приговоров. За 2009 год полных данных нет. Используем данные за 2008 год — 1825. После этого делим количество судей (специализирующихся на уголовных делах) на число оправдательных приговоров и получаем те самые цифры, которые указаны выше — от 0,16 до 0,24.

Данные о количестве судей в России и оправдательных приговоров в 2008 году мы взяли из материалов исследования, проведенного Институтом проблем правоведения при Европейском университете в Санкт-Петербурге. Название исследования говорит само за себя — «Обвинительный уклон в уголовном процессе: фактор прокурора». В распоряжении Право.Ru оказался полный текст исследования. Опираясь на него, мы и готовили данную статью.

Три причины, которыми принято объяснять то, что судьи выносят только обвинительные приговоры. Но эти причины — лишь прикрытие одной самой главной причины

Причина первая: многие судьи пришли из прокуратуры и остаются во власти своих прошлых профессиональных навыков — воспринимают себя как борцов с преступностью, а не защитников закона. Кроме того, судьи продолжают с сочувствием относиться к бывшим сослуживцам — прокурорам и закрывают глаза на недостатки в их работе.

Вторая причина: большинство судей получили юридическое образование еще в советское время и поэтому подходят к судебному процессу по старинке — защиту воспринимают как неизбежную и малозначащую формальность, а обвинителя, как представителя государственных интересов, слушают внимательно и внимают ему.

Третья причина: большая нагрузка на судей, из-за чего в рассмотрении дел возникает спешка. У судьи нет возможности тщательно разбираться с обстоятельствами каждого дела, поэтому часто приговоры выносятся на основе слабых доказательств.

Несомненно, все эти причины имеют значение. Однако очевидно, что все они — субъективного свойства. Старые профессиональные привычки, образование, полученное в советские годы, большая загрузка… Разве может все это рассматриваться как серьезные реальные препятствия оправдать обвиняемого, если его вина не доказана или в материалах следствия много огрехов, оставляющих неясности? Сочувствие к бывшим сослуживцам — важная вещь, но для всего есть пределы. Существует еще и здравый смысл, понимание того, что в твоих руках жизнь и судьба человека, его близких. Да и много ли времени надо профессиональному судье, чтобы понять, что в деле есть нестыковки?!

В Европе и Америке в судьи тоже часто приходят из прокуроров. И там тоже случается, что судья не совсем беспристрастен, так как благоволит к бывшим сослуживцам. Но такие случаи становятся поводом для серьезного разбирательства.

Однажды в Европейский суд по правам человека поступила жалоба на судью, рассматривающего дело «Пирсак» (Piersak) против Бельгии. Гражданин жаловался на то, что судья, ведя процесс, демонстрировал явную зависимость от позиции прокуратуры, в которой работал прежде (до того, как был назначен судьей). И жалоба была удовлетворена: ЕСПЧ констатировал, что на процессе создавалась лишь видимость независимости суда. Это нарушает статью 6 Европейской конвенции по правам человека. Кроме того, отметил ЕСПЧ, судья проявлял навыки, приобретенные в другой профессии.

В России все по-другому. Судьи часто идут на поводу у обвинения, и уличить их в этом очень сложно, практически невозможно.

Если всерьез отнестись к 3 указанным выше причинам, то нетрудно предположить, что они все же не настолько серьезны, чтобы их невозможно было устранить. Тем более, что в этом — устранении явного обвинительного уклона в судах — принимает участие даже Президент РФ Дмитрий Медведев, которому журналисты во время одной из пресс-конференций указали на подозрительно низкий процент оправдательных приговоров (они почти отсутствуют). Президент предпринял реальные шаги, направленные на гуманизацию законодательства. Сначала Дмитрий Медведев сказал о необходимости заменять содержание под стражей на другие виды наказаний в своем послании федеральному собранию (об этом мы писали здесь). Позже он сам инициировал внесение в УК поправок, смягчающих наказание и отменяющих уголовное преследование за экономические преступления (подробнее об этом вы можете прочитать здесь).

С подачи же президента серьезному реформированию подверглось МВД России (мы рассказывали об этом, например, здесь), менее серьезному — следственный комитет и прокуратура (материалы об этом выложены здесь и тут). И что же? Каков результат? К сожалению, никакого. Судьи по-прежнему выносят обвинительные приговоры даже тогда, когда доказательства вины очень рыхлые. Чего стоит, например, дело предпринимателя Олега Рощина, которого суд приговорил к 18 годам тюрьмы за экономическое преступление, мягко говоря, слабо доказанное (об этом мы подробно писали здесь).

Получается, даже Президент РФ не в состоянии отучить судей от неких старых привычек, устранить их архаичные установки? Почему? Только из-за указанных выше причин? Не верится!

Может быть, надо сменить весь судейский корпус, и тогда проблема будет решена? К сожалению, и на этот вопрос нельзя ответить утвердительно. У практики поголовных обвинительных приговоров есть другое объяснение. И оно напрямую затрагивает интересы судей. Снова обратимся к статистике. Она укажет, где искать причину.

