Незаконное обогащение денежных средств статья по ук

Статья 1102 ГК РФ. Обязанность возвратить неосновательное обогащение

Новая редакция Ст. 1102 ГК РФ

1. Лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобретатель) за счет другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество (неосновательное обогащение), за исключением случаев, предусмотренных статьей 1109 настоящего Кодекса.

2. Правила, предусмотренные настоящей главой, применяются независимо от того, явилось ли неосновательное обогащение результатом поведения приобретателя имущества, самого потерпевшего, третьих лиц или произошло помимо их воли.

Комментарий к Ст. 1102 ГК РФ

1. Обязанность приобретателя возвратить имущество потерпевшему возникает при условиях:

а) возникло приобретение или сбережение имущества;

б) приобретение или сбережение возникло за счет потерпевшего;

в) приобретение или сбережение является неосновательным.

2. В обязательстве вследствие неосновательного обогащения (кондикционном обязательстве) участвуют два субъекта — приобретатель (лицо, неосновательно обогатившееся или сберегшее имущество) и потерпевший (лицо, лишившееся имущества или не получившее его).

Неосновательным обогащением, как усматривается из комментируемой статьи 1102 ГК РФ, является не только неправомерное получение «чужого» имущества (например, ошибочное, повторное получение денежных средств на расчетный счет), но и сбережение своего, если приобретатель должен был его передать (например, неоплата оказанных услуг).

В сжатом виде суть кондикционного обязательства может быть сведена к формуле «верни чужое». Это обязательство совсем не однопорядково другим отдельным видам обязательств. Оно универсально для всех случаев, когда одно лицо приобретает (сберегает) имущество за счет другого без правового основания и поэтому является родовым понятием по отношению ко всем обязательствам возвратить имущество, приобретенное (сбереженное) без достаточных оснований.

О приобретении имущества можно говорить только в случаях, когда у обогатившегося возникло то или иное имущественное право. Поступление вещей в фактическое владение не составляет обогащения.

Другой комментарий к Ст. 1102 Гражданского кодекса Российской Федерации

1. Институт обязательств вследствие неосновательного обогащения не является новым для российского гражданского права. До введения в действие части второй ГК, т.е. до 1 марта 1996 г., рассматриваемый вид обязательств регулировался ст. 133 Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик, а также применявшимися субсидиарно к указанной норме ст. 473, 474 ГК РСФСР 1964 г. Правила об обязательствах вследствие неосновательного обогащения содержались и в ст. 399 ГК РСФСР 1922 г. Современное правовое регулирование обязательств вследствие неосновательного обогащения претерпело значительные изменения по сравнению с ранее действовавшим законодательством, в частности, за счет большей детализации норм о неосновательном обогащении. Важное значение для применения норм ГК о неосновательном обогащении имеет информационное письмо Президиума ВАС РФ от 11 января 2000 г. N 49, содержащее Обзор практики рассмотрения споров, связанных с применением норм о неосновательном обогащении (далее — Обзор).

2. Как следует из п. 1 ст. 1102 ГК, под обязательством из неосновательного обогащения понимается правоотношение, возникающее в связи с приобретением или сбережением имущества без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований одним лицом (приобретателем) за счет другого лица (потерпевшего). Сам термин «неосновательное обогащение» применяется для обозначения результата приобретения или сбережения имущества, т.е. как само неосновательно приобретенное или сбереженное имущество. Основное содержание обязательства из неосновательного обогащения — обязанность приобретателя возвратить неосновательное обогащение и право потерпевшего требовать от приобретателя исполнения этой обязанности.

3. Стороны обязательства из неосновательного обогащения — приобретатель и потерпевший — являются соответственно должником и кредитором в этом обязательстве. Приобретатель — лицо, неосновательно обогатившееся путем приобретения или сбережения имущества. Под потерпевшим в рассматриваемом обязательстве понимается лицо, за счет которого неосновательно обогатился приобретатель. В качестве приобретателя и потерпевшего могут выступать любые субъекты гражданского права, в том числе недееспособные граждане, поскольку обязательство из неосновательного обогащения, как следует из п. 2 ст. 1102 ГК, возникает независимо от воли его участников.

Таким образом, объектом обязательства из неосновательного обогащения следует считать действие приобретателя (должника) по передаче имущества, составляющего неосновательное обогащение, потерпевшему (кредитору), а предметом обязательства — само неосновательное обогащение. Согласно п. 1 ст. 1102 ГК, неосновательное обогащение должно быть возвращено потерпевшему приобретателем, за исключением случаев, предусмотренных ст. 1109 ГК.

4. Неосновательное обогащение имеет две разновидности — неосновательно приобретенное имущество и неосновательно сбереженное имущество. В первом случае имущественная масса приобретателя неосновательно возрастает, а во втором — неосновательно сохраняется, (сберегается). Предметом обязательства из неосновательного обогащения является имущество в самом широком смысле слова, т.е. любое улучшение имущественного положения приобретателя, любое имущественное благо, которое в обычных условиях гражданского оборота может быть предметом возмездной сделки. Такое улучшение может наступать вследствие поступления вещей в собственность или во владение приобретателя, передачи ему имущественных прав, освобождения приобретателя от имущественных обязанностей перед третьими лицами, выполнения работ или оказания услуг, принятия потерпевшим поручительства за приобретателя перед третьим лицом, выдачи потерпевшим в пользу приобретателя банковской гарантии и т.п.

5. Вещи, которые могут составлять неосновательное обогащение, могут быть как индивидуально-определенными, так и родовыми. Что касается приобретения индивидуально-определенных вещей, то неосновательным обогащением здесь является не приобретение права собственности на вещь (право собственности остается у собственника, который сохраняет возможность истребовать вещь посредством предъявления виндикационного иска в соответствии со ст. 301 ГК РФ), а владение, т.е. фактическое обладание вещью, которое, несомненно, само по себе — имущественное благо. Что касается неосновательно приобретенных родовых вещей, то здесь, как показывает анализ юридической литературы, по вопросу права собственности на такие вещи единства во взглядах не наблюдается.

В ряде работ выражается мнение, что у приобретателя возникает право собственности на неосновательное обогащение в виде приобретения родовых вещей (см., например: Толстой Ю.К. Обязательства из неосновательного приобретения или сбережения имущества // Вестник ЛГУ. 1973. N 5. С. 136 — 137; Советское гражданское право. Учебник. Ч. II / Под ред. В.А. Рясенцева. М., 1987. С. 433), в других высказывается противоположное суждение (см.: Чернышев В.И. Обязательства из неосновательного приобретения или сбережения имущества. Ярославль, 1977. С. 73).

Основной довод сторонников первой точки зрения состоит в невозможности виндицирования родовых вещей, в силу чего потерпевшему возвращаются в натуре вещи того же рода, а не те же самые, которые составляли неосновательное обогащение, что особенно очевидно на примере возврата таких родовых вещей, как деньги. Справедливо обращается внимание также на то, что если бы право собственности оставалось на стороне потерпевшего, то между ним и приобретателем существовало бы правоотношение вещно-правовое, а не обязательственное, каковым является обязательство из неосновательного обогащения. Довод сторонников противоположной точки зрения сводится к тому, что ни ст. 218, ни ст. 1002 — 1009 ГК РФ не квалифицируют неосновательное приобретение имущества в качестве основания возникновения права собственности.

Первая точка зрения представляется более обоснованной. Так, ГК прямо не предусматривает возникновения права собственности у незаконного владельца. Однако господствующая в российском праве доктрина и судебная практика стоит на позиции возможности возникновения права собственности у незаконного владельца (неосновательного приобретателя, если пользоваться терминологией ст. 1102 ГК РФ) при наличии предусмотренных ст. 302 обстоятельств, препятствующих истребованию вещи собственником. Невозможность виндикации родовых вещей не исключает аналогичного подхода к возможности возникновения права собственности на неосновательно приобретенное имущество в виде таких вещей у приобретателя.

Впрочем, несмотря на значительный теоретический интерес затронутого вопроса, следует заметить, что для целей применения правил ст. 1104 ГК о возврате неосновательного обогащения выбор одной из рассмотренных выше позиций не имеет определяющего значения, поскольку возврат потерпевшему в натуре такого имущественного блага, как владение вещью, невозможен без возврата потерпевшему самой вещи.

