Мораль и адвокат

Моральные и нравственные аспекты адвокатской деятельности

(Осадчая О. И.) («Адвокатская практика», 2008, N 4)

МОРАЛЬНЫЕ И НРАВСТВЕННЫЕ АСПЕКТЫ АДВОКАТСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

Осадчая О. И., адвокат, кандидат юридических наук.

Более шести лет прошло с момента принятия Федерального закона от 31 мая 2002 г. N 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» (далее — ФЗ или Закон). Закон нашел свое развитие в принятом несколько позже Кодексе профессиональной этики адвоката , который, в свою очередь, конкретизирует обязательные для каждого адвоката правила поведения при осуществлении адвокатской деятельности, основанные на нравственных критериях и традициях адвокатуры, а также на международных стандартах и правилах адвокатской профессии. ——————————— СЗ РФ. 2002. N 23. Ст. 2102. Российская газета. 2005. N 222.

В чем же заключаются нравственные критерии и традиции адвокатуры и всегда ли адвокатская деятельность отвечает моральным и нравственным нормам? Именно ответам на данные вопросы и посвящена настоящая статья. Большинство граждан нашей страны почувствуют как минимум дискомфорт и праведный гнев, узнав о том, какое количество преступлений совершено неким серийным маньяком или убийцей. Если перед ними поставить вопрос, заслуживает ли серийный убийца или маньяк наказания, то ответ на данный вопрос очевиден и не допускает каких-либо вариантов. Совершенно естественная негативная реакция на преступление опосредованно проецируется на адвоката, осуществляющего в силу своих профессиональных обязанностей защиту прав и законных интересов лица, обвиняемого в совершении того или иного преступного деяния. Результатом такой реакции становится обывательское мнение о том, что согласие адвоката представлять интересы преступника, в данном случае серийного убийцы, противоречит принципам морали и нравственности. И даже более того, есть индивидуумы, считающие, что адвокат готов на защиту любого злодея, т. к. основным мотивом его деятельности является зарабатывание любых, пусть даже «грязных и аморальных», денег. Думается, что с данной реакцией обывательского мировоззрения на институт адвокатуры нельзя согласиться, и деятельность адвоката, в т. ч. при защите маньяка или серийного убийцы, как в приведенном примере, абсолютно моральна. Для того чтобы обосновать позицию автора, попробуем сначала разобраться в том, что же такое мораль и нравственность и как они сопоставимы с правом и функционирующей правовой системой, составной частью которой является адвокатура. Существующую сегодня правовую систему и право в целом можно сравнить с моральными и нравственными ценностями и ориентирами общества. Думается, что именно моральные и нравственные нормы породили право и правовую систему как регулятор общественных взаимоотношений. Понятия «мораль» и «нравственность» являются предметом изучения философии. Под моралью понимают нравоучение, нравственное учение, правила для воли, совести человека . ——————————— Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка. Т. 2. М.: Русский язык, 2002. С. 345.

В философии под моралью (лат. «moralis» — нравственный, «mores» — нравы) понимается специфический тип регуляции отношений людей, направленный на их гуманизацию; совокупность принятых в том или ином социальном организме норм поведения, общения и взаимоотношений. Мораль выступает, как правило, в качестве «неписаного закона», реализуя свою регулятивную функцию в первую очередь посредством обыденного сознания. Все отношения людей, от интимных до «межконтинентальных», проникнуты ею, подвержены моральной оценке и с ее помощью проходят проверку на жизненную целесообразность . Таким образом, мораль является одним из основных способов нормативной регуляции действий человека в обществе, особой формой общественного сознания и видом общественных отношений . ——————————— Всемирная энциклопедия. Философия / Под ред. А. А. Грицанова. М.: АСТ; Мн.: Харвест, Современный литератор, 2001. С. 657. Современный философский словарь / Под ред. В. Е. Кемерова. Москва, Бишкек, Екатеринбург.: Одиссей, 1996. С. 304.

Нравственность представляет собой свод неписаных правил, определяющих благонравное поведение человека. Опирается на нравы, т. е. на добровольное соглашение людей, которые пытаются соотнести свои чувства, стремления и действия с жизненными установками других людей, с интересом и достоинством всего общества . ——————————— Гуревич П. С. Философский словарь. М.: Олимп, 1997. С. 185.

Итак, нравственность — это совокупность норм поведения человека в каком-либо обществе; моральные качества человека , а мораль — совокупность принципов и норм поведения людей по отношению друг к другу и к обществу; нравственность . ——————————— Словарь русского языка: В 4 т. Т. 2 / Под ред. А. П. Евгеньевой. М.: Русский язык, 1981. С. 513. Там же. С. 298.

Интересно то, что во всех изученных автором толковых, энциклопедических и философских словарях мораль и нравственность определяются как понятия идентичные и, более того, в ряде словарей, открывая страницу на слове «нравственность», мы видим отсылку к морали: «См. Мораль», т. е. данные понятия фактически приравниваются друг к другу. Думается, что мораль и нравственность в современном обществе все-таки отличаются по своему содержанию и не являются синонимами. Нравственность — это нечто более широкое и абсолютное, нежели мораль. Обоснование указанной позиции будет проиллюстрировано несколько позже. Именно посредством нравственности и морали определены основные общественные ценностные ориентиры. Человек в своих действиях в идеале руководствуется моральными принципами. И оценка его поведения и поступков другим человеком или обществом в целом происходит опять-таки исходя из моральных и нравственных принципов и догм. С точки зрения общей системы ценностей, сложившейся в современном обществе, право должно отвечать требованиям морали. Но далеко не всем и не всяким, а общепринятым, общечеловеческим, элементарным этическим требованиям, соответствующим основным началам христианской культуры или культуры, однопорядковой с христианской, в том числе культур буддизма, ислама . ——————————— Алексеев С. С. Философия права. М.: Норма, 1998. С. 56.

При всем глубоком взаимодействии морали и права, получивших жизнь от одного и того же социального прародителя и равным образом являющихся нормативно-ценностными регуляторами, необходимо вместе с тем видеть что-то и другое — это две самостоятельные, значительно отличающиеся друг от друга, «суверенные» нормативные системы . ——————————— Там же. С. 57.

Определение морали уже было приведено выше. Под правом же следует понимать правила поведения, исходящие (в отличие от морали) уже не от общества, а от государства . ——————————— Комарова С. А. Общая теория государства и права. М.: Юрайт, 1997. С. 38.

Интересное определение праву дал И. Кант: «Право — это совокупность условий, при которых произвол одного (лица) совместим с произволом другого с точки зрения всеобщего закона свободы» . Таким образом, право можно определить как норму свободы. Право, права индивида, следовательно, подразумевают свободу индивидов (свободу их воли) и связанную с этой свободой возможность (и необходимость) произвола, столкновение и коллизию различных произвольных действий и т. п. . ——————————— Кант И. Соч. Т. 4. Ч. 1. М., 1965. С. 274. Права человека: Учебник для вузов / Под ред. Е. А. Лукашева. М.: Норма, 2004. С. 73.

В литературе, исходя из множественности взглядов на право, называют следующие основные его признаки: 1) право — это система правил поведения людей, которая устанавливается или санкционируется государством; 2) в силу того что право имеет общеобязательный характер, его применение и реализация при необходимости обеспечиваются государственным принуждением; для этих целей может быть использован специальный аппарат (полиция, суд, армия и др.); 3) право выражается в официальной форме (имеет свои источники, например законы) . ——————————— Всемирная энциклопедия. Философия / Под ред. А. А. Грицанова. М.: АСТ; Мн.: Харвест, Современный литератор, 2001. С. 816.

Итак, если право — это общеобязательные правила поведения людей, выраженные в официальной форме и в необходимых случаях обеспечиваемые государственным принуждением, то правовая система — это тот механизм, благодаря которому право реализуется и функционирует. Правовая система — это совокупность внутренне согласованных, социально однородных юридических средств, с помощью которых государство оказывает необходимое нормативное воздействие на общественные отношения (закрепление, регулирование, охрана, защита) . ——————————— Матузов Н. И. Правовая система и личность. Саратов, 1987. С. 26.