Немногочисленные оправдательные приговоры выносятся главным образом по делам частного обвинения, рассматриваемым без прокурора

Таковы две особенности дел, по которым выносится основная масса оправдательных приговоров. Первая: составы преступлений. В основном это не тяжкие преступления, классифицируемые по статьям «Оскорбление», «Клевета», «Побои», «Умышленное нанесение легкого вреда здоровью», по 4 статьям УК РФ — части 1 статьи 115, части 1 статьи 116, части 1 статьи 129 и статье 130. То есть, это дела так называемого частного обвинения. Разбирательство инициируется исключительно по заявлению пострадавшего, дело может быть прекращено по его же инициативе.

Вторая особенность таких дел: в них практически никогда не участвует прокурор. Иными словами, это дела, в которых просто нет государственного обвинителя.

На такие дела приходится 68% всех оправдательных приговоров, 76% решений о прекращении дела по реабилитирующим обстоятельствам и 24 % вердиктов о прекращении по иным обстоятельствам (чаще всего, по примирению сторон).

Уголовные дела нечастного обвинения (с участием прокурора): оправдательных приговоров почти нет

Исключив все дела частного обвинения, мы располагаем только такими делами, в которых обвинение представлено прокуратурой. Из 1000 таких дел только по двум вынесены оправдательные приговоры. И лишь 5 прекращены по реабилитирующим обстоятельствам.

Несложно предположить, что именно присутствие или отсутствие в деле прокурора является определяющим фактором в том, каким будет решение суда. Если в деле есть прокурор, на оправдание можно почти не надеяться.

Хитрость судей: прекращение дела по нереабилитирующим основаниям. И подсудимый освобожден, и прокурор не в обиде

Почти 20% из тех уголовных дел, по которым обвиняемые не отправлены в тюрьму, прекращены именно по нереабилитирующим основаниям. Поэтому если в деле недостаточно доказательств или нарушены правила расследования, судья может либо признать вину подсудимого недоказанной, либо прекратить дело по формальным основаниям. Разумеется, чаще всего судьи выбирают второй вариант.

Почему? Ответ становится очевидным, если вспомнить, какие именно основания являются нереабилитирующими, позволяющими прекратить дело. Таких оснований два: примирение сторон или деятельное раскаяние. Примирение сторон происходит по желанию самих сторон — потерпевшего и подсудимого. Судья разрешает или не разрешает примирение, независимо от мнения прокурора.

Деятельное раскаяние инициируется следователем. Оно должно быть поддержано прокурором. Если на суде речь заходит о раскаянии, значит, прокурор поддержал его.

Но самое главное: в обоих случаях (и при примирении сторон, и при деятельном раскаянии) интересы прокурора не страдают, так как прекращение дела по таким основаниям автоматически подразумевает признание подсудимым своей вины в полном объеме. Значит, следователи и прокурор потрудились хорошо, так как вина доказана. И никому не обидно — ни прокурору, ни подсудимому. И судье такое решение не грозит неприятностями.

Читайте так же:  Развод с ребенком россия

Поэтому если вина подсудимого не доказана или доказательства недостаточны и при этом есть возможность либо оправдать подсудимого, либо прекратить дело по нереабилитирующим основаниям, то судья выберет именно второй вариант. Ведь если вынести оправдательный приговор, это будет означать, что работа следствия и прокурора оценена «на двойку». Кстати, прекращение дела по нереабилитирующим основаниям хорошо еще и тем, что подсудимый не сможет требовать компенсацию от государства (это можно делать, если дело закрыто по реабилитирующим основаниям).

Прокуроры — ярые противники оправдательных приговоров. Чем это объясняется?

Объяснить это несложно. Как мы уже говорили выше, оправдательный приговор — это «двойка» следствию и прокуратуре. Получается, они не смогли собрать доказательств. Если бы все заключалось только в моральных оценках, то ситуация не была бы такой удручающей. Источник нашего портала в прокуратуре, пожелавший остаться неназванным, подтвердил, что за каждый оправдательный приговор прокурор получает выговор, а три выговора в год увольнение.

Почему судьи боятся опечалить прокурора оправдательным приговором. 4 действительно веских причины

Это лишь теоретически суды стоят выше прокуратуры и вольны принимать независимые решения. На самом деле, все несколько иначе. Есть четыре реальные и совершенно не субъективные причины, касающиеся личных интересов судей:

Первая причина: прокуратура всегда обжалует оправдательные приговоры (почему, сказано чуть выше), добиваясь его отмены.

Вторая причина: судью, вынесшего оправдательный приговор, прокуратура может обвинить в коррупции. За этим последуют проверки не только в отношении самого судьи, но и всего суда, его председателя. Разумеется, все это не радует председателя, и он не поощряет оправдательные приговоры.

Третья причина: судью могут привлечь к уголовной ответственности. Это, правда, может сделать только генеральный прокурор. Однако следственные действия проводит прокуратура того города, где находится суд.