6. Для возникновения обязательства из неосновательного обогащения, как правило, необходимо наличие совокупности следующих обстоятельств:

1) возрастание или сбережение имущества (неосновательное обогащение) на стороне приобретателя;

2) невозрастание или уменьшение имущества (убытки) на стороне потерпевшего;

3) убытки потерпевшего являются источником обогащения приобретателя (обогащение за счет потерпевшего);

4) отсутствие надлежащего правового основания для наступления вышеуказанных имущественных последствий.

Первое из перечисленных условий предполагает увеличение экономической ценности имущественной массы приобретателя либо сохранение этой ценности на прежнем уровне.

Второе условие предполагает несение потерпевшим расходов или утрату принадлежащего ему имущества либо непоступление имущества (доходов, вещей), которое должно было бы поступить.

Неосновательное обогащение в форме приобретения имущества предполагает возрастание имущественной массы приобретателя за счет невозрастания или уменьшения имущества потерпевшего. Неосновательное обогащение в форме сбережения имущества предполагает неубывание имущественной массы приобретателя за счет расходования имущества потерпевшего.

Например, лицо, ошибочно оплатившее счет, предъявленный другому лицу, вправе требовать возврата неосновательно сбереженных денежных средств от действительного должника. В качестве другого примера неосновательного обогащения можно привести исполнение должником кредитору, уступившему свое требование другому лицу.

В этом случае, если должник не был письменно уведомлен о состоявшемся переходе прав кредитора к другому лицу, новый кредитор вправе истребовать исполненное должником от прежнего кредитора как неосновательно полученное имущество. В то же время денежные средства, уплаченные за пользование имуществом, предоставленным по недействительному договору, могут считаться неосновательно полученными лишь в части, превышающей размер причитающегося собственнику имущества возмещения.

Неисполнение обязательств (как договорных, так и внедоговорных) по передаче имущества или уплате денежных средств не образует состава неосновательного сбережения имущества, так как в этом случае имеет место неуменьшение имущественной массы должника, но отсутствует взаимосвязанное с этим уменьшение имущественной массы кредитора.

7. Отсутствие надлежащего правового основания для обогащения как условие его неосновательности означает, что ни нормы законодательства, ни условия сделки не позволяют обосновать правомерность обогащения. По существу, указанное условие наступления обязательств из неосновательного обогащения представляет собой отрицательный факт. С процессуальной точки зрения это означает, что потерпевший не обязан доказывать отсутствие оснований для обогащения приобретателя. На потерпевшем лежит бремя доказывания факта обогащения приобретателя, включая количественную характеристику размера обогащения, и факта наступления такого обогащения за счет потерпевшего. Бремя доказывания наличия основания для обогащения за счет потерпевшего лежит на приобретателе.

8. В отличие от обязательств из причинения вреда, обязанность возвратить неосновательное обогащение возникает независимо от того, явилось ли такое обогащение результатом поведения приобретателя имущества, самого потерпевшего, третьих лиц или произошло помимо их воли (п. 2 ст. 1102 ГК РФ). Иными словами, в качестве оснований возникновения рассматриваемого обязательства могут выступать любые юридические факты — как правомерные и неправомерные действия, так и события (стихийные бедствия и другие природные явления и т.п.).

В УК РФ могут ввести статью о незаконном обогащении

blinow61 / Depositphotos.com

В Госдуму внесен пакет законопроектов, направленных на системное противодействие коррупции. Их авторами выступила группа депутатов нижней палаты парламента во главе с Сергеем Мироновым.

Парламентарии предлагают включить в Уголовный кодекс статью о незаконном обогащении – значительном превышении (на сумму более 5 млн руб.) стоимости активов должностного лица над размером его законных доходов. За такое деяние планируется наказывать штрафом в размере до пятикратной суммы незаконного обогащения с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок от года до трех лет, либо лишением свободы на срок до двух лет со штрафом в размере не менее половины суммы незаконного обогащения.

Повышенная ответственность предусмотрена для случаев, если незаконное обогащение совершено лицом, занимающим государственную должность РФ или субъекта РФ, главой органа местного самоуправления, а также если обогащение совершено в крупном (превышение стоимости активов над размером законных доходов на сумму более 10 млн руб.) или особо крупном (превышение на сумму более 20 млн руб.) размерах.

В случае одобрения инициативы 1 в примечании к новой статье будут расшифрованы понятия активов (к ним отнесены объекты недвижимости, транспортные средства, ценные бумаги, иное имущество, принадлежащее должностному лицу или используемое им, а также обязательства имущественного характера) и законных доходов (под ними понимаются доходы, сведения о которых в соответствии с законодательством РФ представляются должностным лицом или претендентом на должность представителю нанимателя). Также будет очерчен круг должностных лиц, которым может быть вменено совершение рассматриваемого преступления. Таковыми признаются лица, обязанные в соответствии с законодательством РФ представлять представителю нанимателя (работодателю) сведения о своих доходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера.

При этом вторым законопроектом 2 может быть введена административная ответственность за превышение стоимости активов должностного лица над размером его законных доходов при отсутствии признаков уголовно наказуемого деяния. Депутаты считают, что достаточным наказанием за такое нарушение станет дисквалификация на срок от двух до трех лет. Также документом устанавливаются:

  • обязанность должностных лиц по предоставлению сведений представителю нанимателя (работодателю) о доходах и расходах своих совершеннолетних детей, обязанность бывших должностных лиц по предоставлению сведений о своих доходах и расходах в течение последующих трех лет после увольнения с должности;
  • конкретные виды имущества, в отношении которых необходимо представлять соответствующие сведения (к ним отнесены объекты недвижимости (земельные участки, жилые дома, квартиры, дачи, гаражи, иные объекты недвижимости), транспортные средства, ценные бумаги, акции (доли участия, паи в уставных (складочных) капиталах организаций), денежные средства (в наличной и безналичной форме), иностранная валюта, а также иное имущество, стоимость которого превышает 500 МРОТ);
  • запрет на осуществление должностными лицами на постоянной и безвозмездной основе фактического пользования (в отсутствие договора или иного правового основания) земельными участками, другими объектами недвижимости, транспортными средствами, иным принадлежащим физическим или юридическим лицам имуществом, если его стоимость превышает 500 МРОТ;
  • право Генерального прокурора РФ и подчиненных ему прокуроров инициировать проверку сведений о доходах и расходах должностных лиц.

УК предлагается дополнить статьей о незаконном обогащении должностного лица

19 июля в Госдуму внесен пакет поправок, направленных на усиление контроля по недопущению коррупции в отношении должностных лиц, обязанных декларировать свои доходы и расходы.

Так, законопроектом № 757818-7 предусматривается дополнение УК РФ новой статьей – «Незаконное обогащение». Таковым является значительное превышение стоимости активов должностного лица над размером его законных доходов. Как указывается в пояснительной записке, вводимая статья предполагает дифференциацию по квалифицирующему признаку и наличие специальных составов в зависимости от должности лица и объема незаконного обогащения. В статье имеются примечания, разъясняющие, что понимается под активами, законными доходами, незаконным обогащением в крупном размере, а также кто признается должностным лицом в соответствии с данной нормой.

Законопроектом предлагается в ч. 1 ст. 31 УПК указать, что мировому судье не подсудны уголовные дела по ч. 1 ст. 290.1 УК. Данную норму, согласно документу, стоит закрепить в законе после указания о неподсудности ч. 1 ст. 290 УК. При этом действующая редакция ч. 1 ст. 31 УПК не содержит ссылку на то, что мировому судье не подсудны такие дела.

Также предлагается указать, что в соответствии со ст. 46 УК штраф устанавливается в размере от 5 тыс. руб. до 1 млн руб. (ранее было до 5 млн руб.) или в размере зарплаты или иного дохода осужденного за период от двух недель до пяти лет, либо исчисляется в величине, кратной стоимости предмета или сумме коммерческого подкупа или взятки, либо сумме незаконного обогащения.