Правовая система функционирует посредством определенных институтов, в частности таких, как суд, прокуратура, адвокатура и пр. Конечной целью функционирования правовой системы является в идеале недопущение правонарушений, а в случае возникновения правонарушений — установление истины посредством обнаружения виновных лиц и привлечения их к определенного вида ответственности, с одной стороны, и выявление невиновных (ранее ошибочно подозреваемых в виновности), которые никакой ответственности не несут. Очевидно, что данное определение конечной цели функционирования правовой системы проецируется как на уголовную, так и на гражданскую и административную правоприменительную практику. Ведь конечной целью гражданского или арбитражного процесса также является защита прав интересов одного лица (условно назовем его потерпевшим) от ущемлений противоправными действиями или бездействиями другого лица (условно назовем его правонарушителем). В соответствии со ст. 1 Закона адвокатской деятельностью является квалифицированная юридическая помощь, оказываемая на профессиональной основе лицами, получившими статус адвоката, в порядке, установленном законом, физическим и юридическим лицам в целях защиты их прав, свобод и интересов, а также обеспечения доступа к правосудию. Как Закон, так и Кодекс накладывают на адвоката и его деятельность определенные ограничительные рамки. Так, в соответствии с п. 4 ст. 6 ФЗ и ст. 9 Кодекса адвокат, в частности, не вправе: занимать по делу позицию вопреки воле доверителя, за исключением случаев, когда адвокат убежден в наличии самооговора доверителя; делать публичные заявления о доказанности вины доверителя, если тот ее отрицает; разглашать сведения, сообщенные ему доверителем в связи с оказанием последнему юридической помощи, без согласия доверителя; отказаться от принятой на себя защиты. Проанализировав вышеперечисленные положения Закона, зададимся вопросом: насколько они соотносимы с моралью и нравственностью? Не является ли, например, аморальной защита убийцы, маньяка, террориста или наркодилера? Предположим, что адвокат полностью убедился в виновности доверителя в совершенном преступлении. Не противоречит ли нормам морали то, что адвокат, руководствуясь волей доверителя, упорно продолжает собирать все возможные доказательства его невиновности? Не получается ли тогда, что государство в лице законодателя снимает с себя и возлагает на адвокатуру в общем и на адвоката в частности аморальные обязанности? Для того чтобы разобраться в поставленных вопросах, представим, что некий адвокат занял по делу позицию вопреки воле доверителя, например, по причине того, что он хочет помочь расследованию и справедливому разрешению дела. Является ли такой поступок адвоката безнравственным или аморальным? С точки зрения обывателя, стремление помочь расследованию полностью соответствует нормам морали. С точки зрения же адвоката, который в рассматриваемой нами ситуации для оказания помощи расследованию занимает позицию вопреки воле доверителя (за исключением случаев, когда адвокат убежден в наличии самооговора доверителя), такой поступок не только незаконен, но и аморален. Аналогичным образом можно рассуждать и о моральности (аморальности) публичных заявлений адвоката о доказанности вины доверителя, если тот ее отрицает, и о разглашении без согласия доверителя сведений, сообщенных адвокату доверителем в связи с оказанием последнему юридической помощи, и об отказе от принятой на себя защиты. Автор полностью разделяет мысль А. Ф. Кони: «Защитнику открываются тайники души, ему стараются разъяснить свою невиновность или объяснить свое падение и свой скрываемый от других позор такими подробностями личной жизни и семейного быта, по отношению к которым слепая Фемида должна быть и глухою» . И можно ли назвать моральным распространение такой информации, пусть даже с благими целями? ——————————— Кони А. Ф. Нравственное начало в уголовном процессе: Собр. соч. Т. 4. М., 1967. С. 54.

Именно здесь и уместно обратить внимание на то, что мораль различна для разных социальных групп. Ведь каждая социальная группа имеет свою, пусть не всегда строго или даже просто членораздельно сформулированную мораль. Так, свою собственную мораль имеют даже преступные сообщества. Точно так же свою мораль имеют и те, кто по долгу службы противостоит им. И нужно ли доказывать, что «воровская» и «прокурорская» морали прямо исключают друг друга? Таким образом, одной морали противостоит какая-то другая, выражающая интересы другого класса, иной социальной группы. Вернувшись к ранее затрагиваемой теме о различии между моралью и нравственностью, становится очевидным, что нравственность и мораль — это разные, во многом противоречащие друг другу понятия. Нравственное может не совпадать с моральным, безнравственное может быть вполне моральным, аморальное в определенных случаях может отвечать самым высоким представлениям о нравственном законе. Нравственность в отличие от морали абсолютна. Она не может выражать интересы какой-то ограниченной социальной группы (пусть даже этой группой будет самый прогрессивный из всех существующих социальный слой, класс) и даже какого-то народа в целом (пусть даже им будет великий советский народ). Нравственность, если пользоваться такой категорией, как «выражение интересов», выражает интересы человека вообще, безотносительно к его национальной, классовой, профессиональной или любой другой принадлежности. Нравственность выражает интересы человечества в целом. Думается, что в рамках озвученных определений выделять какие-либо нравственные элементы адвокатской деятельности неуместно. Нравственность как нечто абсолютное в рамках занятия человека профессиональной деятельностью сводится к тому, что он должен качественно и добросовестно выполнять возложенные на него обязанности. Так, например, хирург, оперирующий маньяка-убийцу, не должен ни на секунду задумываться над тем, стоит ли спасать жизнь этого человека. Его виновность или невиновность и соответствующую меру наказания может определить лишь суд. Мораль адвоката проистекает из его профессиональных обязанностей, которые, в свою очередь, сводятся к защите доверителя. Любые действия адвоката, направленные вопреки интересам лица, от чьего имени выступает адвокат, будут, с точки зрения адвокатуры, аморальными. В уголовном процессе, например, деятельность адвоката должна быть направлена как минимум на выявление ошибок следствия и дознания и нахождение и фиксирование любых моментов, которые могут трактоваться в пользу доверителя. Очевидно, что в ряде случаев адвокат может попасть в некую двусмысленную ситуацию, когда его мораль как адвоката-профессионала вступает в конфликт с его же моралью обывателя, обычного человека. Например, адвокат занимается защитой некоего гражданина, обвиняемого в убийстве. Причем, принимая поручение, адвокат был полностью уверен в невиновности этого гражданина. Однако в процессе работы адвокат понял (либо в силу изученного материала, либо в силу обнаружения дополнительных доказательств, либо из-за того, что доверитель вдруг «открыл ему свою душу»), что его доверитель — убийца. Теперь, обладая, предположим, 100% информацией о виновности доверителя, адвокат должен: 1) хранить эту информацию в тайне; 2) искать все возможные доказательства невиновности доверителя. Теоретически при определенном стечении обстоятельств (недостаточности доказательств вины и пр.) и качественной работе адвоката доверитель-убийца не будет привлечен к уголовной ответственности. С точки зрения обывателя, результат работы адвоката аморален, с точки зрения адвоката, его профессиональный долг (призвание) выполнен и результат его работы абсолютно соответствует моральным нормам. Хотелось бы подчеркнуть, что приведенный выше пример является несколько утрированным и идеализированным. Наверное, на практике, даже имея информацию об убийстве из первых рук (от самого же доверителя-подозреваемого), можно усомниться в его откровенности. Быть может, он занимается самооговором. Поэтому адвокат никогда не будет на 100% уверен в том, совершил ли именно его доверитель инкриминируемое ему деяние. Адвокатура — это институт, призванный в т. ч. и стимулировать работу правоохранительных органов, и не допускать вынесения обвинительного приговора в отношении того лица, чья вина не доказана. Не стоит забывать и о том, что адвокат противостоит возникновению судебных ошибок, из-за которых невиновные люди иногда годами сидели в тюрьмах, а
иногда и лишались жизни. Очевидно, что обыватель может посчитать аморальной деятельность адвоката не только в уголовном, но и в гражданском, административном или арбитражном процессе. Так, например, в определенной ситуации можно посчитать аморальной правовую помощь при разделе совместного нажитого в период брака имущества поровну между супругами. Предположим, что разводятся муж с женой, при этом муж всю жизнь не работал, ведя паразитический образ жизни, а жена, наоборот, полностью обеспечивала семью, своими силами растила детей и т. п. Правильно ли и справедливо ли то, что половина имущества, заработанного женой, после развода будет принадлежать мужу? С точки зрения обывательской морали, это несправедливо. Руководствуясь же нормами закона, супруг имеет право на половину имущества, нажитого в браке. Адвокат же, принимая на себя в данной ситуации поручение на представление интересов супруга, руководствуется принципом добросовестного выполнения возложенной на него задачи и полного соблюдения прав и интересов своего доверителя. Образ жизни доверителя и пр. условия в данном случае адвоката интересовать не должны. Другим примером «аморальности» адвоката может служить разработка и успешное применение в суде позиции по делу по иску родителей ребенка, которого покусала собака, к хозяину собаки. Адвокат представляет интересы владельца собаки. Позиция адвоката сводится к тому, что, во-первых, истцом не доказан факт укуса ребенка именно этой собакой (хотя сам хозяин собаки видел укус, а в суде, разумеется, это отрицал), а во-вторых, ответчики заручились заключением медиков о том, что укус собаки не может повлечь хронические заболевания ребенка, на которые истцы ссылаются как на основные последствия укуса. Еще один пример «аморальности» действий адвоката — разъяснение «пьяному водителю» норм Административного кодекса, согласно которым по истечении 2-месячного срока административное производство по делу должно быть прекращено. Таким образом, способ уклонения от ответственности — неполучение повесток. При этом аморальность таких действий сводится к тому, что, осознав безнаказанность, в следующий раз этот водитель в состоянии алкогольного или наркотического опьянения может, например, сбить насмерть человека. Таких примеров в судебной практике достаточно много, хотя сейчас суды стали негативно относиться к подобному ухищрению и слушать дела «пьяных водителей» в их отсутствие. Подводя итог вышеизложенному, нравственным аспектом деятельности адвоката (как и любого другого профессионала) можно определить качественное выполнение им своих профессиональных обязанностей. Моральные же аспекты адвокатской деятельности сводятся к тому, что, принимая на себя защиту доверителя, адвокат обязан действовать исключительно в его интересах и абстрагироваться от своих обывательских моральных норм.