Четвертая причина: прокуратуре принадлежит право вето при назначении судей. ККС направляет заявления претендентов на должность судей для проверки (на достоверность и правдивость) именно в прокуратуру. Поэтому она может забраковать того или иного претендента. Этим отчасти объясняется, почему так легко проходят в судьи прокуроры.

Словом, у прокуратуры есть масса возможностей создать служебные, карьерные проблемы судье. И вероятно, этим объясняется большая свобода арбитражных судей в вынесении решений — в арбитражных процессах не участвуют прокуроры, и не давят на судей.

Главная причина обвинительного уклона: судьи зависимы от прокуроров, обвинение не является только стороной судебного процесса

Как видим, судья и прокурор в чем-то зависимы друг от друга. Каждый из них имеет возможность осложнить жизнь другого (помним о том, что оправдательный приговор оборачивается выговором для прокурора). Поэтому судьи, не желая вступать в конфронтацию с прокуратурой и превращать жизнь в бесконечные проверки, выносят обвинительные приговоры. Как говорится, от греха подальше. Этим объясняется и откровенно хамское порой, неуважительное по отношению к суду поведение некоторых прокуроров на процессах.

Иногда, чтобы не обижать прокурора, не будить в нем зверя, судьи пытаются найти некое соломоново решение, как говорится, и нашим, и вашим. За что и страдают. Мы рассказывали недавно о суде над «педофилом» в Санкт-Петербурге. Судья в своем решении фактически указала, что вина подсудимого не доказана, однако вынесла, хотя и мягкий, но обвинительный приговор. Но прокуратура все равно начала проверку судьи на коррупционность… (подробнее об этом можно прочитать здесь).

Однако сам факт, что судья готов поддержать обвинение, даже если оно не представило убедительных аргументов в обоснование своей позиции, расхолаживает следователей и прокуроров, поощряет небрежность в их работе.

Говорить о том, что прокуратура является такой же стороной процесса, как скажем, адвокат, в такой ситуации просто наивно. Разве может прокурор быть обычной стороной процесса, если он еще и контролер судьи?!

Требуется радикальное системное изменение: судьи должны быть действительно независимыми от прокуратуры. Остальные причины исчезнут сами собой

Обвинительный уклон исчезнет в тот же момент, когда судьи получат возможность выносить приговоры без оглядки на прокуратуру. Это главное, что нужно сделать. И тогда множество других субъективных причин, мешающих по заслугам оправдывать подсудимых, попросту исчезнут. Судьи станут действительно независимыми и беспристрастными.

Конкретные меры, которые нужно предпринять:

  • Лишить прокуратуру права обжаловать оправдательные приговоры (пусть это делают пострадавшие).
  • Ограничить права прокуратуры в подаче апелляций и кассаций по собственной инициативе.
  • Наделить судью правом, внеся поправки в УПК, прекращать дело любой тяжести на основании примирения с потерпевшим (лицом, в отношении которого совершено преступление).
  • Дать судье законные основания инициировать деятельное раскаяние обвиняемого по своему усмотрению (невзирая на позицию следователя и прокурора).

До тех пор, пока судья останется зависимым от прокуратуры, ни призывы Президента РФ, ни усилия Госдумы, ни возмущение общественности не исправят ситуацию, и даже невиновные будут попадать в тюрьму.

Полный текст исследования «Обвинительный уклон в уголовном процессе: фактор прокурора» вы можете посмотреть здесь.

Дело из прокуратуры не передают в суд

28 марта 2014г уголовное дело (телесные повреждения средней тяжести ) было передано в прокуратуру и тишина. Дело было заведено в Ставропольском крае, а все фигуранты сейчас находятся в Саратове

Ответы юристов ( 1 )

Согласно ст. 221 УПК РФ прокурор или его заместитель обязаны в срок не более десяти суток рассмотреть поступившее дело и принять по нему решение. По сложным делам этот срок может составить 30 суток и то только вышестоящим прокурором. Если эти сроки нарушены, то действия прокурора можно обжаловать, или вышестоящему прокурору или в суд в порядке ст. 125 УПК РФ.

Статья 221. Решение прокурора по уголовному делу[Уголовно-процессуальный кодекс РФ] [Глава 31] [Статья 221]

1. Прокурор рассматривает поступившее от следователя уголовное дело с обвинительным заключением ив течение 10 суток принимает по нему одно из следующих решений:

1) об утверждении обвинительного заключения и о направлении уголовного дела в суд;

2) о возвращении уголовного дела следователю для производства дополнительного следствия, изменения объема обвинения либо квалификации действий обвиняемых или пересоставления обвинительного заключения и устранения выявленных недостатков со своими письменными указаниями;

3) о направлении уголовного дела вышестоящему прокурору для утверждения обвинительного заключения, если оно подсудно вышестоящему суду.

1.1. В случае сложности или большого объема уголовного дела срок, установленный частью первой настоящей статьи, может быть продлен по мотивированному ходатайству прокурора вышестоящим прокурором до 30 суток.