Читайте так же:  Планирование и отчетность в прокуратуре

Законопроектом № 757870-7 предусматривается внесение изменений в отдельные законодательные акты, которыми контролируются доходы и расходы должностных лиц, обязанных в соответствии с законодательством РФ их декларировать. В частности, предлагается создать механизм, устанавливающий ответственность для таких лиц за несоответствие их расходов уровню законных доходов.

В комментарии «АГ» адвокат КА «Московская городская коллегия адвокатов» Павел Гейко указал, что изложенные в примечаниях к ст. 290.1 УК формулировки понятий очень размыты. «Понятие активов должностного лица включает в себя все виды имущества, однако не указывается период возникновения прав на эти активы. Расходы должностного лица, которые не повлекли увеличения активов (расходы на услуги и другие), не учитываются при определении разницы между стоимостью активов и законными доходами. Кроме того, не установлено, какое именно из понятий “должностного лица” используется в ст. 290.1 УК», – отметил он. Павел Гейко добавил: в примечании к статье прописано, что законными доходами являются задекларированные доходы, однако задекларировать можно и доходы, полученные с нарушением закона. Также в примечании не указан период, за который учитываются доходы. Кроме того, по его мнению, превышение расходов в 5 млн руб. – слишком маленькая сумма по нынешним ценам для уголовного преследования.

Павел Гейко обратил внимание на то, что в пояснительной записке сказано о безрезультатности, неэффективности и недостаточности мер, содержащихся в законодательстве о противодействии коррупции. С этим согласиться нельзя, полагает эксперт: «Мер хватает, но хромает их применение».

Адвокат отметил, что пояснения к законопроекту повторяют сам документ, не мотивированны, не содержат фактических данных, анализа применения имеющихся норм, не выявляют проблем в существующем регулировании. «Проект сырой. Кроме того, не соблюдена юридическая техника, в том числе по той причине, что научное и профессиональное сообщества к его разработке привлечены не были», – резюмировал Павел Гейко.

Адвокат, партнер консалтинговой группы G3 Александр Татаринов посчитал, что инициатива является логичным продолжением курса по борьбе с коррупцией и незаконными доходами чиновников. Он указал, что сейчас приобретенные на сомнительные средства активы изымаются в пользу государства на основании Закона «О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и иных лиц их доходам». В случае принятия законопроекта, полагает он, должностных лиц будут привлекать к уголовной ответственности, что соотносится со ст. 20 Конвенции ООН против коррупции и является частью мировой практики.

«Данный правовой механизм уже доказал свою эффективность в странах с высоким уровнем коррупции. С 1970-х гг. уголовная ответственность для чиновников, которые не могут объяснить происхождение своего имущества, введена в Гонконге. Всего за 30 лет страна с одним из самых коррумпированных госаппаратов смогла подняться на 15-е место в рейтинге восприятия коррупции. Среди европейских стран можно выделить Бельгию и Литву, в которых действуют аналогичные нормы», – пояснил Александр Татаринов.

По мнению адвоката, введение статьи о незаконном обогащении является радикальным шагом, который, хотя и может показаться избыточным, станет эффективным способом избавления государства от нечистых на руку чиновников.

Проблемы и перспективы криминализации незаконного обогащения публичных должностных лиц Текст научной статьи по специальности « Государство и право. Юридические науки»

Аннотация научной статьи по государству и праву, юридическим наукам, автор научной работы — Щедрин Николай Васильевич

В статье рассматриваются дискуссионные вопросы реализации в российской правовой системе рекомендаций статьи 20 Конвенции ООН о введении уголовной ответственности публичных должностных лиц за незаконное обогащение . Автор анализирует аргументы «за» и «против», обосновывает необходимость криминализации этого явления и предлагает проект редакции статьи 2891 « Незаконное обогащение » Уголовного кодекса Российской Федерации.

Похожие темы научных работ по государству и праву, юридическим наукам , автор научной работы — Щедрин Николай Васильевич,

PROBLEMS AND PROSPECTS OF CRIMINALIZATION OF ILLICIT ENRICHMENT OF PUBLIC OFFICIALS

The article discusses the controversial issues of the implementation in the Russian legal system of the recommendations of Article 20 of the UN Convention on the Criminalization of Public Officials for Illegal Enrichment . The author analyzes the arguments «for» and «against», justifies the need for criminalization of this phenomenon and proposes a draft revision of article 2891 « Illegal enrichment » of the Criminal Code of the Russian Federation.

Текст научной работы на тему «Проблемы и перспективы криминализации незаконного обогащения публичных должностных лиц»

? DOI: 10.24411/2072-4098-2020-10127 Проблемы и перспективы криминализации незаконного обогащения публичных должностных лиц

Н.В. Щедрин главный научный сотрудник Центра противодействия коррупции и правовых экспертиз Сибирского федерального университета, профессор кафедры деликтологии и криминологии Юридического института Сибирского федерального университета, профессор, доктор юридических наук (г. Красноярск)

Николай Васильевич Щедрин, [email protected]

«Если мои обвинения ложны, отчитайся: какое имущество ты получил от отца, насколько умножил его, ведя дела в суде, на какие деньги приобрел дом, выстроил тускульскую и помпейскую усадьбы, потребовавшие огромных расходов? Если же ты об этом умалчиваешь, то кто может усомниться в том, что богатства эти ты собрал, пролив кровь сограждан и принеся им несчастья?»

Инвектива против Марка Туллия Цицерона

Статья 20 Конвенции ООН против коррупции рекомендует государствам-участникам «при условии соблюдения своей конституции и основополагающих принципов своей правовой системы» рассмотреть «возможность принятия таких законодательных и других мер, какие могут потребоваться, с тем чтобы признать в качестве уголовно наказуемого деяния, когда оно совершается умышленно, незаконное обогащение, то есть значительное увеличение активов публичного должностного лица, превышающее его законные доходы, которое оно не может разумным образом обосновать». 9 декабря 2003 года Конвенция без оговорок была подписана Россией и 8 марта 2006 года ратифицирована (см. [14]).

Хотя попытки воплотить указанную рекомендацию не прекращаются (см. [1, 15, 16]), судя по всему, криминализация неза-

конного обогащения не входила в планы российской правящей элиты уже в момент ратификации 1. Как известно, уголовный закон обратной силы не имеет. И чем далее затягивается процесс принятия закона, тем больше шансов сохранить неправедно нажитое имущество. Для сдерживания законодательных инициатив создается соответствующий пропагандистский антураж (см. [17, 18]), обосновывается, что криминализация незаконного обогащения якобы противоречит основополагающим принципам российского права.

Суть самого распространенного аргумента «против» сводится к тому, что преследование граждан за незаконное обогащение нарушает презумпцию невиновности, закрепленную в Конституции Российской Федерации (ст. 49) и Уголовно-процессуальном кодексе Российской Феде-

1 В ратификационном заявлении, содержащем перечень статей, в отношении которых Россия обладает юрисдикцией, статьи под номером 20 не значится.

рации (ст. 14), а предлагаемая Конвенцией и законопроектами редакция якобы возлагает обязанность по доказыванию законности приобретения имущества на обвиняемого.

Другой основной контраргумент обоснован тем, что криминализация незаконного обогащения якобы противоречит принципу вины (статья 5 Уголовного кодекса Российской Федерации; далее — УК РФ), ведь в статье 20 Конвенции рекомендуется признавать уголовно наказуемым незаконное обогащение, «когда оно совершается умышленно». А поскольку доказать умысел в преступном приращении имущества трудно, мы якобы «скатываемся» к объективному вменению. В случае если факты преступного происхождения (хищения, взятки и т. д.) все-таки будут доказаны, то в существующем уголовном законодательстве уже имеется достаточно средств для привлечения виновных к ответственности (см. [22, 23]).

На мой взгляд, указанные контраргументы достаточно легко опровергаются. Ни в Конвенции, ни в одном из предлагаемых законопроектов доказывание не возлагается на виновного. Умысел в незаконном обогащении должен доказываться так же, как и в случае привлечения за любое другое преступление. В статье 20 Конвенции и в предлагаемых к введению в УК РФ новеллах речь идет не о преступном, а о незаконном обогащении. Если в первом случае имеет значение уголовная противоправность приращения активов, то во втором — обогащение в результате нарушения норм других отраслей законодательства: служебного, финансового, гражданского. Однако противники имплементации намеренно или по юридической безграмотности ставят между этими категориями знак равенства, всячески затушевывая очевидную для юриста разницу между правонарушениями и преступлениями.