Читайте так же:  Договор сопровождения сделки по недвижимости

О проблеме смешения правовых и моральных норм в Кодексе профессиональной этики адвоката

(Мельниченко Р. Г.) («Закон», 2012, N 9)

О ПРОБЛЕМЕ СМЕШЕНИЯ ПРАВОВЫХ И МОРАЛЬНЫХ НОРМ В КОДЕКСЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ЭТИКИ АДВОКАТА

Р. Г. МЕЛЬНИЧЕНКО

Мельниченко Роман Григорьевич, доцент кафедры теории и истории права и государства Волгоградского филиала Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ, кандидат юридических наук, доцент.

В статье рассматривается проблема применения правовых механизмов к урегулированию профессионально-этических отношений. Автор обосновывает необходимость четкого разделения в таком корпоративном акте, как Кодекс профессиональной этики адвоката, правовых и моральных норм.

Ключевые слова: адвокат, профессиональная ответственность, дисциплинарная ответственность, Кодекс профессиональной этики адвоката, моральные нормы, правовые нормы.

Вопрос взаимодействия морали и профессиональной ответственности адвоката является абсолютно практическим. Еще в период присяжной адвокатуры с проблемой соотношения права и морали столкнулись, когда стали очерчивать сферу действия дисциплинарной власти советов присяжных поверенных. Вопрос об объеме правового регулирования поведения адвокатов является производным от одного из ключевых вопросов теории права — оптимального объема правового регулирования, который является синтезом двух антагонистических подходов. Первый — право направлено на упорядочение как можно более широкого круга социальных отношений (включая мысли индивида), второй — право должно регулировать минимально необходимый круг социальных отношений. То есть перед юридической наукой стоит задача выявления разумной меры замещения морали правом. С проблемой соотношения права и морали в правовом регулировании адвокатской деятельности в России столкнулись еще при становлении присяжной адвокатуры. После появления в 1866 г. корпоративной формы организации адвокатуры встал вопрос об объеме юрисдикции дисциплинарных судов. Такие отечественные исследователи XIX в., как К. К. Арсеньев и А. Н. Трайнин, сформулировали свой подход к этому вопросу . ——————————— См.: Арсеньев К. К. Заметки о русской адвокатуре. Обзор деятельности С.-Петербургского совета присяжных поверенных за 1866 — 1874 гг. СПб., 1875; Трайнин А. Н. Система дисциплинарного процесса присяжных поверенных и их помощников. Оттиск из истории адвокатуры. М., 1916. Т. II.

Применительно к определению сферы власти дисциплинарных судов в период присяжной адвокатуры выделяли два диаметрально противоположных подхода, обозначим их как узкий и широкий подходы к объему юрисдикции дисциплинарных судов. Узкий подход ограничивал сферу компетенции советов присяжных поверенных лишь профессиональной деятельностью присяжных поверенных. Принципы, лежащие в основе этого подхода: 1) индивид играет в обществе несколько социальных ролей, и их смешение недопустимо; 2) для оценки каждой роли существует свой «трибунал» (семейный, уголовный, корпоративный); 3) если все социальные роли оценивает один орган, это превращается в тиранию со стороны такого органа. Широкий подход распространял власть дисциплинарного суда на все сферы жизни адвоката. У этого подхода свои обоснования: 1) с позиции социума человек является единым во всех своих социальных ролях; 2) нельзя оценивать человека отдельно для каждой его социальной роли: «Нельзя отделить человека от адвоката; честь одного неотделима от чести другого» ; ——————————— Арсеньев К. К. Указ. соч. С. 91.

3) адвокатура не сможет заслужить общественное доверие, если не будет оценивать своего члена во всем объеме его социальной жизни. Дискуссии о верности узкого или широкого подхода к объему дисциплинарной власти советов присяжных поверенных не утихали весь период присяжной адвокатуры (1866 — 1917 гг.). Правила судебных уставов не давали четкого ответа на этот вопрос. С одной стороны, в них усматривались зачатки узкого подхода, например, уставы содержали в себе некоторые составы дисциплинарных правонарушений, и это давало основание предположить, что власть советов присяжных поверенных может распространяться лишь на деяния, предусматриваемые этими составами. С другой стороны, прямого указания на ограничение дисциплинарной власти советов уставы не содержали. В конце концов возобладал широкий подход к определению дисциплинарной власти советов присяжных поверенных. Однако на всем этом историческом отрезке данный подход не был одинаковым. Сфера юрисдикции дисциплинарных судов то сжималась, то расширялась не только в следующие после присяжной адвокатуры исторические периоды, но и в нем самом. Несколько трансформируя обозначение проблематики того времени из «сферы действия дисциплинарной власти» в «сферу действия профессиональной власти», попытаемся исследовать ее с позиции современной юридической науки. Очевидно, что суть данного вопроса заключается в разграничении моральных и юридических, а значит, и профессиональных норм, влекущих ответственность адвоката. Современный исследователь соотношения морали и права Лон Фуллер разделяет мораль на два вида: мораль стремления и мораль долга. Под моралью стремления он понимает «мораль жизни в соответствии с Благом, стремления к совершенству, самой полной реализации человеческих сил» . Мораль же долга «закладывает базовые нормы, без которых упорядоченное общество невозможно» . Соответственно, мораль стремления относится к этике, а мораль долга — к праву. Распределяя мораль долга и мораль стремления на шкале морали, Л. Фуллер отмечает, что граница между ними нестабильна. Если применить эту теорию к институту профессиональной ответственности адвоката, можно сделать следующее предположение: моральная и профессиональная ответственность адвоката имеют тенденцию к слиянию. Это приводит к весьма плачевным последствиям. Неразграничение морали и права в адвокатской деятельности выводит нас за рамки юриспруденции в сферу философии. На практике же из-за отсутствия понимания различий между правом и моралью происходит привлечение адвокатов к профессиональной ответственности за поступки, лежащие исключительно в сфере морали. Положение усугубляется еще и тем, что Кодекс профессиональной этики адвоката содержит дихотомию правовых и этических предписаний. То есть в Кодекс, являющийся, судя по названию и содержанию, источником права, включены нормы морали, и это провоцирует правоприменителя привлекать адвокатов к юридической ответственности за нарушение моральных норм. ——————————— Фуллер Л. Л. Мораль права / Под ред. А. Куряева. М., 2007. С. 15. Там же.

Попытаемся провести водораздел между моральными правилами, за нарушение которых наступает моральная ответственность, и юридическими, влекущими юридическую ответственность. Часть 1 ст. 1 Кодекса так ограничивает сферу действия власти органов профессионального контроля: «Кодекс профессиональной этики адвоката устанавливает обязательные для каждого адвоката правила поведения при осуществлении адвокатской деятельности (выделено мной. — Р. М.)». То есть адвокат может быть привлечен к ответственности только за деяния, совершенные в ходе выполнения профессиональных обязанностей. Это следует из ч. 1 ст. 1 Федерального закона от 31.05.2002 N 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (далее — Закон об адвокатуре), согласно которому «адвокатской деятельностью является квалифицированная юридическая помощь». То есть современная адвокатура пошла по пути узкого подхода, который был сформулирован, но не применялся в период присяжной адвокатуры. Однако дальнейшее ознакомление с Кодексом профессиональной этики адвоката позволяет усомниться в том, что законодатель однозначно выбрал концепцию узкого подхода. В ряде статей содержится регулирование деятельности, которую никак нельзя отнести к адвокатской в понимании Закона об адвокатуре. Например, Кодекс регулирует вопросы отношений между адвокатами (ст. 15), адвокатского гонорара (ст. 16), ограничения адвокатской рекламы (ст. 17) — все это никак нельзя отнести непосредственно к оказанию квалифицированной юридической помощи. В самом Кодексе профессиональной этики формально к адвокатской отнесена только управленческая деятельность выборных работников органов адвокатского самоуправления. Н. М. Кипнис отмечает: «Однако именно для того, чтобы независимость не превратилась в безнаказанность, на втором Всероссийском съезде адвокатов в апреле 2005 г. редакция статьи 9 Кодекса профессиональной этики адвоката была изменена путем отнесения деятельности выборных работников органов адвокатского самоуправления к разновидности профессиональной деятельности адвоката» . Введя подобное исключение, законодатель отчетливо обозначил свою позицию: юридическая ответственность может наступить только за деяние, совершенное адвокатом в ходе осуществления профессиональной деятельности. ——————————— Кипнис Н. М. Актуальная книга о профессиональной ответственности адвокатов // Адвокат. 2011. N 10. С. 53 — 63.