2. Установив, что следователь нарушил требования части пятой статьи 109 настоящего Кодекса, а предельный срок содержания обвиняемого под стражей истек, прокурор отменяет данную меру пресечения.

2.1. Установив, что к моменту направления уголовного дела в суд срок домашнего ареста или срок содержания под стражей оказывается недостаточным для выполнения судом требований, предусмотренных частью третьей статьи 227 настоящего Кодекса, прокурор при наличии оснований возбуждает перед судом ходатайство о продлении срока домашнего ареста или срока содержания под стражей.

3. В случаях, предусмотренных пунктами 2 и 3 части первой настоящей статьи, прокурор выносит мотивированное постановление.

4. Постановление прокурора о возвращении уголовного дела следователю может быть обжаловано им в течение 72 часов с момента поступления к нему уголовного дела с согласия руководителя следственного органа вышестоящему прокурору, а при несогласии с его решением — Генеральному прокурору Российской Федерации с согласия Председателя Следственного комитета Российской Федерации либо руководителя следственного органа соответствующего федерального органа исполнительной власти (при федеральном органе исполнительной власти). Вышестоящий прокурор в течение 10 суток с момента поступления соответствующих материалов выносит одно из следующих постановлений:

1) об отказе в удовлетворении ходатайства следователя;

2) об отмене постановления нижестоящего прокурора. В этом случае вышестоящий прокурор утверждает обвинительное заключение и направляет уголовное дело в суд.

5. Обжалование решения прокурора, указанного в пункте 2 части первой настоящей статьи, в порядке, установленном частью четвертой настоящей статьи, приостанавливает его исполнение.

Заведено дело на прокурора

Ленивые следователи, бюрократия и бесконечные проверки: бывший прокурор, который надзирал за следствием в Сибири и Московской области, а теперь перешел в адвокатуру, рассказал «Медиазоне» о своей работе и карьерном росте.

Как надзирают на следствием

Суть нашей работы такова, что прокурор проверяет законность действий. И если в регионе много историй попадают в прессу, это говорит не о том, что все плохо, а что работают все органы — не только на выявление преступлений, но и на противодействие преступлениям в правоохранительных органах.

Объем работы огромный, если кратко, то это надзор за возбуждениями уголовных дел, за отказами в возбуждении и ходом следствия, то есть за сроками [проведения следственных действий]. В Сибири я в шесть часов вставал и в шесть уходил с работы, а в Московской области постоянно до одиннадцати сидел и в выходные радовался, что могу поспать подольше перед тем, как пойду на работу. Это отчеты, проверки административно задержанных — [для этого] надо в милицию ездить. Днем я обычно решал насущные задачи, а вечером уже проверял уголовные дела.

Прокурорам поступает много жалоб на незаконное преследование, на милицейский беспредел. Надо проверять, обоснованы они, или нет, запрашивать дела. Но здесь вопрос статистики: если, например, в прошлом году мы удовлетворили семь жалоб, [в этом году] можно сделать небольшой прирост. Но если [прирост] будет большой — с нас спросят, куда мы смотрели и почему допустили нарушение. И прокурора [района] поднимут на совещании, где все областные прокуроры и начальники отделов собираются и слушают отчеты.

Политика здесь такая: удовлетворенные жалобы означают отсутствие надзора. Если полицейские кого-то избили, значит, профилактика не проводилась, мы должны были представления вносить и требования. Почему-то все спрашивают с прокуратуры.

Иногда жалобы приходится удовлетворять. Вот, допустим, человек через год пожаловался на отказ в возбуждении дела — нельзя же написать, что я вчера, перед жалобой, его отменил, пишешь — ваша жалоба удовлетворена, постановление отменено.

Читайте так же:  Приказ мо рф 2020 670

Как проверяют отказ в возбуждении дела

А так — поступает, допустим, постановление об отказе в возбуждении дела, мы смотрим материалы, а там неполная проверка. Нужно провести еще какие-то действия и тогда уже можно будет говорить, что проверка проведена в полном объеме и оснований для возбуждения дела нет. Или они есть. Но ведь бывает, что надо опросить свидетеля, а его просто нет. Все же ограничены по срокам [проверки], бывает, что по несколько раз решения отменяется по таким основаниям. Бывает, что [следователи] просто не успевают провести проверку из-за большого объема работы.

У прокуратуры есть еще такой показатель — выявление укрытых преступлений. И вот отказ в возбуждении дела — один из способов их укрыть. Тогда мы смотрим основания для отказа и проводим встречную проверку: обзваниваем людей или вызываем их к себе и проверяем, действительно ли они говорили, что написано [в отказе]. Бывает, человек говорит, что его попросили так сказать. Это вопиющие случаи, но они имеют место. Тогда прокуратура выносит требование возбудить уголовное дело, но следствие его может и не выполнить, и придется это решение обжаловать у их руководства.