В связи с этим следует обратить внимание на ряд положений российского законодательства, которые уже сейчас трактуют

некоторые виды обогащения как противоречащие закону.

Основания возникновения и прекращения права собственности, а также наиболее общие границы его реализации определяются разделом II «Право собственности и другие вещные права» Гражданского кодекса Российской Федерации (далее -ГК РФ). Правила передачи имущества, исполнения имущественных обязательств и их защиты регулируются и другими разделами ГК РФ. Право собственности возникает и прекращается на основании закона либо договора. Для приобретения права собственности на некоторые виды имущества к тому же требуется государственная регистрация. Любое незаконное обладание имуществом может влечь за собой, с одной стороны, защиту прав законного владельца, с другой стороны, неблагоприятные для незаконного владельца последствия, предусмотренные в различных отраслях права. В гражданском праве для этого используется широкий набор различных средств, среди которых следует выделить виндика-ционные иски (истребовании вещи из чужого незаконного владения) и кондикционные иски (требование о возврате неосновательно полученного).

В принципе обогащение — это не только нормальное, но и полезное для благосостояния индивида, общества и государства явление. Стремление к обогащению, как бы мы к этому не относились, является одной из главных «пружин» развития современной цивилизации. Для реализации субъективного права на обогащение в законодательстве любого государства закреплены правила легального перемещения материальных благ от одного субъекта гражданского оборота к другому. Россия в этом плане, как видим, — не исключение.

Но еще в римском праве появились конструкции, в основе которых лежит идея недопустимости неосновательного обогащения, при котором приобретение (прирост) и сбережение (экономия) какого-либо материального блага являются неправомер-

ными, поскольку это противоречит устоям общества, основам нравственности и морали (см. [4, с. 5-6; 6, с. 9]). Неосновательное обогащение нарушает принципы социальной справедливости и при широком распространении этого явления создает угрозу хаоса в имущественных отношениях и в конечном счете грозит социальными потрясениями и катаклизмами.

Упречность неосновательного обогащения прослеживается в законодательстве практически всех зарубежных государств вне зависимости от того, к какой правовой семье оно принадлежит: романской, германской или англо-американской (см. [4, с. 71-119]). В ГК РФ имеется глава 60 «Обязательства вследствие неосновательного обогащения». Статьей 1102 ГК РФ предписывается, что «лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобретатель) за счет другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество (неосновательное обогащение)».

Иными словами, все перемены в имущественном положении лица должны быть основаны на законе и опосредованы договором, предписанием, сделкой и иным юридическим фактом, наличие которого необходимо для возникновения правоотношений по владению, пользованию или распоряжению имуществом.

Перемещение благ с нарушением правил, закрепленных в законодательстве, которое привело к приращению имущества одного лица за счет другого, влечет за собой ряд обязательств со стороны «обогатившегося». Иски, вытекающие из неосновательного обогащения (кондикционные иски) используются на практике для защиты любого безосновательного перемещения имущественного блага от потерпевшего к приобретателю (см. судебную практику [26]).

Развитие института неосновательного обогащения применительно к современным российским реалиям интенсивно исследуется в работах Ю.Г. Бозиевой, В.В. Былкова, В.В. Витрянского, А.В. Климовича, Т.И. Илларионовой, А.П. Ипатова, А.Л. Маковского, Д.В. Новака, Ю.К. Толстого, Т.Г. Соломиной и других цивилистов. Теория, законодательство и практика исходят из того, что неосновательное обогащение — «это обретение или сохранение имущества, осуществленное за счет другого субъекта без оснований, установленных законодательством посредством договора/сделки, или опираясь на другие правовые нормы» (см. судебную практику [26]). Как считает Д.В. Новак, «факт неосновательного обогащения может быть вызван самыми разными обстоятельствами — событиями, действиями приобретателя, потерпевшего или третьих лиц, причем действия эти могут быть как правомерными, так и неправомерными, а в последнем случае, как виновными, так и невиновными. Неосновательным обогащением может стать всякое имущество — деньги и вообще любые вещи, как индивидуально-определенные, так и определенные родовыми признаками, а также различные имущественные права. Неосновательное обогащение может выражаться как в приобретении права на имущество, так и в одном лишь фактическом завладении им» (см. [8]).

Несмотря на то, что по многим аспектам неосновательного обогащения в гражданском праве нет консенсуса, широкое использование этого древнего института в современных правовых системах подтверждает и закрепляет в правовых отношениях принципы неприемлемости неосновательного обогащения в современном обществе, а также предоставляет правовые средства (рычаги) для восстановления справедливого имущественного баланса.

На мой «нецивилистический» взгляд, неосновательное обогащение можно именовать незаконным 2 и возникающие вслед-

В первом словосочетании акцент делается на отсутствии оснований для обладания имуществом, а во вто-

ствие этого обязательства — только один из инструментов в обширном и разнообразном наборе гражданско-правовых средств, обеспечивающих соблюдение правил имущественного оборота: от признания сделок недействительными до принудительного изъятия имущества.

Обращение к неосновательному обогащению и другим институтам гражданского права в контексте настоящей статьи преследует несколько целей.

Во-первых, хотелось еще раз обратить внимание юристов и неюристов на то, что даже неосновательное обогащение считалось и считается явлением предосудительным, которое расценивается как негативный юридический факт, порождающий обязательства обогатившегося перед потерпевшим. Так почему же общество должно более снисходительно относиться к обогащению, которое стало результатом нарушения других правил имущественного оборота, установленных другими нормами гражданского права?

Во-вторых, это помогает обозначить и оценить возможности гражданско-правовой отрасли в борьбе с незаконным обогащением.

И, наконец, в-третьих, если уголовно-правовая норма об ответственности за незаконное обогащение будет принята, то она, естественно, будет бланкетной, то есть опирающейся на нормы других отраслей права, прежде всего гражданского.

Исторически сложилось так, что термин «неосновательное обогащение» используется в науке гражданского права применительно к достаточно узкой группе обязательств. Тем не менее этот гражданско-правовой институт — специфический сегмент незаконного обогащения. Помимо него в гражданском праве есть еще ряд институтов, маркирующих перемещение имущества как незаконное и предусматривающих различные варианты его

Арсенал борьбы с незаконным перемещением имущества не исчерпывается только гражданско-правовыми средствами. В силу специализации отраслей права в гражданско-правовой отрасли задаются основные правила имущественного оборота, в моей трактовке — правила безопасности. Некоторые из правил имущественной безопасности закрепляются в диспозициях других отраслей права: в диспозициях административного законодательства — правила повышенной безопасности, а в диспозициях статей Особенной части Уголовного права — правила особой безопасности (подробнее см. [10, с. 27]). Нарушение правил безопасности, закрепленных в указанных отраслях, влечет за собой соответствующие санкции. Уголовные правонарушения (преступления) против собственности (гл. 21 УК РФ) по своей конструкции представляют собой правила особой имущественной безопасности (тайное хищение (ст. 158 УК РФ), открытое хищение (ст. 161 УК РФ), нарушение которых влечет применение уголовно-правовых санкций. Правила особой имущественной безопасности предусмотрены и в других главах УК РФ, например легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных незаконным путем (ст. 174 УК РФ), приобретение или сбыт имущества, заведомо добытого преступным путем (ст.175 УК РФ) и т. д.

Из сказанного следует, что различные формы незаконного обогащения порицаемы в нормах как частного, так и публичного права. Для реагирования средствами частноправовых отраслей имеет значение наличие вреда конкретному лицу, а для подключения арсенала публично-правовых отраслей должна быть угроза или реальное причинение существенного вреда неопределенному кругу лиц, то есть необходима общественная опасность. Основаниями

Читайте так же:  Приказ министерства здравоохранения 122

ром — на законности обладания этим имуществом. Но, с одной стороны, все основания для обладания имуществом или правом на имущество должны быть законными, а с другой — законность обладания должна быть подтверждена соответствующими основаниями.