Можно сделать предварительный вывод: Кодекс профессиональной этики адвоката имеет юридическое значение только в части регулирования поведения адвокатов в момент оказания ими юридической помощи или осуществления управленческой деятельности в самоуправленческих адвокатских организациях. Но не все закрепленные в Кодексе правила, регулирующие профессиональную деятельность адвоката, обладают юридической силой. Представляется, что этот акт, помимо источника права, является и источником профессиональной этики (морали). Именно поэтому в нем содержатся две группы социальных норм: этические и правовые. Первая группа — это нормы, направленные на формирование адвокатской этики (мораль стремления по Л. Фуллеру). То есть с их помощью в сознании членов сообщества формируется образ идеального адвоката. Адвокатам предлагается в профессиональной деятельности иметь перед глазами этот идеальный образ и стремиться к соответствию ему. Этические правила могут быть как общими, так и конкретными. К общим нормам можно отнести, например, следующие: адвокаты при всех обстоятельствах должны сохранять честь и достоинство, присущие их профессии (ч. 1 ст. 4); адвокат обязан избегать действий, направленных на подрыв доверия (ч. 2 ст. 5); злоупотребление доверием несовместимо со званием адвоката (ч. 3 ст. 5). Эти нормы не должны влечь юридическую ответственность, потому что являются абстрактными, т. е. задают слишком неопределенные рамки поведения. К чему приводит практика наделения юридической силой общих этических норм, указывает Г. П. Чернышов: «Учитывая неопределенный характер этих норм, то, что одному кажется несоблюдением, другому покажется вполне нормальным. Мораль — понятие индивидуальное» . Другие авторы не видят проблемы в юридизации подобных норм, они ссылаются на столетнюю историю адвокатской этики и устойчивую отечественную традицию, отмечая, что подобный подход «как правило, не препятствует точной и однозначной квалификации соответствующих нарушений норм адвокатской этики и связанных с ней норм нравственности» . По сути, Ю. С. Пилипенко апеллирует к разумности и наличию правовой интуиции у лиц, привлекающих адвокатов к профессиональной ответственности, допуская при этом их право на ошибку (на это указывает использование вводной конструкции «как правило»). ——————————— Чернышов Г. П. Где мораль становится правом // ЭЖ-Юрист. 2004. N 25. Пилипенко Ю. С. Кодекс профессиональной этики адвоката: Научно-практический комментарий. М., 2012. С. 315.

К сожалению, обзор дисциплинарной практики выявляет значительный объем «судебных ошибок» квалификационных комиссий и советов адвокатских палат из-за смешения моральных и правовых предписаний. Например, в Ульяновске адвоката лишили его статуса за содержание летнего кафе . Кроме того, легализация общих этических норм приводит к ситуации, которую И. Бентам обозначил термином «собачье право» . ——————————— См.: Дисциплинарная практика Адвокатской палаты Ульяновской области: Сб. материалов / Сост. Н. М. Кипнис. М., 2009. С. 15 — 17. «Когда ваша собака делает что-либо, от чего вы хотите ее отучить, вы ждете, пока она это сделает, а затем бьете ее за это. Таким способом вы создаете законы для своей собаки — и таким же способом судьи создают право для нас» (Бентам И. Введение в основания нравственности и законодательства. М., 1998).

Получается, адвокат не может ознакомиться с правилами поведения, которыми он обязан руководствоваться и нарушение которых приведет к привлечению его к профессиональной ответственности. Это исключает юридическую ответственность адвоката, так как презумпция знания закона действует при условии промульгации. Опубликование норм-деклараций нельзя назвать обнародованием в юридическом смысле. То есть общие этические нормы, содержащиеся в Кодексе профессиональной этики адвоката, не являются правовыми, потому что: — не содержат в себе конкретных правил поведения; — не промульгированы. Следующую группу норм, содержащихся в Кодексе профессиональной этики адвоката, можно обозначить как предметные этические. В отличие от общих норм они содержат четко обозначенное правило поведения. Таким образом, они мимикрируют под юридические правила, и потому разделение двух механизмов социального регулирования (юридического и этического) представляет определенную трудность. Чтобы все же разделить их, необходимо выработать принцип классификации норм, позволяющий разграничивать правовые и предметные этические нормы. Это довольно сложная задача. Для ее разрешения кажутся целесообразными два критерия отбора. Первый критерий, позволяющий отделить правовые нормы от предметных этических, был сформулирован в форме правового принципа еще в Древнем Риме — de minimis non curat lex (закон не заботится о мелочах). То есть норму, содержащуюся в Кодексе профессиональной этики адвоката, необходимо рассматривать через призму того, является ли содержащееся в ней правило настолько важным, что требует правового регулирования. Второй критерий основывается на той цели, для достижения которой создано правило. Этот признак, предложенный Л. Фуллером, позволяет наложить на социальные нормы, закрепленные в Кодексе профессиональной этики, матрицу цели . То есть, если окажется, что норма создана для того, чтобы адвокаты стремились к совершенству, она является этической. ——————————— Фуллер Л. Л. Указ. соч. С. 15.

Если норма закладывает базовые правила, без которых функционирование упорядоченной адвокатской деятельности невозможно, она является правовой. Основываясь на данных критериях, выделим в Кодексе профессиональной этики предметные этические нормы, побуждающие адвокатов стремиться к совершенству и являющиеся в плане правового регулирования незначительными. Требование Кодекса о том, что адвокат не должен допускать фамильярных отношений с доверителем (ч. 5 ст. 10), очевидно, является предметным этическим требованием. Следуя ему, адвокат будет приближаться к идеальному образу адвоката. Несоблюдение этого правила не может привести к разрушению института адвокатуры. Это правило также нельзя отнести к категории значительных. Более того, некоторые авторы подвергают сомнению его применимость во всех случаях: «Нельзя не отметить, что склонность к фамильярным отношениям в большей степени зависит от человеческой натуры, характера, нежели чем от профессиональной принадлежности. Более того, в практике (в данном случае было бы уместнее сказать, что в жизни) встречаются ситуации, когда фамильярность или панибратство более чем приемлемы во взаимоотношениях с некоторыми из доверителей» . Как известно, юридическое правило не должно давать возможность субъекту по своему усмотрению отклоняться от предписанной модели поведения. ——————————— Пилипенко Ю. С. Кодекс профессиональной этики адвоката: Научно-практический комментарий. М., 2012. С. 194.

К предметным этическим нормам можно также отнести: нежелательность занятия иной оплачиваемой деятельностью в форме непосредственного (личного) участия в реализации товаров, запрет обещать доверителю положительный результат выполнения поручения, ограничение действий, направленных против других подсудимых, и т. п. Разделение норм, содержащихся в Кодексе профессиональной этики адвоката, на юридические и предметные этические ни в коем случае не означает, что последние не обязательно исполнять. Просто последствием их несоблюдения будет привлечение адвоката не к профессиональной, а к моральной ответственности. Представляется, что в Кодексе профессиональной этики адвоката одновременно содержится два вида различных по своей значимости социальных норм — профессионально-этические и юридические. Их нарушение должно приводить к разным последствиям. К юридическим нормам можно отнести: — запрет свидетельствовать против доверителя (ч. 6 ст. 6); — запрет действовать вопреки интересам доверителя (п. 1 ч. 1 ст. 9); — запрет занимать позицию, противоположную позиции доверителя (п. 2 ч. 1 ст. 9); — запрет допускать в ходе разбирательства дела высказывания, умаляющие честь и достоинство других участников процесса (п. 7 ч. 1 ст. 9); — запрет нарушать нормы процессуального законодательства (ч. 1 ст. 12); — запрет отказывать в защите (ч. 2. ст. 13); — запрет срывать судебное заседание или следственное действие (ч. 1 ст. 14); — нормы, относящиеся к процедуре дисциплинарного производства (ст. ст. 19 — 26). То есть только нарушение вышеприведенных предписаний будет являться правонарушением и, соответственно, может повлечь за собой юридическую ответственность. Согласно Закону об адвокатуре, это может быть только один вид ответственности — прекращение статуса адвоката. При нарушении неправовых норм, содержащихся в Кодексе профессиональной этики адвоката, могут применяться такие виды ответственности, как замечание и предупреждение.

Александр Боломатов: «Мерилом любого поступка адвоката является этика и мораль»

В России 31 мая отмечается День адвокатуры. Этот праздник был учрежден в 2005 году Вторым Всероссийским съездом адвокатов в ознаменование даты принятия закона, регулирующего их деятельность. В этом году российской адвокатуре исполняется 15 лет. Читателей «Право.ru» поздравил с праздником партнер юридической фирмы «ЮСТ», адвокат Александр Боломатов.

Александр Владимирович, каким должен быть Адвокат с большой буквы?

– Очень важно осознать, что адвокат – не только представитель клиента в суде или на переговорах. Адвокат – это тот, кому доверяют решение самых разнообразных вопросов, среди которых встречаются вопросы жизненной важности. Конечно, защитник, как и любой профессиональный юрист, должен обладать глубоким теоретическим пониманием права, практическими аспектами его применения и постоянно совершенствовать свои знания.

Адвокат – всегда лицо, заслуживающее общественного доверия. Его поступки должны быть достойны носимого им звания и членства в корпорации. Лицо, претендующее на звание адвоката в полном смысле этого слова, не может не отвечать высоким нравственным критериям профессии. Мерилом любого поступка адвоката является не только, а зачастую и не столько закон, сколько этика и мораль.

Сегодня, когда жизнь не стоит на месте, нам нельзя забывать про технологические аспекты деятельности любого профессионала, в том числе адвоката. Надо шагать в ногу со временем, иначе защитник просто не сможет удовлетворить потребностей ни доверителя, ни современного общества в целом.

Профессия адвоката предъявляет строгие требования к желающим отдать ей свои силы и время, но никто из моих коллег-адвокатов, преданных своему делу, ни на секунду не пожалел о сделанном выборе. Осознание той общественной и личной для доверителей пользы заставляет двигаться дальше, расти, не останавливаясь на достигнутом.

Ваши поздравления читателям «Право.ru» в связи с предстоящим праздником.