Вообще следователи могут лениться, нет инициативы из-за маленькой зарплаты, в каждом случае это индивидуально. Ну почему вот это дело расследуется плохо, а это — хорошо? У полицейского [следователя] часто стоит задача — закрыть квартал, какой-то отчетный период. Вот у них какие-то дела уходят, они ими занимаются, а долгоиграющие перекидывают на следующий месяц. При этом в УПК же есть статья 6.1 — разумный срок уголовного судопроизводства. В Европейский суд по правам человека пошли иски из-за нарушения этих разумных сроков, и после этого по ведомствам пошло: вносите требования по этой статье.

Коррупцию мы не выявляем, у нас нет оперативных подразделений, этим занимается их внутренняя служба собственной безопасности. Если и кажется по документам, что может быть какая-то коррупционная составляющая, то… Ну, там сидят люди с высшим юридическим образованием, голословно человека обвинять в коррупции некорректно — ты его не поймал за руку. Но можно написать представление или информационное письмо, связаться с МВД, сказать что есть проблема. Но это уже на уровне прокурора района минимум решается.

«Все будут работать, чтобы был обвинительный приговор»

Со следователями мы лично контактируем. Они заходят, на какие-то вопросы отвечают, чтобы нам не писать бумагу, или хотя бы для себя — разобраться. Указания им можно давать и карандашом на постановлениях. Это экономит время, вот представьте: прокурору принесли сто материалов, допустим, все — незаконные. Он садится их печатать и теряется на сутки минимум, а если на половине быстро карандашом раскидать: здесь доделайте, тут, то сильно быстрее получается. Но тут страдает статистика, прокурор уже не сможет написать, что отменил сто постановлений — получается, немного жертвует карьерой ради продуктивности.

Если дело возбуждено, то закрывать его уже никому не выгодно — все будут бороться, даже если есть основания для прекращения. Система правосудия такова, что если нет состава [преступления], то все равно не надо прекращать дело.

Думаю, это такая политика: вот человека преследовали, может, даже посадили в СИЗО, а потом общественные защитники скажут, что он просто так сидел. И пока есть силы и возможности, все будут работать, чтобы был обвинительный приговор. Потому что оправдание будет значить, что не было прокурорского надзора: спросят, куда вы смотрели, товарищи? Возбуждения ведь проходят через прокуратуру, она же в суде представляет обвинение.

Если следователь прекратил дело за отсутствием состава преступления, его же и накажут — столько проверок будет, даже по его линии: почему человека преследовал, почему не сделал нужные выводы в самом начале? На такие вопросы и не ответишь. Принципиально надо найти виноватого. У МВД и СК это будет следователь, у прокуратуры — прокурор из-за отсутствия надзора.

Хотя вообще в идеале дела и возбуждаются, чтобы установить все обстоятельства и прийти к обоснованному решению, прекращать их или нет. Уголовно-процессуальный кодекс вообще написан шикарно, но закончить все дела в соответствии с ним невозможно. Понятно, что они обычно более или менее приведены в порядок, но чтобы полностью — я таких дел не знаю. Вот протокол допроса должен быть: вопрос-ответ, вопрос-ответ, а у нас все допросы идут сплошным текстом, и это плохо.

Я уже как адвокат прихожу к следователю, он такой [говорит моему подзащитному] — рассказывайте. Я говорю: мы не будем, вы задавайте вопросы, и наше право потом — обжаловать, может у вас вопросы наводящие будут или у вас обвинительный уклон, а вы же должны устанавливать обстоятельства, не обвинять. В этом плане, наверное, ФСБ лучше всех работает, у них четко: вопрос-ответ и вопросы продуманные.

За ФСБ редко надзирать приходится, как правило, этим занимается прокуратура субъекта [федерации], там у них есть отделы по надзору за спецслужбой с соответствующим доступом к секретности.

Карьера прокурора

Какое подразделение лучше — это индивидуально, платят одинаково. Гособвинение завязано с судом — до скольки суд работает, столько они и работают. А надзор — сколько жалоб тебе пришло, столько ты и разгребай.

Карьерный рост — вообще провокационный вопрос, даже для анонимного разговора. Думаю, если посмотреть родственные и другие связи прокуроров районов, то все станет понятно. Бывает, в прокуратуре сын генерала карьеру делает, бывает, кто-то по объявлению пришел. В остальном это еще и вопрос команды, насколько я знаю, если меняется прокурор области, то его люди становятся прокурорами районов, а те, кто был на их местах, уходят в аппарат и теряют реальную власть, занимаются статистикой. Это было бы хорошо на начальном уровне: уйти в аппарат и там карьеру делать. А [уходить туда] с должности прокурора района — уже нет.

Про взятки тоже надо спрашивать минимум у прокуроров района. Я свечку не держал, наверное, какие-то вопросы решаются, но это на уровне предположений. Хотя из моих коллег я единственный на работу пешком ходил. На прокурора района есть смысл выходить, он скажет [подчиненным], и никто спрашивать не будет. А на помощника прокурора же и могут доложить, та же милиция скажет, что с ним что-то не так.