для дисциплинарной и административной деликтолизации служит повышенная общественная опасность деяния, а для криминализации — особая общественная опасность. Соответственно, гражданско-правовые средства нацелены на восстановление имущественных прав конкретных физических или юридических лиц и применяются по их инициативе, а в публичных отраслях (служебно-трудовое, финансовое, административное, уголовное) реагирование осуществляется в интересах неопределенного круга лиц и преимущественно по инициативе государства.

Специализация частных и публичных отраслей права — один из методологических приемов, облегчающих правоприменение, но это «разделение труда» никогда окончательно не завершится. В гражданское право и гражданский процесс «вмонтирован» учет публичных интересов, а в уголовном судопроизводстве учитываются и интересы конкретного потерпевшего (дела частного обвинения, гражданский иск в уголовном процессе и т. п.). Центробежная и центростремительная тенденции уравновешивают друг друга. И наряду со стремлением к специализации отраслей (дивергенции) периодически возникает необходимость в еще большей их конвергенции.

Для достижения кумулятивного эффекта в противодействии незаконному обогащению могут и должны быть задействованы средства, предусмотренные в различных отраслях законодательства. Незаконное обогащение является именно той сферой, где частные и публичные интересы «завязаны» в тугой узел. И «развязать» его только средствами, которые предоставляет гражданское законодательство, невозможно. Это особенно касается ситуаций, когда есть выгодоприобретатель, но не установлен потерпевший. Точнее, потерпевший, он же законный владелец имущества в подавляющем большинстве случаев имеется, (возможно, «коллективный»), но имя его неизвестно и по разным причинам его нельзя установить.

Проиллюстрирую сказанное типичной в следственной практике ситуацией. У подозреваемого в краже проводится обыск, в ходе которого обнаруживается имущество, явно не принадлежащее ни потерпевшему от кражи, ни подозреваемому. Однако поскольку владельцы этого имущества с заявлением о похищении не обращались, найти законного владельца имущества и признать его потерпевшим не представляется возможным. А такой коллективный потерпевший, как государство, не всегда замечает, как его вороватые «слуги» перекладывают средства из государственного кармана в собственный.

Очень часто потерпевший просто не желает быть потерпевшим, поскольку не заинтересован в возврате имущества только потому, что огласка перемещения его законного имущества грозит ему крупными неприятностями. Возможно, его запугали или он передал свое имущество в качестве взятки, или посредством передачи уклонился от налогов, сборов и иных законных об-ременений. Не так уж редки случаи, когда в результате многозвенной и незаконной перемены владельцев («вор у вора дубинку украл») отыскать законного собственника практически невозможно. Кого, например, можно считать собственниками «воровского общака»?

Тем не менее обогащение за счет неустановленных владельцев имущества тоже следует считать незаконным (неосновательным) по той простой причине, что оснований для приобретения правомочий собственника и возникновения иных вещных прав, предусмотренных в разделе II ГК РФ, не было и они надлежащим образом не закреплены в договоре или ином документе.

К сожалению, в теории гражданского права на этот счет гораздо меньше ясности, чем хотелось бы. Статья 238 ГК РФ, хотя и регламентирует прекращение права собственности лица на имущество, которое не может ему принадлежать, но, судя по комментариям, она распространяется на вещи, изъятые из гражданского оборота и огра-

ниченные в нем. А если это вещи, оборот которых не ограничен? Или недвижимость, приобретенная с грубейшим нарушением законных процедур, как это было в период приватизации 1990-х годов?

В незаконном (неосновательном) обогащении есть две взаимоувязанные грани:

1) необоснованное приращение имущества у выгодоприобретателя;

2) лишение возможности владеть, пользоваться и распоряжаться имуществом законного владельца.

Гражданско-правовые способы — это реакция не столько на первое, сколько на второе. Кондикционные иски пригодны для случаев, когда имеется конкретный потерпевший, считающий, что его имущественные права нарушены, и желающий отстоять их в суде. Да и поводом для уголовно-правового реагирования главным образом служит заявление законного владельца, лишившегося принадлежащих ему правомочий. Причем упор традиционно делается на преступный способ такого лишения (кража, грабеж, мошенничество и т. д.).

Тем не менее не без влияния «мировой моды» в последние десятилетия в России пробивается осознание того, что незаконное обогащение почти так же общественно опасно, как и преступное. Любопытно, что в первоначальной редакции статьи 174 УК РФ предусматривалась уголовная ответственность за легализацию (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенного незаконным путем. «Указание на незаконность (а не на преступность) означает, что имущество . может быть приобретено не только, скажем в результате незаконной предпринимательской деятельности, уклонения от уплаты налогов либо хищения, но и иным незаконным путем, например, в результате неосновательного обогащения», — писал комментировавший состав этого преступления авторитетный специалист в области уголовного права П.С. Яни (см. [13, с. 114]).

Но по ряду причин эта «романтическая» линия уголовно-правовой борьбы с незакон-

ным обогащением была прервана. После 2001 года состав был переформатирован, «раздвоился», и в настоящее время двух статьях УК РФ (174 и 174.1) уже предусмотрена уголовная ответственность за легализацию (отмывание) денежных средств или иного имущества, добытого преступным путем. Такая метаморфоза требует отдельного исследования. Полагаю, что в этом немалую роль сыграло опасение так называемой элиты лишиться значительной части богатств сомнительного происхождения, а вовсе не ратификация Конвенция об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности (см. [27, 28]), как принято считать. Конвенция, конечно, рекомендует странам-участникам минимум — борьбу с отмыванием преступных доходов, но вовсе не запрещает национальному законодателю преследовать в уголовном порядке лиц, отмывающих незаконные доходы.

Для эффективной борьбы с отмыванием незаконных доходов надо «лошадь поставить впереди телеги», то есть вначале решить проблему с криминализацией получения незаконных доходов, а потом уже использовать уголовно-правовые средства, препятствующие их отмыванию. Полагаю, что если человечество не желает и дальше истреблять себя в революциях и войнах, то такой шаг предстоит сделать. Незаконное обогащение государств, социальных групп, отдельных индивидов — серьезный фактор глобальной поляризации на нищих и сверхбогатых, неизбежно ведущий нас к новым социальным потрясениям. Уверен, что рано или поздно наше государство, да и мировое сообщество в целом придут к необходимости установить более эквивалентные отношения между вкладом каждого в общественное благосостояние и размером личного богатства. И современные цифровые технологии позволяют без особого труда отслеживать эту пропорциональность. Прозрачность финансовых операций и контроль за их перемещением — современный тренд. Он,

например, наглядно проявляется в борьбе с офшорами.

Но движение к деликтолизации и криминализации незаконного обогащения будет происходить постепенно, по мере формирования соответствующих предпосылок и создания необходимых ресурсов. В настоящее время сложились подходящие условия для реализации рекомендаций статьи 20 Конвенции ООН против коррупции — криминализации незаконного обогащения публичных должностных лиц. Необходимость этого шага стала особенно ощущаться в связи с принятием в 2008 году Федерального закона «О противодействии коррупции», а также пакета сопровождающих и развивающих положения закона нормативных правовых актов. Видеосюжеты задержания должностных лиц, уличенных в коррупционных деяниях, часто сопровождаются демонстрацией обнаруженных у них предметов роскоши. При этом богатейшие «залежи» отнюдь не природного происхождения «разумным образом» не могут объяснить не только сам подозреваемый, но и представители правоохранительных структур. Разве только феноменом реинкарнации -ведь стоимость приобретенного в период службы имущества порой настолько значительно превышает законные доходы подозреваемых, обвиняемых, подсудимых и осужденных, что для их приобретения даже при высокой заработной плате им надо было круглосуточно работать в течение нескольких жизней 3.

В последние десятилетия служебное законодательство дополнено специальными

запретами и обязанностями, которые по своей природе и сути являются антикоррупционными правилами безопасности (подробнее см. [9, с. 52-71]). Источники доходов публичных должностных лиц строго регламентированы законодательством и должны быть прозрачны для контролирующих органов и в определенных случаях для населения. Лица, занимающие (замещающие) государственные и муниципальные должности, государственные и муниципальные служащие обязаны ежегодно представлять сведения не только о своих доходах, но и о доходах, имуществе и обязательствах имущественного характера супруга (супруги) и несовершеннолетних детей (см. [29, статьи 71-125; 30, статьи 12-151; 31, статьи 15-202]). Ряд должностных лиц обязаны декларировать еще и расходы, а в случае расхождения доходов и расходов объяснить эти расхождения (см. федеральные законы [31, 32]).