– Уважаемые друзья и дорогие коллеги! Поздравляю всех адвокатов с общим профессиональным праздником – Днём российской адвокатуры, который мы отмечаем более 10 лет! Я счастлив быть частью профессиональной среды, играющей важнейшую роль в социальной жизни и укреплении институтов гражданского общества. Из года в год наша корпорация, которая, не стоит этого забывать, является элементом правосудия, не останавливается в своем развитии – она адекватно отвечает на вызовы времени. Каждый год отрадно отмечать, что в своем движении вперед адвокатура опирается на вековые традиции, тем самым отражая преемственность поколений адвокатов.

Не сомневаюсь в том, что наша корпорация достойно справиться со всеми поставленными перед ней задачами. Для этого потребуется постоянный вклад каждого адвоката, каждого стажера и помощника (их я также поздравляю). Желаю всем адвокатам России оставаться преданными избранному делу отстаивания законности и свободы!

Читайте так же:  Лифтер требования

Прочитать поздравления других известных адвокатов можно здесь или перейдя по тегу «День адвокатуры 2017».

Мораль и адвокат

НРАВСТВЕННОСТЬ В ПРОФЕССИИ АДВОКАТА-ЗАЩИТНИКА ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ

Лизнева Дарья Сергеевна

студент 4 курса, Юридический институт ТГУ, г. Томск

Чаднова Ирина Владимировна

научный руководитель, канд. юр. наук, доцент ЮИ ТГУ, г. Томск

В условиях динамично развивающегося современного мира некоторые важные вопросы нуждаются не только в правовом регулировании, но и в рассмотрении их с точки зрения морали. Не является исключением и профессия адвоката-защитника по уголовным делам, где морально-нравственный аспект приобретает особое значение, поскольку этот вид деятельности предполагает возложение большой ответственности на адвоката.

Существует ряд видов деятельности, при которых требования к лицам, их выполняющим, должны быть повышены ввиду особой значимости профессии. Деятельность адвоката-защитника, безусловно, относится к их числу, так как связана с такими важными категориями, как права и свободы граждан. В этой связи особую значимость приобретает деятельность адвоката-защитника по уголовным делам, поскольку лицо, привлеченное к уголовной ответственности, уже находится в ущемленном положении, ему выдвигается тезис обвинения со стороны государства, а значит, защитник должен общаться с ним и оказывать помощь с особой аккуратностью. Следовательно, деятельность защитника по уголовным делам требует повышенного уровня нравственности от адвокатов, ее осуществляющих. Немаловажным в данном вопросе является необходимость наличия доверия между адвокатом и подзащитным, которая также обуславливает повышенные требования к личности адвоката-защитника.

Стоит заметить, что категории морали и нравственности нельзя назвать правовыми, а значит, и урегулировать их правовыми средствами весьма затруднительно. Федеральным законом «Об адвокатуре и адвокатской деятельности» была определена необходимость такого регулирования, в ответ на что адвокатское сообщество разработало Кодекс профессиональной этики адвоката в целях поддержания профессиональной чести, развития традиций российской (присяжной) адвокатуры и, сознавая нравственную ответственность перед обществом. Однако нельзя сказать, что нормативно-правового и корпоративного регулирования оказалось достаточно для соблюдения всеми адвокатами требований нравственности и морали.

На практике существуют случаи, когда адвокаты-защитники по назначению пренебрегают своими прямыми обязанностями по оказанию квалифицированной помощи, принимая лишь формальное участие в деле, что выражается в чрезмерной пассивности как на предварительном следствии, так и в суде. При оказании помощи по соглашению, напротив, некоторые адвокаты-защитники любыми путями пытаются достичь результата, руководствуясь принципом Н. Макиавелли «цель оправдывает средства», используя для этого не вполне законные способы, а именно фальсификацию доказательств, подстрекательство свидетелей к даче заведомо ложных показаний и т. д. [4, с. 44].

Кроме того, существуют случаи, когда адвокаты, выстраивая линию защиты, прибегают к освещению негативных сторон личности потерпевшего, его отрицательных нравственных качеств. Несоответствующая помощь определенных адвокатов также ассоциируется с нарушениями процессуального порядка, в частности, неявкой или опозданием без уважительных причин в судебное заседание, проявлением неуважительного отношения к другим участникам процесса [3, с. 38].

Одним из аспектов морали является также спорный вопрос, имеет ли адвокат право отказываться от принятия на себя защиты по необъективным причинам, в частности, если ему не понравился клиент, дело невыигрышное или просто нет желания. Конечно, законодательство не предусматривает обязанности адвоката принятия на себя защиты любого гражданина, однако, возникает вопрос, всегда ли этично отказывать клиенту в помощи, не имея достаточных к этому оснований. В данном случае можно возразить, что мораль и нравственность у каждого своя, законодательного запрета нет, а значит, адвокат-защитник имеет на это право. Но если же взглянуть на эту ситуацию с другой стороны, то такие необоснованные отказы в помощи клиенту можно рассматривать как подрыв нравственности и высокой морали института адвокатуры в целом, ведь он предназначен, чтобы, прежде всего, оказывать квалифицированную помощь всем гражданам, чтобы каждый человек смог почувствовать себя под защитой и получать эту защиту по мере необходимости. Поэтому адвокаты-защитники, рассматривая вопрос, принимать ли на себя защиту в каждом конкретном случае, должны руководствоваться, по возможности, объективными причинами и стараться оказать юридическую помощь всем нуждающимся.

Говоря о нарушении адвокатами нравственных норм не применительно к доверителю, стоит отметить, что есть адвокаты, которые позволяют себе выражения, умаляющие честь, достоинство или деловую репутацию других адвокатов в связи с осуществлением ими адвокатской деятельности. Допускаются и порочащие высказывания в адрес коллег. Критика одними адвокатами правильности действий и консультаций других адвокатов встречается в средствах массовой информации [1, с. 15].

Безнравственными проступками следует признать не только сознательные нарушения адвокатом правовых и этических норм, но и неосознанные действия или бездействия, обусловленные нежеланием адвоката обладать высоким уровнем знаний, постоянно их совершенствовать, отсутствием внутренней дисциплины и т. д.

Специфика адвокатской деятельности состоит в том, что комплекс мер, необходимых для оказания юридической помощи, адвокат определяет самостоятельно, учитывая, что действовать необходимо, во-первых, в рамках закона, а также то, что каждый клиент и каждое дело индивидуальны и требуют особого подхода. Положения закона позволяют адвокату по своему усмотрению определять совокупность способов защиты.

За нарушения адвокатом требований законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката предусматриваются меры дисциплинарной ответственности вплоть до прекращения статуса адвоката.

Однако существующие на данный момент меры воздействия на недобросовестных адвокатов не вполне соответствуют сложившейся ситуации, поскольку не всегда предотвращают допускаемые такими адвокатами нарушения, поэтому возникает необходимость разработки новых, наиболее эффективных способов воздействия. Эта необходимость обусловлена прежде всего тем, что нарушение моральных и нравственных норм доказать представляется весьма затруднительным, ведь это оценочные категории, определяемые каждым человеком по-своему. К тому же любое дело индивидуально, и невозможно определить и закрепить перечень минимальных действий, необходимых по каждому из них.

Немаловажно также, что вопросы привлечения адвокатов к дисциплинарной ответственности решаются адвокатской палатой, где наличие корпоративного духа является бесспорным фактом. Целесообразно было бы обязать адвокатскую палату учитывать при этом мнение представителя Министерства Юстиции, а также предоставить ему возможность знакомиться с материалами дисциплинарного разбирательства. Данная мера увеличит объективность принимаемых решений и, возможно, процент недобросовестных адвокатов-защитников сократится.

Таким образом, при осуществлении защиты по уголовным делам адвокат должен с особым вниманием подбирать подход к каждому клиенту, не допускать нарушений морали и нравственности, определяя правила общения с клиентом, формирования суммы гонорара, а также совокупность способов получения благоприятного результата по делу. Нельзя не заметить, что нравственность адвоката не заканчивается лишь на общении с доверителем, вся его деятельность охватывается необходимостью соблюдения моральных норм, а значит, предъявление повышенных требований к этой профессии является вполне обоснованным и необходимо путем принятия комплекса определенных мер достичь соответствия всех адвокатов этим требованиям.

Особо значимо в данном вопросе высказывание Э. Пикара, который говорил, что адвокатом может быть лишь тот, у кого безупречная репутация, чуткое сердце и солидная профессиональная подготовка [2, с. 1]. Ведь только тогда адвокат по праву может называться защитником, когда у него в наличии устойчивая система нравственных и моральных принципов, которым он следует на всем протяжении профессиональной жизни, притом, что существует именно система, сложившаяся из профессионализма и нравственности, а не отдельные хорошие свойства.

Список литературы:

1.Бардин Л. Без нравственности нет профессии // Бизнес-адвокат. М., — 2005. — № 15. — С. 13—17.

2.Пикар Э. Об адвокатуре. М.: Парадокс, 1898. — 125 с.

3.Почечуева О.С. Правила этики в деятельности адвоката в уголовном процессе // Адвокатская практика. М., — 2009. — № 2. — С. 35—40.

4.Ходилина М.В. Некоторые этические проблемы, возникающие при осуществлении адвокатом защиты по уголовным делам // Адвокатская практика. М., — 2012. — № 3. — С. 42—46.