«У Следственного комитета все совсем безобразно»

Сейчас, со стороны, кажется, что беспредела намного больше, что он везде. Когда я работал в прокуратуре, казалось — ну, у нас почти все законно, сейчас подравняем. Но там ты не сталкиваешься с людьми, тебе приходят бумаги, ты бумаги и оцениваешь, тебе люди не говорят, в какую ситуацию они попали и что претерпели от полиции и Следственного комитета.

Надзор еще иногда участвует в заседаниях по мере пресечения. И я ходил, и, бывало, выступал против ареста, которого требовал следователь. В Сибири еще судья был классный — и профессионал, и как мужик рассуждал правильно. В Москве же на процессе прокурор бубнит «считаю обоснованным, бу-бу-бу», и я тоже такой тактики изначально придерживался. А тот судья спрашивал — а чем обосновано-то все это? Вы хоть обоснуйте, говорил, поддержите. И это приятно, так сам процесс правильно построен. Даже арестант понимает — прокуратура не просто мямлит, а что-то обосновывает.

Иногда кажется, что в полиции уровень профессионализма выше, чем у СК, эти вообще наобум дела загоняют, очень много беспредела, на них и жаловаться сложнее — у них меньше статистики, которую им прокуратура может подпортить. Хотя, насколько я знаю, в одной из прокуратур в Московской области был такой конфликт, что даже заместителя прокурора не пускали в комитет, приходилось из областной прокуратуры приезжать и разбираться.

Как адвокат уже могу сказать, что у Следственного комитета все совсем безобразно. Ведь если человека осудили и все грамотно сделали, даже если он вину не признает, в душе-то он понимает — все доказали и деваться некуда. А если по беспределу посадили, человек не понимает, за что. Комитет вообще сильно изменился после выделения из прокуратуры. Раньше на совещаниях как было: надзор свободен, следствие — останьтесь. Был большой коллектив, много направлений, и не хотелось за одно из них краснеть. А теперь там начальник помогает своим.

Раз в неделю наши авторы делятся своими впечатлениями от главных событий и текстов

Дело о коррупции в прокуратуре Башкирии оборачивается скандалом

Сообщество в погонах

Силовики начали настоящую чистку прокуратуры Башкирии от «решальщиков» и взяточников, тем самым все ближе подбираясь непосредственно к главному прокурору республики Андрею Назарову. Громкие задержания, открывающие неприглядную сторону работы надзорного ведомства, продолжаются.

Генеральная прокуратура России начала проверку деятельности прокуратуры Башкирии еще в середине сентября. Приезд федералов в башкирскую столицу связан с участившимися, а главное громкими случаями получения взяток госслужащими. В августе этого года было возбуждено уголовное дело в отношении 39-летнего Наиля Халилова, как сотрудника прокуратуры, принимающего взятки, и экс-мэра Учалов Игоря Казакова, как дающего мзду за покровительство. Всего в деле фигурирует сумма взяток примерно на 700 тысяч рублей. Второй случай связан с громким задержанием прокурора Советского района Уфы Рамиля Гарифуллина при получении взятки в размере 5,5 млн рублей. В настоящий момент по решению Кировского райсуда Уфы он заключен под стражу сроком на 2 месяца. Уголовное дело по статье «Получение взятки в особо крупном размере» заведено и на главу Краснокамского района Разифа Гильмуллина и его заместителя по АПК Дениса Бикова.

А дальше зазвучали все более громкие фамилии. Кировский суд Уфы отправил под домашний арест Феима Мухитова, давнего приятеля высокопоставленного сотрудника надзорного ведомства Олега Горбунова. Мужчину обвинили в даче взятки в особо крупном размере. Обвинение построено на показаниях бывшего вице-мэра Уфы Александра Филиппова и депутата горсовета Вадима Рамазанова (так же арестованного за дачу взятки), которые на допросах признались, что отдавали деньги за освобождение от уголовного преследования именно Мухитову.

Сам Феим Мухитов давать показания отказался, сославшись на 51-ю статью Конституции РФ, позволяющую не свидетельствовать против себя и своих близких. Однако это не помешало суду арестовать подследственного, вину которого подтвердили Филиппов и Рамазанов на очных ставках. Сегодня стало известно, что предприниматель по решению суда останется под домашним арестом на два месяца.

Читайте так же:  Квадроцикл штраф без прав

К столь мягкому варианту меры пресечения в отношении Мухитова, как сообщает proufu.ru, якобы привело вмешательство бывшего прокурора Башкирии Сергея Хуртина ( в настоящее время прокурор Ульяновской области), с которым последний был в тесных взаимоотношениях. Есть версия, что Хуртин мог обратиться с соответствующей просьбой к Рафату Юлдашеву, чей сын работает в прокуратуре РБ под руководством Олега Горбунова. Итогом этих действий стало помещение Мухитова под домашний арест, что совсем не помешает ему общаться с другими участниками уголовного дела и с теми, кто, возможно, сможет помочь ему в его развале.