Нарушение правил, установленных законодательством, является правонарушением и влечет за собой санкции, предусмотренные служебным, гражданским и другими отраслями законодательства. Так, в соответствии со статьей 17 Федерального закона от 3 декабря 2012 года № 230-ФЗ «О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и иных лиц их доходам» (далее -Закон № 230-ФЗ) Генеральный прокурор Российской Федерации или подчиненные ему прокуроры при получении материалов, предусмотренных частью 3 статьи 16 этого закона, в порядке, установленном за-

3 Так, например, во время обыска на даче Губернатора Сахалинской области Александра Хорошавина нашли почти 700 миллионов рублей. А еще у семьи Хорошавина были несколько квартир в Москве, дом на Рублевке, с полдюжины автомобилей класса «люкс», много драгоценностей и ювелирных украшений. Особая слабость у бывшего начальника Сахалина была к часам. В его коллекции их насчитали 195 штук. Самые дорогие стоили 700 тысяч долларов (см.: Дело Хорошавина. За что экс-губернатор Сахалина получил 13 лет // МТРК «Мир». URL:https://mir24.tv/news/16290911/delo-horoshavina-za-chto-eks-gubernator-sahalina-poluchil-13-let).

А в ходе расследования по делу полковника Дмитрия Захарченко следователи обнаружили у офицера и членов его семьи 13 квартир, 14 машино-мест в элитных районах Москвы, четыре автомобиля, слиток золо-

та весом 500 граммов, часы Rolex и драгоценности, а также валюту, сумма которой в рублевом эквиваленте составляет более девяти миллиардов рублей. Позднее по делу полковника Дмитрия Захарченко дополнительно арестованы денежные купюры, сумма которых в рублевом эквиваленте составляет более одного миллиарда рублей (см.: Бастрыкин: для матери Захарченко 600 тысяч евро были мелочью // BECTM.RU. URL: https://www.vesti.ru/doc.html? >

конодательством о гражданском судопроизводстве, обращаются в суд с заявлением об обращении в доход Российской Федерации земельных участков, других объектов недвижимости, транспортных средств, ценных бумаг, акций (долей участия, паев в уставных (складочных) капиталах организаций), в отношении которых лицом, замещающим (занимающим) одну из должностей, указанных в пункте 1 части 1 статьи 2 этого закона, не представлено сведений, подтверждающих их приобретение на законные доходы.

Одновременно с этим 3 декабря 2012 года пункт 2 статьи 235 «Основания прекращения права собственности» ГК РФ был дополнен подпунктом 8 в следующей редакции: «обращение по решению суда в доход Российской Федерации имущества, в отношении которого не представлены в соответствии с законодательством Российской Федерации о противодействии коррупции доказательства его приобретения на законные доходы».

И вот, наконец, «поскрипывая», российская «правоохранительная машина» двинулась в заданном парламентом направлении. По сведениям Генеральной прокуратуры, в 201 6 году удовлетворенных исков об изъятии в пользу государства незаконно нажитого имущества оказалось 15 из 29 — взыскано 12 объектов на сумму 34 миллиона рублей. Только за первое полугодие 2017 года выявлено 1,8 тысячи нарушений Закона № 230-ФЗ, к дисциплинарной ответственности привлечены 200 должностных лиц, а суды удовлетворили 13 исков на общую сумму в 229 миллионов рублей, взыскано четыре объекта недвижимости стоимостью 6,2 миллиона рублей (см. [7]).

Понятно, что с подобной трактовкой незаконного обогащения и принудительным изъятием неизвестно откуда «свалившегося» на чиновника имущества согласны далеко не все. В конституционности такого подхода сомневаются не только незаконно обогатившиеся, но и некоторые представи-

тели судебной ветви власти.

Так, Стерлитамакский районный суд Республики Башкортостан, рассмотрев исковые требования исполняющего обязанности прокурора Республики Башкортостан о взыскании в доход Российской Федерации с гражданки Е.В. Колесник, являющейся муниципальной служащей, и ее супруга гражданина А.Ю. Колесника стоимости приобретенного в 2014 году и впоследствии проданного автомобиля в размере 2 800 000 рублей согласился с доводами истца об отсутствии сведений о приобретении этого имущества на законные доходы и решением от 25 ноября 2015 года указанные исковые требования удовлетворил.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Башкортостан, на рассмотрении которой находилась аппелляционная жалоба, поданная ответчиками на решение суда первой инстанции, определением от 3 марта 2016 года приостановила производство и обратилась в Конституционный Суд Российской Федерации с запросом о проверке конституционности подлежащих применению в этом деле положений подпункта 8 пункта 2 статьи 235 ГК РФ и статьи 17 Федерального закона «О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и иных лиц их доходам».

Оставляя в стороне аргументацию, изложенную в мотивировочной части постановления, с которой заинтересованный читатель может ознакомиться самостоятельно, перейдем к резолютивной: Конституционный Суд Российской Федерации однозначно подтвердил конституционность оспариваемых положений федеральных законов (см. [34]).

Таким образом, сегодня в России имеются не только соответствующая законодательная база, но и практика признания незаконности обогащения должностных лиц, даже если источник их обогащения не установлен. Но достаточен ли для эффективной борьбы с незаконным обогащением потенциал гражданского и трудового права? Не

следует ли за незаконное обогащение чиновников в значительных размерах ввести уголовную ответственность?

Основания, критерии, факторы и принципы криминализации разработаны в трудах Г.А. Злобина, С.Г. Келиной, И.В. Лозинского, Н.А. Лопашенко, А.И. Коробеева, В.Н. Кудрявцева, В.И. Плоховой, Л.М. Про-зументова, П.А. Фефелова, В.Д. Филимонова, А.В. Шеслера и ряда других авторов (подробнее см. [2, с. 75-93]). Рассмотрим затронутую проблему в свете этих разработок.

Особая общественная опасность незаконного обогащения в значительных, крупных и особо крупных размерах, на мой взгляд, очевидна. Представители нынешней власти серьезно озабочены угрозой «цветных» («цветочных») революций. На борьбу с несистемной оппозицией, «пятыми колоннами», «иностранными агентами», «происками госдепа» и прочим «влиянием Запада» тратятся огромные ресурсы. При этом игнорируется очевидное — основными причинами любых революций являются внутренние противоречия, а наиболее весомым поводом для подобных потрясений служат вопиющее неравенство, крайнее недовольство собственной властью и невозможность ее сменяемости законным, конституционным путем.

В 2016 году доля национального дохода, приходящаяся на 10 процентов лиц с самыми высокими заработками (верхняя дециль по уровню доходов), составляла в Европе 37 процентов, в Китае — 41 процент, в США и Канаде — 46, в России — 47, в Африке южнее Сахары, Бразилии и Индии — около 55 процентов, на Ближнем Востоке — 61 процент (см. [35, с. 5]). А, как известно, неравновесные системы менее устойчивы, а соответственно, и менее безопасны. Если учесть, что в настоящее время за чертой

бедности находится не менее 20 миллионов наших сограждан (см. [36]), то в России имущественное расслоение уже достигла критического уровня. И хотя показатели имущественного разрыва в нашей стране не самые худшие в мире, ситуацию усугубляет убежденность большинства россиян в том, что богатство — вовсе не результат «трудов праведных». И для этих убеждений есть веские основания. Основные причины растущего имущественного неравенства в России связаны не столько с производственными и предпринимательскими талантами, сколько с «масштабным перетеканием государственного имущества в частные руки» (см. [35, с. 13]).

Между незаконным обогащением и неучтенным богатством можно, по сути, поставить знак равенства. Неучтенное не облагается налогами и сборами. Это — фундамент для теневой экономики и теневой политики, это — «резервный фонд» для коррупции. И сколько бы мы не ставили в законодательстве барьеров для обеспечения честной конкуренции, победу будут обеспечивать «коробки из-под ксероксов», набитые денежными купюрами неустановленного (читай — незаконного) происхождения 4.