Этические основы деятельности адвоката

Проблемы профессиональной этики адвоката

Основными нормативными системами, регулирующими общественные отношения, являются право и мораль (нравственность). Их социальное значение не остается неизменным. Изначально нормы морали пользовались несомненным приоритетом для общества, а для законодателя служили основным источником правовых идей. С развитием правого регулирования мораль стала выполнять субсидиарную роль, дополняя правовой регламент, либо регулируя такие отношения, которые не поддавались правовому контролю. Вместе с тем престиж правовых предписаний всегда в значительной мере определялся их соответствием нравственным представлениям.

Период реформ в России конца прошлого и начала нынешнего веков сопровождался разрушением правовой системы (как и после Октябрьской революции 1917 г.), падением престижа права, расцветом правового нигилизма. Казалось бы, в этих условиях мораль должна была стать основным регулирующим фактором. Но этого не произошло. Нравственная деградация общества стала естественным следствием происходивших политических и экономических преобразований, расцвета воровства и коррупции в государственных масштабах. Помогали и средства массовой информации, обретшие неограниченную свободу. Началась жизнь «по понятиям», в основе которых лежала деформированная, воровская мораль. Свобода стала восприниматься как вседозволенность, а насаждаемые принципы рыночной экономики способствовали расцвету эгоизма и индивидуалистического менталитета.

Без возрождения здоровой нравственности вернуться к нормальным человеческим отношениям и правопорядку стало невозможным в принципе. Еще Гораций заметил: «Какую пользу могут принести законы в обществе, в котором нет нравственности. «. Именно этим обусловлено обращение к нравственным ценностям, их пропаганде и поискам способов воздействия на сознание.

В Парламенте создаются комиссии по этике. При Президенте не только ведутся разговоры, но и принимаются организационные меры по формированию этики государственной службы. Православная церковь, в поисках способов обуздания алчности молодых, но прытких отечественных предпринимателей, принимает моральный кодекс бизнеса, призывая жить по Библии.

Вновь пробуждается интерес к профессиональной этике: этике педагога, врача, офицера, журналиста, этике правоохранительных служб и правосудия.

Адвокатура является одним из крупных отрядов российской интеллигенции. Можно, пожалуй, утверждать, что это и передовой отряд интеллектуалов, ибо адвокаты действуют в правовой сфере, им близки и понятны проблемы правового статуса и личности, и государственных, и общественных структур. Их оружие — цивилизованное право и здоровая мораль. Потому адвокаты всегда были сторонниками политики укрепления правопорядка, а в защите справедливости ориентировались на нравственные ценности общества.

Общие негативные процессы периода реформ не обошли адвокатуру. Она пополнялась людьми, не всегда достойными, свободными от «нравственных предрассудков профессии». Обогащение любой ценой обернулось для этих адвокатов новой формации приобщением к функциям посредников в установлении коррупционных связей доверителей с должностными лицами правоохранительных органов. На вооружение некоторых из них приходят изощренные способы фальсификации доказательств, подлоги, мошенничество.

Современная адвокатура должна найти в себе силы для очищения. Главный способ — возрождение профессиональной нравственности и культуры. Эта задача стоит перед адвокатскими формированиями и их органами самоуправления как никогда остро. Она осознана адвокатурой, доказательством чему является факт принятия Кодекса профессиональной этики адвоката.

На протяжении веков, пока существует адвокатура, начиная от древнего Рима и Афин, ведутся поиски нравственных критериев оценки и ее деятельности, и ее представителей. Естественен вопрос, почему нравственные оценки так важны для адвокатуры и вроде бы менее актуальны для многих государственных институтов, включая суды, которые по определению должны быть вершителями правды и справедливости. Ответ на этот вопрос кроется в правовом и социальном статусе адвокатуры.

Вся история адвокатуры есть история ее самоутверждения, борьбы за признание государством и обществом. Если авторитет государственных учреждений подкреплялся опорой на властные полномочия и поддержку всего государственного аппарата, то авторитет адвокатуры имел всегда одну опору — общественное доверие.

Признание государства означало обеспечение легитимности института адвокатуры, формирование ее правового статуса, утверждение ее независимости от администрации (магистратуры). Признание общества было связано с завоеванием адвокатурой уважения. Обеспечение высокого престижа адвокатуры в глазах общества можно было добиться только нравственной безупречностью и слова, и дела. Это было особенно важно в условиях российской действительности и русского менталитета, для которого совесть всегда была выше закона, а личная порядочность и обязательность — выше профессиональных знаний.

М. Малло наставляет: «Честности адвокату мало. Он должен доводить ее до щепетильности. Безумие и бесчестье искать средства, как обойти закон или выиграть неправое дело. Избегайте всяких бесчестных средств в защите, консультациях, во всяких деловых отношениях». Цитируя правила, изложенные советом адвокатской корпорации Франции еще в 1820 г., автор приводит принципы, оберегающие честь адвокатуры: умеренность, бескорыстие, честность.

Разве эти принципы не распространяются на любого государственного чиновника, общественного деятеля, политика? Конечно, распространяются! Но применительно к адвокатуре они наполняются особым смыслом и содержанием. Адвокат и в суде, и в гражданских сделках выступает в роли поверенного, т.е. в роли лица, которому доверяют. Доверие же всегда надо уметь и заслужить, и оправдать, а для этого есть только один путь — путь честного выполнения профессионального долга.

Однако есть и еще одно важное обстоятельство, привлекающее внимание к адвокатской этике — это многообразие и сложность отношений, в которые вступает адвокат при выполнении профессиональных обязанностей. Отношения эти не всегда поддаются правовому контролю. Нормы нравственности оказываются их единственным регулятором.

В советское время до начала 1970-х гг. вопросы профессиональной этики в научной литературе практически не затрагивались. Господствовала точка зрения, что в условиях социализма нет социальной базы для корпоративной этики. Принятая XXII съездом КПСС обновленная программа партии включала Моральный кодекс строителя коммунизма, который должен был охватить все сферы нравственных отношений1.

И все же уже в первой половине 1970-х гг. стали появляться серьезные работы, посвященные адвокатской и судебной этике, а несколько позже — и этике учителя, офицера, журналиста, ученого. Возрождалась врачебная этика, хирургическая деонтология. Нетрудно заметить, что поиск специфики нравственных отношений был ориентирован на те профессии, сферой воздействия которых являлось человеческое сознание.

Мораль в ряду регуляторов общественных отношений занимает важное, если не решающее место. Если право, подкрепленное государственным принуждением, выступает часто как некая навязанная человеку система норм, далеко не всегда им одобряемая и исполняемая, то мораль (нормы нравственности), формируемая естественным путем, органичнее входит в духовный мир человека и имеет, следовательно, определенные преимущества перед правом.

Термины «этика», «мораль», «нравственность» и в литературе, и в законодательстве употребляются не всегда корректно. Понятием «этика» часто подменяют свод нравственных норм, а морально-нравственными проблемами нередко обозначают проблемы этики. Это требует уточнения понятий, приближения их содержания к традиционно принятому в философской литературе. Этикой обозначают часть философской науки, предметом которой являются обычаи, нравы, поведение, иначе говоря — мораль, нравственность. Последние два понятия употребляются как идентичные. Этическое учение включает наряду с общими представлениями о добре и зле, совести, справедливости, долге и других ценностях нравственного сознания также и нормативную часть, регулирующую конкретные акты поведения. Классификация нравственных норм связана с понятием этических принципов.

Судопроизводство детально регламентировано нормами процессуального права, но это не означает, что мораль как разновидность социальных норм и как форма общественного сознания вытеснена из судопроизводства.

Одна из первых попыток показать значение нравственных требований для правосудия принадлежит А. Ф. Кони, который в нравственности искал средство «оградить суд от порчи», противопоставить казенному равнодушию чуткое отношение к человеку, способствовать развитию «истинного и широкого человеколюбия на суде»1.

С тех пор, хотя и со значительными перерывами, вопросам судебной этики как учению о нравственных идеалах, принципах и нормах, определяющих нравственное содержание деятельности участников судопроизводства, уделялось все более пристальное внимание и учеными-правоведами, и практиками.

В научной этике как части философского учения появляется раздел этики профессиональной. После длительных дискуссий пришло понимание того, что профессиональная мораль не есть некая корпоративная мораль, ставящая одну социальную группу над другой, защищая сословные привилегии, отгораживающая нравственным барьером представителей одной профессии от остального мира. Напротив, профессиональная мораль дополняет, развивает, конкретизирует общенародную мораль, воплощенную в общечеловеческих нормах нравственности. К представителям той или иной профессии она предъявляет повышенные и нередко специфические моральные требования.

Адвокатская этика является частью судебной этики, привлекающей внимание в силу многозначности и остроты коллизий, возникающих в практике адвоката-защитника и адвоката-представителя.

О том, что уголовная защита представляет особые поводы для предъявления требований, почерпнутых из области нравственной, отмечал еще А. Ф. Кони. Необходимо подчеркнуть, что адвокатская этика вовсе не ставит перед собой целей оправдания отступлений от правды и объективности. Она осуждает ложь, крючкотворство, заведомые передержки. И только она может дать адвокату оружие большой социально полезной силы, уберечь начинающего специалиста от глубоких разочарований, подсказать пути истинного морального удовлетворения деятельностью.