Если дело обстоит именно так, то инициатива Хуртина связана в первую очередь с личным интересом, так как громкие разбирательства последних дней, скорее всего, приведут к отставке самого Сергея Хуртина.

А пока открываются все новые нелицеприятные тайны в работе прокуратуры Башкирии. По версии следствия, Феим Мухитов выступал лишь посредником, выполняя роль так называемого «решалы». А огромные суммы, которые он получал от попавших под уголовное преследование влиятельных чиновников и предпринимателей — от трех до 10 млн рублей, судя по всему предназначались высшему руководству башкирской прокуратуры.

Следственный комитет России по республике Башкортостан прокомментировал ход расследования уголовного дела Адвокатской палаты республики. На сайте ведомства есть уточнение, что пояснения появились в связи с многочисленными обращениями СМИ.

В частности, будто бы именно Олег Горбунов отменил расследование громкого уголовного дела, возбужденное против чиновников мэрии Уфы, включивших в списки аварийного жилья, расселяемого за федеральные средства, уже снесенные дома. Нехилая такая кража. Александр Филиппов сегодня является обвиняемым по этому делу. Расследование еле-еле возобновили после вмешательства Генпрокуроры РФ, но из-за ретивости местных сотрудников надзорного ведомства следователи потеряли драгоценное время. В следственном комитете РБ этого факта не забыли, и сегодня Александр Филиппов, вероятно, пойдя на сделку со следствием, выступает разоблачителем тех, кто помогал ему избавиться от уголовного преследования.

Отметим, что фамилия Мухитова всплывала в антикоррупционных разоблачениях и раньше, предприниматель уже назывался вхожим к прокурору республики Андрею Назарову и его заместителю Олегу Горбунову. Широкую известность получила фотография Горбунова в компании полуобнаженных девушек и удава, а также случай на дороге Дема-Уфа, известный в республике как «прокурор из Башкирии махал пистолетом». В 2015 году группа сотрудников прокуратуры даже обращалась к Генпрокурору России с просьбой разобраться с действиями Горбунова, и Мухитов в обращении назывался одним из посредников при «решении вопросов» через первого зампрокурора республики. Сообщалось, что Генпрокуратура тогда уже начала проверку.

В ближайшее время в поле зрения правоохранителей может попасть еще один близкий товарищ Олега Горбунова — предприниматель Наиль Валеев, который в свою очередь, является одноклассником бывшего прокурора республики все того же Сергея Хуртина. Валеев, как и Хуртин, ранее проживал в Ульяновске, где был осужден по ст. 131 УК РФ «Изнасилование».

Причем Валеев, ранее занимавший пост руководителя Росимущества по Башкирии, известен еще и тем, что распродавал федеральное имущество за бесценок, но снова Горбунов спас товарища от уголовного дела. Из любви к ближнему что ли? В память о юности? Вряд ли.

Если довериться порталу sobkor02.ru, то можно узнать, что Валеев играл в прокурорском окружении такую же роль, что и Мухитов. Более того, люди в синих погонах часто собирались на охотничьей заимке в селе Ялкибаево Уфимского района, принадлежащей Наилю Валееву. В этих охотничьих угодьях бывали не только прокурорские, но и другие высокопоставленные сотрудники правоохранительной и судебной системы республики. И все силовики, принимавшиеся в этот круг, якобы позже неоднократно шли навстречу коррумпированному тайному сообществу.

Любопытно, что об этой не слишком законспирированной прокурорской группе, по всем признакам способной не только отменять расследования, но и возбуждать заказные дела против неугодных предпринимателей, башкирским силовикам было известно еще в 2014 году. Понадобилось, чтобы в Башкирии сменились руководители всех ключевых силовых ведомств, чтобы это дело получило ход.

Следователи уже знают все имена «посвященных» и побывавших в селе Ялкибаево — эта информация стала известна благодаря дотошности прокурора Советского района Уфы Рамиля Гарифуллина, тщательно собиравшего компромат на товарищей, правда вот сам не уберегся, попался на взятке. Возможно, и компромат-то он собирал не из личного правосознания или профессионализма, а совсем с другой, может быть, с совершенно корыстной некрасивой целью.

Если верить упомянутому выше источнику, именно во время обысков после задержания Гарифуллина выяснилось, что районный прокурорский начальник документировал все незаконные действия своих знакомых, вероятно, надеясь впоследствии использовать эти материалы в своих интересах.

Получается, что попали любители больших денег в собственный капкан, и остается только гадать, чье имя выстрелит из «сокровищницы» Гарифуллина в ближайшее время. И чем все это обернется для главного прокурора Башкирии Андрея Назарова. Ведь его первый зам Олег Горбунов фактически и является реальным прокурором республики. Потому что Назаров, якобы, практически не бывает на рабочем месте и вообще в регионе. Большую часть времени он проводит в соседней Челябинской области, в Магнитогорске, откуда Назаров родом.

То есть, прокурор Башкортостана реально не владеет ситуацией в подчиненном ему регионе? А подчиненные будто бы ушли в полный беспредел, а, точнее, выставили служителей закона в неприглядном виде.