Читайте так же:  Приказ минздрав россии от 05.12.2020 801н

Из сказанного следует, что незаконное обогащение — это опасное во всех отношениях явление, но особенно опасным оно становится, когда таким образом прирастает имущество публичных должностных лиц, которые определяют и обеспечивают вектор развития страны на всех уровнях и во всех сферах. Такие действия не только нарушают отношения справедливого распределения материальных благ в обществе, но и подрывают установленный в обществе порядок и авторитет публичной службы. Этот фактор дестабилизирует общество гораздо больше, чем несанкционированный, но справедливый протест против такого не-

19 июня 1996 года Аркадий Евстафьев и Сергей Лисовский — члены предвыборного штаба Бориса Ельцина, были задержаны при выносе из Дома правительства упаковки из-под пачек бумаги фирмы Xerox с 538 000 долларов США наличными. До настоящего времени происхождение и собственник этих денег, несмотря на расследование в рамках уголовного дела, не установлены (см.: Гольдфарб А. «Коробка из-под Ксерокса». Первая битва силовиков и либералов // Сноб. 2015. 18 июня).

законного обогащения. Незаконное пикетирование почему-то криминализировано, а незаконное обогащение нет.

Относительная распространенность незаконного обогащения публичных должностных лиц, по моему мнению, также не требует особых доказательств. Упомянутые нами резонансные дела, многомиллионные иски прокуроров — это только малая часть айсберга, истинные размеры которого «опунктирены» пока только в оппозиционных средствах массовой информации и интернете.

Попытки уменьшить масштабы этого опасного явления только с помощью средств, предоставляемых гражданским, служебным и финансовым правом, заведомо обречены на неудачу. Чем в настоящее время рискует чиновник, у которого обнаружено имущество, значительно превышающее его законные доходы? Его уволят с работы и после затратных процедур изымут незаконные доходы. Для виновника риски невелики — всего-то лишился имущества, которое по закону ему и так не принадлежит, а работу найдет другую. В то же время государство для того, чтобы вывести его «на чистую воду», провело огромную предварительную работу.

Одно из достижений современной антикоррупционной кампании как раз и состоит в том, что в России создана система отслеживания доходов публичных должностных лиц. Добровольно поступая на публичную службу, гражданин соглашается с ограничениями имущественного характера, заполняет справку о доходах, а затем делает это ежегодно. Таким образом, создан мощный ресурс для снижения масштабов незаконного обогащения уголовно-правовыми средствами. Возможность привлечения публичных должностных лиц к уголовной ответственности за незаконное обогащение создаст неплохой специально-предупредительный и общепредупредительный эффект.

Криминализация незаконного обогащения соответствует общеправовым принципам: международно-правовой необходи-

мости и допустимости, конституционной адекватности, системно-правовой непротиворечивости и процессуальной допустимости преследования (см. [5, с. 208-242]). Введение уголовной ответственности за незаконное обогащение рекомендовано статьей 20 Конвенции ООН против коррупции. Непротиворечивость этой идеи Основному закону России подтвердил Конституционный Суд Российской Федерации. Незаконное обогащение рассматривается в качестве правонарушения и другими отраслями права.

Некоторые исследователи считают, что основным препятствием для введения уголовной ответственности за незаконное обогащение является презумпция невиновности. Чтобы реализовать это предложение «в законодательный оборот параллельно с понятием «презумпция невиновности» необходимо будет ввести понятие «презумпция виновности» за незаконное обогащение, когда активы должностного лица многократно превышают его законные и задекларированные доходы. В рабочем первоначальном варианте презумпцией виновности можно считать обязанность обвиняемого (подсудимого) в коррупции должностного лица доказать на следствии и в суде легитимность и законность полученных ими доходов или имущества» ([3, с. 101]). Считаю, что подобная корректировка нам не помешает, тем более что лицо, добровольно поступающее на службу, соглашается со всеми ограничениями конституционных прав и свобод, имманентных публичному статусу.

Вместе с тем, на мой взгляд, и в рамках действующего законодательства нет особых проблем с доказыванием незаконности происхождения имущества. Возможно, дискуссия о презумпции вызвана недопониманием разницы между гражданским и уголовным процессами. В гражданском процессе бремя подтверждения обстоятельств по искам безосновательного обогащения ложится на приобретателя имущества (см. [25]).

Доказывание незаконного обогащения в уголовном процессе будет осуществляться, как обычно, стороной обвинения. Есть, правда, небольшая специфика. Наряду с другими обстоятельствами доказыванию подлежит нарушение правил, установленных нормами гражданского, финансового и служебного права. Но ведь это тоже не бог весть какое революционное нововведение. Я подсчитал, что 34 статьи УК РФ предусматривают ответственность за нарушение различных правил, 35 статей — за незаконные действия (усыновление, приобретение оружия и т. д.). И подобные законодательные конструкции почему-то «не противоречат принципам российского права».

На фоне детально прописанных требований к служебному поведению рассуждения о том, как трудно доказать умышленное нарушение правил законного приращения имущества, вызывают горькую улыбку. Еще можно представить, что чиновник не заметил приблудившуюся к его двору чужую овцу или по рассеянности не внес это животное в свою декларацию. Но насколько же небрежным и самонадеянным надо быть, чтобы не указать в декларации «приблудившееся» стадо или «приблудившийся» коттедж? Или в левом кармане случайно найти неизвестно как туда попавшие деньги, которых, впрочем, хватило на приобретение престижного авто.

Руководствуясь изложенным и опираясь на разработки специалистов-предшественников, еще раз предлагаю для обсуждения и критики проект новой статьи УК РФ 5.

Статья 2891. Незаконное обогащение

1. Незаконное обогащение, то есть приобретение публичным должностным лицом имущества, стоимость которого значительно превышает законные доходы этого лица, наказывается лишением свободы до пяти лет с конфискацией имущества, пре-

вышающего законные доходы публичного должностного лица, либо лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью с конфискацией имущества, превышающего законные доходы публичного должностного лица.

2. То же деяние, совершенное в крупном размере, наказывается лишением свободы до семи лет с конфискацией имущества, превышающего законные доходы публичного должностного лица.

3. То же деяние, совершенное в особо крупном размере, наказывается лишением свободы до десяти лет лишения свободы с конфискацией имущества, превышающего законные доходы публичного должностного лица.

1. Под публичным должностным лицом в настоящей статье понимается должностное лицо, выполняющее публичные функции и оказывающее публичные услуги. Перечень публичных должностных лиц устанавливается законодательством Российской Федерации.

2. Имуществом в настоящей статье признаются вещи (движимые и недвижимые), деньги и ценные бумаги, имущественные права.

3. Законными доходами публичного должностного лица в настоящей статье признаются документально подтвержденные имущественные выгоды в денежной или натуральной форме, полученные этим лицом из источников, разрешенных законодательством Российской Федерации.

4. Под значительным размером в настоящей статье признается стоимость имущества, превышающая законные доходы на сумму не менее пятисот тысяч рублей, под крупным размером — не менее одного миллиона рублей, под особо крупным размером — не менее трех миллионов рублей.

5 Проект новой статьи УК РФ уже предлагался автором в январе 2020 года на конференции, проходившей в Московском государственном юридическом университете имени О.Е. Кутафина (МГЮА) (тезисы опубликованы).

Кроме того, главу 151 УК РФ предлагаю дополнить новой мерой уголовно-правового характера — «конфискация имущества, превышающего законные доходы публичного должностного лица».

Также считаю целесообразным в российское антикоррупционное законодательство ввести категорию «публичное должностное лицо», в трактовке которого исходить из положений статьи 20 Конвенции ООН против коррупции:

1) «публичное должностное лицо» означает:

• любое назначаемое или избираемое лицо, занимающее какую-либо должность в законодательном, исполнительном, административном или судебном органе государства-участника на постоянной или временной основе, за плату или без оплаты труда, независимо от уровня должности этого лица;

• любое другое лицо, выполняющее публичную функцию, в том числе для публичного ведомства или публичного предприятия, или предоставляющее какую-либо публичную услугу, как это определяется во внутреннем законодательстве государства-участника и как это применяется в соответствующей области правового регулирования этого государства-участника;

• любое другое лицо, определяемое в качестве «публичного должностного лица» во внутреннем законодательстве государства-участника.