Нравственное воспитание молодых специалистов (будь то юрист, медик, педагог или ученый) имеет не меньшее значение, чем вооружение их определенной суммой специальных знаний. Именно профессиональная этика в наибольшей степени способна помочь решению этой проблемы.

Сказанное позволяет выделить следующие объективные предпосылки специфики профессиональной этики:

  • а) наличие своеобразных условий для реализации общих предписаний морали. Эти условия определены характером трудовых отношений, в частности, характером объекта трудового воздействия. Действие этих условий таково, что существенно меняются последствия соблюдения или несоблюдения той или иной общеморальной нормы, определяя меру ответственности члена профессионального коллектива перед коллективом и обществом;
  • б) наличие неповторимых, свойственных только данной профессии ситуаций, приводящих к возникновению специфических норм нравственности. (Таковы, например, взаимоотношения защитника и обвиняемого, рождающие нравственную коллизию между общественным долгом в обычном понимании и профессиональным долгом, обязывающим к соблюдению так называемой адвокатской тайны, интересов доверителя и т.п.) Эти нормы не могут перерасти в общеморальные принципы в силу их частного, нетипичного для общества в целом характера. Но они и не противоречат общим принципам морали, поскольку ими опосредуются объективно необходимые отношения, отвечающие общественным интересам;
  • в) особенности содержания профессионального долга как этической категории.
  • Здесь необходимо видеть специфику целей деятельности представителя той или иной профессии, морально допустимые средства достижения целей, специфику нравственного идеала и нравственных стимулов.

    В Положении об адвокатуре РСФСР 1980 г. были сформулированы основные требования, предъявляемые к адвокату. Адвокат должен быть образцом моральной чистоты и безукоризненного поведения, обязан постоянно совершенствовать свои знания, повышать свой идейно-политический уровень и деловую квалификацию, активно участвовать в пропаганде права.

    Читайте так же:  Приказ о направление работника на обучение

    Закон об адвокатуре более прагматичен, но и он обязывает адвоката постоянно совершенствовать свои знания, повышать квалификацию, соблюдать кодекс профессиональной этики. Сохранились нормы о недопустимости принимать поручение об оказании юридической помощи в случаях, когда в расследовании и решении дела принимает участие должностное лицо, с которым он состоит в родственных отношениях, либо когда он по данному делу ранее оказывал юридическую помощь лицу, интересы которого противоречат интересам лица, обратившегося с просьбой о ведении дела, или участвовал ранее в деле в качестве судьи, следователя, прокурора, лица, производившего дознание, свидетеля, эксперта-специалиста, переводчика или понятого (ст. 6, 7). Эти правовые нормы, как мы видим, в значительной мере раскрывают и содержание профессионального долга адвоката.

    Нравственными чертами адвоката должны быть объективность, глубокое уважение к закону и интересам правосудия. Для защитника, положение которого осложнено тем, что он связан интересами обвиняемого, должно быть одинаково чуждо как оправдание его за счет умаления социальной опасности преступления, так и преждевременная сдача позиций без борьбы, без использования всех возможностей, предоставленных ему законом.

    Стремление адвокатуры к нравственному самоочищению прослеживается на протяжении всей ее истории и выливается чаще всего в торжественных присягах и попытках создания нравственных кодексов профессии.

    Дореволюционный российский адвокат, вступая в сословие, клялся «не писать и не говорить на суде ничего, что могло бы клониться к ослаблению. доброй нравственности, но честно и добросовестно исполнять обязанности принимаемого на себя звания». Однако практическая деятельность присяжной адвокатуры далеко не укладывалась в эти заповеди.

    В 1908 г. Союз американских адвокатов опубликовал Правила профессиональной этики. Этот обширный документ, состоящий из 70 параграфов, предложил этические рекомендации адвокату, кажется, на все мыслимые случаи, могущие возникнуть в профессиональной практике. Речь в них идет о тактичном отношении к суду и коллегам, о добросовестном отношении к обязанностям, о честности и откровенности, об умеренности в притязаниях на вознаграждение и т.д.

    Но существование этих правил не спасает буржуазную адвокатуру от моральной деградации. По свидетельству буржуазных же авторов, стоимость услуг адвокатов непомерно возросла, и адвокат давно превратился в активного участника торговли правосудием. Такая опасность подстерегает и нашу отечественную адвокатуру, получившую право взимания с клиента ничем не ограниченного гонорара. В основе этого права лежит добровольно заключаемое соглашение сторон. Однако едва ли во всех случаях можно говорить об их равенстве. Вопрос контроля органов адвокатского самоуправления гонорарной практики приобретает и в наших условиях актуальное значение.

    Эдвард Пэрри в своих советах опытного адвоката начинающему приводит семь принципов защиты, которые можно было бы только приветствовать (честность, мужество, трудолюбие, остроумие, красноречие, рассудительность, чувство товарищества), однако за ними скрываются сентенции, далеко не соответствующие нашим представлениям о честности, а торжество справедливости как нравственная цель деятельности им вовсе не упоминается. Напротив, качества «идеального» адвоката, пропагандируемые Пэрри, вызывают удивление: «Лучше быть сильным и неправым, чем правым и слабым», «Хороший адвокат — это великий актер» и т.п. Такие нравственные установки могут быть выработаны только в погоне за успехом, достижение которого якобы оправдывает любые средства.

    Закон об адвокатуре ввел присягу адвоката, которая, на наш взгляд, вполне отвечает представлениям отечественной адвокатуры о долге адвоката. «Торжественно клянусь честно и добросовестно исполнять обязанности адвоката, защищать права, свободы и интересы доверителей, руководствуясь Конституцией Российской Федерации, законом и кодексом профессиональной этики адвоката» (ст. 13).

    Нравственные кодексы адвокатской профессии разрабатывались во многих странах (в Польше — 1970 г., в Венгрии — 1972 г., в Литве — 1974 г. и др.). Принимались они и отдельными коллегиями адвокатов в СССР. Все эти кодексы представляют несомненный практический интерес, однако в научном плане вызывают замечания: в них не всегда обосновываются специфические нормы нравственности, многие из них декларативны и общи, повторяют или существующие правовые предписания, или простые нормы общечеловеческой морали.

    Представляется, что адвокатская этика в ее прагматической части может быть рассмотрена как нормативная система с внутренней согласованностью предписаний, имеющая определенную структуру. Структура адвокатской этики должна включать в себя, на наш взгляд, общие и частные нравственные требования, регулирующие следующие комплексы отношений:

    • а) отношения адвокатских коллективов и отдельных адвокатов с гражданами, учреждениями и организациями;
    • б) отношения адвокатских коллективов и адвокатов с правоохранительными органами и их должностными лицами;
    • в) отношения внутри адвокатских коллективов. Взаимоотношения адвоката-защитника с подзащитным

    могут входить во все три комплекса отношений, а их регулирование составляет центральную и основную часть нормативной системы адвокатской этики.

    Нормы адвокатской этики с точки зрения уровня обобщений могут быть общими и частными. Общие нормы мы относим к принципам адвокатской морали.

    Особый интерес представляют нравственные принципы деятельности адвоката-защитника в уголовном процессе.

    В юридической литературе предпринималась попытка из разрозненных этических рекомендаций, обращенных к уголовной защите, выделить наиболее общие нормы, носящие характер принципов. Известный советский ученый-процессуалист Н. Н. Полянский писал в этой связи: «Только защита обвиняемого и ни в каком случае не обличение его, правдивость, профессиональная тайна и независимость от подзащитного — таковы, на наш взгляд, четыре начала, определяющие поведение адвоката-защитника на суде»1. Значительно позже адвокат В. Д. Гольдинер отнес к числу наиболее принципиальных вопросов адвокатской этики, такие как значение позиции подсудимого для защитника, нравственные проблемы защиты при противоречивых интересах подсудимых, проблемы выбора средств и способов защиты, выбор дел и возможность отказа от поручения.

    Попытка искать решение нравственных проблем не только в теоретических построениях и сложившейся практике, но и в законодательстве основывается на том бесспорном положении, что деятельность адвоката-защитника протекает преимущественно в рамках закона, что в расчет может приниматься только практика, не противоречащая закону, и что характерной чертой отечественного законодательства является освоение и отражение им нравственных норм и ценностей.

    Этическая норма приобретает юридически общеобязательную силу лишь тогда, когда она закреплена в правовой норме. Это те ситуации, которые допускают однозначное решение. Так, правила адвокатской этики запрещают защиту двух обвиняемых с противоречивыми интересами одним адвокатом; запрещают разглашение сведений, полученных адвокатом от обвиняемого доверительно; запрещают отказ от принятой защиты в ходе судебного разбирательства.

    Все эти этические правила нашли в свое время отражение в процессуальном законодательстве (ст. 49, 51, 72 УПК РСФСР; ст. 49,53, 56 УПК и др.) и стали общеобязательными. Их соблюдение гарантируется не только принудительной силой права, но и нравственным сознанием защитника.

    Вместе с тем бывают ситуации, для которых невозможно однозначное решение. Обычно они связаны с тактикой защиты и взаимодействиями защитника с подзащитным и другими участниками процесса. В этих случаях важнейшими регуляторами поведения являются правовое и нравственное сознание. К числу таких ситуаций, требующих применения нравственных оценок, обычно относят: проблему выбора адвокатом дел; понятие подлежащего защите так называемого законного интереса; предмет тайны доверителя, не подлежащей разглашению; пределы процессуальной самостоятельности адвоката при определении правовой позиции, оценке доказательств, выборе тактических средств защиты.