Подпись действительна

Просьба — не рассматривать дело, а вернуть тома назад — в судах звучит довольно часто. Об этом просят адвокаты, просят стороны процесса. Все настаивают на том, что расследование сделано из рук вон плохо и его надо возвратить на доработку. Иногда такое ходатайство удовлетворяют, но чаще — нет. Дело в том, что у возврата томов зачастую есть скрытая причина — прекращение дела по истечению срока давности. И отправка дела назад часто просто возможность протянуть время.

Верховный суд уточнил: в соответствии с требованиями статьи 237 Уголовно-процессуального кодекса РФ уголовное дело может быть возвращено прокурору только в том случае, если при составлении обвинительного заключения допущены такие нарушения, которые исключают «возможность принятия судом решения по существу дела на основании данного заключения».

Поводом для разъяснения оказалось некое уголовное дело, которое, на взгляд одной из сторон процесса, завизировал «не тот прокурор» — рангом ниже. Именно из-за подписи не самого главного прокурора дело надо не рассматривать, а вернуть в надзорный орган.

Но Верховный суд в обзоре на это возразил — есть система с подчинением нижестоящих прокуроров вышестоящим и Генеральному прокурору РФ. Поэтому вышестоящий прокурор в пределах своей компетенции вправе поручить нижестоящему прокурору обязанности по утверждению обвинительного заключения и направлению уголовного дела в суд. При этом нормы уголовно-процессуального закона каких-либо ограничений в данной части не содержат.

Кстати, на эту тему в свое время высказался и Конституционный суд РФ (Определение от 25 ноября 2010 г. N1567). И Конституционный суд сослался на нормы уголовно-процессуального законодательства и Закон «О прокуратуре РФ». В соответствии с которыми прокуратура является единой централизованной системой с подчинением нижестоящих прокуроров вышестоящим. Прокуроры субъектов РФ руководят деятельностью прокуратур городов и районов, «иных приравненных к ним прокуратур» на основе законов, действующих на территории России, и нормативных актов Генерального прокурора. Приказы, указания, распоряжения Генпрокурора обязательны для исполнения всеми подчиненными работниками.

Следовательно, в системе действующего правового регулирования независимо от того, прокурором какого уровня в системе прокуратуры осуществлялся надзор за производством предварительного расследования, на нижестоящих прокуроров могут возлагаться обязанности по реализации предусмотренных законом полномочий. В том числе и по утверждению обвинительного заключения и направлению уголовного дела в суд.

Вывод — суды, указав в решениях, что обвинительное заключение утверждено «неправомочным должностным лицом», не учли положения закона, а также правовую позицию Конституционного суда РФ.

На бывшего прокурора Энгельса заведено уголовное дело

14:47, 19 августа 2015

В отношении бывшего прокурора города Энгельса Саратовской области Владимира Зубакина возбуждено уголовное дело. Как сообщил ИГ «Четвертая власть» информированный источник, близкий к правоохранительным органам, дело связано с коррупционной деятельностью.

По предварительной информации, 36-летний бывший прокурор проверяется на причастность к 15-ти эпизодам противоправной деятельности. Оперативная информация по Зубакину была получена в ходе мероприятий, организованных ФСБ. По сведениям источника, в настоящий момент потерпевшие установлены, они написали заявления и дают показания, ожидается передача дела в Москву.

По некоторым данным, также проверяется на причастность к коррупционным преступлениям и один из заместителей бывшего районного прокурора.

В пресс-службе прокуратуры Саратовской области информацию о возбуждении уголовного дела в отношении Зубакина не подтвердили, сообщив что таких данных в настоящий момент нет.

Информация о том, что Владимир Зубакин в расцвете карьеры покинул прокурорские ряды по собственному желанию появилась в СМИ около месяца назад.

Зубакин имеет ученое звание доцента, которое он получил при Поволжском кооперативном институте в Энгельсе. Руководит вузом его супруга Виктория Анненкова. Звание доцента по кафедре присваивается преподавателям вузов, проработавшим не менее двух лет (до декабря 2013 года — не менее одного года) в должности доцента, имеющим научно-педагогический стаж не менее 5 лет, учебно-методические пособия и научные работы. Как совмещалась педагогическая и научная деятельности с работой в прокуратуре, вероятно, также проверит следствие.

В телефонной беседе Виктория Анненкова сообщила корреспонденту «4В», что впервые слышит об ученом звании мужа, назвала информацию «бредом» и заявила, что в институте Зубакин не работал.
Возможно ректор вуза говорит правду, и на практике Зубакин не работал в институте, но на сайте Российского университета кооперации, куда входит энгельсское учебное заведение, указывается, что Зубакин Владимир Юрьевич — кандидат юридических наук, доцент кафедры конституционного и международного права. Более того, он входит в список педагогического состав кафедры на 01.03. 2015, где указано, что он преподает «Теорию государства и права» и «Актуальные проблемы теории государства и права».