Такой шаг позволит выйти из бесконечного блуждания вокруг «советского» определения должностного лица как лица, «осуществляющего функции представителя власти либо выполняющего организационно-распорядительные, административно-хозяйственные функции» и поставить в основу такие системообразую-

щие признаки, как «выполнение публичной функции» и «оказание публичной услуги» (подробнее см. [11]).

Завершая статью, еще раз подчеркну, что в настоящее время каких-либо препятствий принципиального характера для введения уголовной ответственности за незаконное обогащение публичных должностных лиц в системе российского права не существует. Имеется ряд терминологических несостыковок и неясностей в трактовке презумпций в различных отраслях права, которые должны быть преодолены в ходе междисциплинарного взаимодействия соответствующих специалистов, а также корректировки отраслевого законодательства. Надеюсь, что настоящая статья станет еще одним поводом для междисциплинарной дискуссии о незаконном обогащении.

Уже на этапе подготовки статьи получил и предвижу дальнейшие упреки, в том, что предложенная мной редакция статьи УК РФ не служит барьером для всех случаев коррупционного обогащения, например, когда должностное положение используется не для личного обогащения, а для обогащения родственников. Но вряд ли можно с помощью одной статьи УК РФ закрыть все коррупционные лазейки. Надо искать другие законодательные «рецепты».

Возможно также, что при введении в действие статьи о незаконном обогащении следует использовать переходные положения. Например, в соответствии с принципом «основного звена» 6 на первом этапе в порядке правого эксперимента распространить ее действие только в отношении лиц, занимающих (замещающих) государственные и муниципальные должности.

ЛИТЕРАТУРА И ИНФОРМАЦИОННЫЕ

1. Гаганов А. Как узаконить незаконное обогащение? : [официальный сайт «Пар-

6 Суть принципа «основного звена» состоит в том, что при ограниченности правоохранительных ресурсов они должны быть в первую очередь направлены на противодействие коррупции в высших эшелонах власти и управления как наиболее опасной формы коррупции (подробнее см. [12]).

тии нового типа»]. URL: http://1pnt.ru/actuals/ kak-uzakonit-nezakonnoe-obogaschenie

2. Лозинский И. В. Реализация принципов криминализации и законодательной техники в сфере борьбы с экономическими преступлениями. Томск : издательство Томского университета, 2013. 168 c.

3. Моисеев В. П., Моисеева А. В. Незаконное обогащение как угроза национальной безопасности России // Обеспечение национальной безопасности России в современном мире. Иркутск : Байкальский государственный университет, 2016. С. 97103.

4. Новак Д. В. Неосновательное обогащение в гражданском праве. М. : Статут, 2010. 216 с.

5. Основания уголовно-правового запрета (криминализация и декриминализация) / отв. ред. В. Н. Кудрявцев, А. М. Яковлев. М. : Наука, 1982. 303 с.

6. Соломина Н. Г. Обязательство из неосновательного обогащения: понятие, виды, механизм возмещения. М. : Юстицинформ, 2009. 288 с.

7. Сухаренко А. Охота на коррупционера. URL: https://www.eg-online.ru/article/354512

8. Тезисы Д.В. Новака для научного круглого стола «Ключевые проблемы обязательств из неосновательного обогащения». URL: http://www.m-logos.ru/img/ Tezicy_D.V.%20Novak.pdf

9. Щедрин Н. В. Антикоррупционные правила безопасности // Предупреждение коррупции в системе уголовной юстиции. Красноярск : ИЦ КрасГУ, 2003. С. 52-71.

10. Щедрин Н. В. Концептуально-теоретические основы правового регулирования и применения мер безопасности // Криминология: вчера, сегодня, завтра. 2013. № 4. С. 26-35.

11. Щедрин Н. В. О коррупции, коррупционерах и коррупционной выгоде // NB: Вопросы права и политики. 2014. № 3. С. 1227.

12. Щедрин Н. В. Принцип «основного звена» в противодействии коррупции // Российский криминологический взгляд. 2015.

13. Яни П. С. Уголовная ответственность за легализацию имущества, приобретенного незаконным путем // Право и экономика. 1998. № 1. С. 112-115.

14. О ратификации Конвенции Организации Объединенных Наций против коррупции : Федеральный закон от 8 марта 2006 года № 40-ФЗ. URL: http://base.garant. ru/12145648/#ixzz4tSTdE7NC

15. О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации : проект федерального закона № 531439-5 : в редакции, внесенной в Государственную Думу Федерального Собрания Российской Федерации по состоянию на 15 апреля 2011 года. URL: http://www.consultant.ru/cons/cgi/ online.cgi?base=PRJ;n=85501;req=doc#0

16. О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон «О ратификации Конвенции Организации Объединенных Наций против коррупции» (в части изменения перечня статей, в отношении которых Российская Федерация обладает юрисдикцией): проект федерального закона № 216235-6. URL: http://sozd.parlament.gov.ru/bill/216235-6

17. Россия ратифицировала статью 20 Конвенции ООН против коррупции. URL: http://fritzmorgen.livejournal.com/625211.html

18. Криминализация «незаконного обогащения». URL: https://ria.ru/analytics/20141 106/1032022233.html

19. Конституция Российской Федерации : принята 12 декабря 1993 года в соответствии с Указом Президента Российской Федерации от 15 октября 1993 года № 1633 «О проведении всенародного голосования по проекту Конституции Российской Федерации».

20. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации : Федеральный закон от 18 декабря 2001 года № 174-ФЗ.

21. Уголовный кодекс Российской Федерации : Федеральный закон от 13 июня 1996 года № 63-ФЗ.

22. Заключение на проект федерального закона «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской

Федерации» ; письмо Правительства Российской Федерации от 26 июля 2011 года № 3700п-П4. URL: http://ivo.garant.ru/#/ document/58069118/paragraph/1:0

23. Минюст объяснил, почему России не нужно ратифицировать 20-ю статью Конвенции ООН против коррупции. URL: https:// www.vedomosti.ru/politics/news/2014/12/23/ minyust-rossiya-vvodit-v-zakonodatelstvo-dopolnitelnoe

24. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) : Федеральный закон от 30 ноября 1994 года № 51-ФЗ.

25. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть вторая) : Федеральный закон от 26 января 1996 года № 14-ФЗ.

26. Неосновательное обогащение: судебная практика. URL: http://sudebnayaprak tika.ru/grazhdanskie-dela/neosnovatelnoe-obogashhenie.htm

27. Конвенция об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности : принята в Страсбурге 8 ноября 1990 года.

28. О ратификации Конвенции об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности : Федеральный закон от 28 мая 2001 года № 62-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации, 2001, № 23, ст. 2280.

29. О противодействии коррупции : Федеральный закон от 25 декабря 2008 года № 273-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации, 2008, № 52, ч. 1, ст. 6228.

30. О муниципальной службе в Российской Федерации : Федеральный закон от 2 марта 2007 года № 25-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации, 2007, № 10, ст. 1152.

31. О государственной гражданской службе Российской Федерации : Федеральный закон от 27 июля 2004 года № 79-ФЗ //

Собрание законодательства Российской Федерации, 2004, № 31, ст. 3215.

32. О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и иных лиц их доходам : Федеральный закон от 3 декабря 2012 года № 230-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации, 2012, № 50, ч. 4, ст. 6953.

33. О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в целях совершенствования государственной политики в области противодействия коррупции : Федеральный закон от 3 апреля 2017 года № 64-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации, 2017, № 15, ч.1, ст. 2139.

34. По делу о проверке конституционности подпункта 8 пункта 2 статьи 235 Гражданского кодекса Российской Федерации и статьи 17 Федерального закона «О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и иных лиц их доходам» в связи с запросом Верховного Суда Республики Башкортостан : постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2016 года № 26-П // Законы, кодексы, нормативные и судебные акты. URL: http://legalacts. ru/sud/postanovlenie-konstitutsionnogo-suda-rf-ot-29112016-n-26-p/

35. Доклад о неравенстве в мире. Основные положения. Русская версия. Авторы и составители: Facundo Alvaredo, Lucas Chancel, Thomas Piketty, Emmanuel Saez, Gabriel Zucman, Главный редактор Lucas Chancel, Wolrd Inequaliti Lab, 2020.