    Довольно сложной является проблема объективности адвоката при анализе и оценке доказательств, при истолковании той или иной правовой ситуации. Здесь возможны коллизии с его односторонней функцией, и единственным критерием оказывается нравственное сознание адвоката, его отношение к социальным ценностям, определяющим строй и функционирование правосудия.

    Профессиональные и нравственные качества адвоката — это далеко не врожденные свойства личности. Они формируются воспитанием, обучением, кадровым отбором, контролем со стороны коллег и руководящих органов адвокатуры.

    Все эти вопросы так или иначе освещаются в литературе и требуют непредвзятого обсуждения. К числу наиболее актуальных коллизий, в разрешении которых важная роль принадлежит нравственному сознанию их участников и общепризнанным ныне нормам адвокатской этики, обычно относят те из них, которые возникают между адвокатом-защитником и подзащитным при определении средств защиты, оценке обстоятельств дела, определении позиции по делу.

    Рекомендации, содержащиеся в литературе, сводятся к тому, что адвокат, будучи профессиональным юристом, обязан соблюдать требования закона и не вправе использовать средства защиты, закону противоречащие. К таким средствам обычно относят использование заведомо ложных показаний, подложных документов и, тем более, участие в их фабрикации; преднамеренное затягивание процесса, «запутывание» допрашиваемых лиц, вторжение в их личную жизнь с тем, чтобы подорвать доверие к их показаниям и т.п.

    При оценке установленных органами расследования и судом обстоятельств дела и тех доказательств, которыми они подтверждены, адвокат должен проявлять объективность и здравый смысл. Его критические суждения, направленные на опровержение доводов обвинения, либо противной стороны в гражданском процессе, должны иметь опору в материалах дела. Противоречат здравому смыслу и этике такие приемы, как преувеличение значения мелких деталей и упущений в показаниях с целью опорочить в целом показания добросовестного свидетеля. Это те приемы, которые обычно относят к бессовестному крючкотворству и подсиживанию процессуального противника. Такого рода защита не достигает цели, напротив, вызывает раздражение и недоверие к адвокату, компрометирует его, бросает тень на адвокатуру в целом. Умеренность и объективность в приемах защиты и оценке доказательств, интерпретация их совокупности, формирующая выводы по делу и их правовую оценку, — непременное требование к профессиональным качествам и правовой культуре адвоката.

    В работах об адвокатской этике всегда очень остро стоял вопрос о допустимых пределах расхождения позиции адвоката-защитника и его подзащитного, в частности, вправе ли защитник признать вину установленной, если подзащитный ее упорно отрицает вопреки очевидности. В решении этого вопроса в свое время была внесена немалая доля демагогии. Дескать, адвокат не слуга клиента, а самостоятельный участник процесса, который сам должен решать, как ему поступить, не считаясь с волей подзащитного. В свете профессиональной этики этот вопрос должен решаться исходя из признания односторонности функции защитника, его назначения в процессе, доверительных отношений, которые связывают его с клиентом. Адвокат-защитник не может заняться опровержением позиции подзащитного и подтверждением его вины — это дело обвинителя. Его задача в этом случае — найти все слабые места в обвинении и показать их, изложить возможные сомнения в обоснованности обвинения и, не отрицая права на иную интерпретацию доказательств другой стороной, указать также на те обстоятельства, которые могут смягчить ответственность и положительно влиять на правовую оценку действий подзащитного. Разумеется, все это возможно лишь после обсуждения всех деталей позиции с подсудимым, доверившим адвокату свою защиту.

    Нужно сказать, что такие острые коллизии возникают не часто, и проблема имеет скорее академическое значение. Однако возникновение такой острой ситуации в практике возможно и от адвоката требуется в этих случаях проявление высокого профессионального мастерства, этической культуры. Заповедь «не навреди» здесь уместна не менее чем в медицинской практике.

    Взаимоотношения адвоката с должностными лицами правоохранительных органов и суда заслуживают особого внимания. Этот аспект адвокатской этики находит отражение без исключения во всех соответствующих сводах. Любопытно, что в упомянутых уже нами Правилах адвокатской профессии союза американских адвокатов (1908 г.) ст. 1 начинается с заголовка «Уважение к судебным чинам». Содержит она и существенный нюанс: «Уважение, предписанное законом к судам и судебным чинам, требуется к должности, а не к лицу, ее отправляющему». Однако далее, дабы пресечь возможные вольности в критике «судейского поведения», подчеркивается, что публичная критика опасна нарушением общественного доверия к правосудию и допустима не иначе, как в судах следующей инстанции.

    В Правилах профессиональной этики, подготовленных Гильдией российских адвокатов, вопросы их взаимоотношений с правоохранительными органами отражены следующим образом: «Адвокат, участвуя в предварительном следствии, обязан вести себя так, чтобы его ходатайства, заявления, вопросы не подрывали авторитет правоохранительных органов, не дискредитировали коллег и не унижали достоинство участников уголовного процесса» (ст. 14). В суде адвокат «должен беспрекословно подчиняться распоряжениям председательствующего, соблюдать установленный порядок судебного разбирательства» (ст. 15.1). Но таковы и процессуально-правовые требования.

    Ближе к способам нравственно-этического регулирования взаимоотношений с судом следует признать следующее положение Правил адвокатской этики адвокатов Украины (утверждены Высшей квалификационной комиссией адвокатуры при Кабинете министров 1—2 октября 1999 г.): «В ходе судебного разбирательства дела адвокат не должен .. .пытаться влиять на решение (приговор) суда не процессуальными средствами» (п. 3 ст. 53).

    «Никакие пререкания адвоката с судом недопустимы, даже если адвокат считает действия председательствующего или вынесенное судом определение неправильными» (ст. 7.1 Правил профессиональной этики российских адвокатов, разработанных Комитетом по защите прав адвокатов Федерального союза адвокатов России).

    Обоснованность и приемлемость всех этих рекомендаций не вызывает сомнений, и адвокатами, особенно начинающими, они должны восприниматься как непременное условие профессиональной культуры.

    К сожалению, в многочисленных этических сводах и кодексах адвокатской чести не уделяется необходимого внимания отношению адвоката к суду и органам правоохраны вне процесса, в их общениях с внесудебной аудиторией и с журналистами.

    Адвокат вправе использовать только те средства и способы защиты, которые предусмотрены законом, не противоречат закону и морали, только в условиях и рамках судопроизводства он может и должен оценивать доказательства по делу и опровергать обвинение, давая собственную объективную и взвешенную оценку доказательствам.

    Профессия и адвоката, и журналиста нередко вынуждает прибегать к крайним средствам. Однако при этом должно соблюдаться чувство меры. Добросовестность и умеренность в приемах «борьбы» — одно из необходимых свойств профессиональной культуры. Когда же изменяет чувство меры, а нравственность отступает, следует помнить о законе, обеспечивающем независимость суда, уважение к суду, невмешательство в отправление правосудия.

    УПК существенно расширил права адвоката по участию в собирании доказательств. В частности, адвокату предоставлено право опрашивать лиц с их согласия (ч. 3 ст. 86). И вот уже мы видим на рекламных щитах объявление некоторых адвокатских образований о предлагаемой ими новой услуге в виде «работы со свидетелями». Время покажет, какие опасности для правосудия и для этических заповедей адвокатской профессии кроются за этой новой услугой. Но уже и теперь стали достоянием судебной практики попытки недобросовестной обработки свидетелей некоторыми адвокатами, вплоть до подкупа и шантажа.

    Кодекс профессиональной этики адвокатов принят в развитие требований ст. 7 Закона об адвокатуре, в целях поддержания между адвокатами чувства правды, чести и сознания нравственной ответственности перед обществом, развития традиций российской присяжной адвокатуры.

    В преамбуле обоих вариантов Кодекса отмечается, что ими «развиваются традиции российской присяжной адвокатуры». Но если факт существования советской адвокатуры и ее 80-летнего опыта игнорируется, то откуда появились все мы и сами нравственные постулаты Кодекса! От того, что в новой редакции Кодекса слово «присяжной» взято в скобки, смысл сказанного не изменился.

    «Соблюдение профессиональной тайны,— утверждается в п. 2 ст. 6 Кодекса,— является безусловным приоритетом деятельности адвоката». Приоритетом деятельности адвоката является защита прав и законных интересов доверителя. Профессиональная тайна адвоката, надо полагать, касается тех сведений, полученных им при ведении дела, разглашение которых может причинить моральный или имущественный вред доверителю. Но содержание этой тайны может быть средством защиты, и уже поэтому нет оснований объявлять ее сохранение приоритетом деятельности. В сущности, такой вывод подтверждает и п. 4 ст. 6. Если же разглашение тайны может составлять дисциплинарный проступок, то разумно было бы обсудить ее предмет, чрезвычайно расширенный в п. 5 ст. 6 Кодекса, и потому опасный для адвоката.

    Статья 9 в подп. 2 п. 1 запрещает адвокату занимать по делу позицию и действовать вопреки воле доверителя, за исключением случаев, когда адвокат-защитник убежден в самооговоре своего подзащитного. Эта норма воспроизводит положение Закона об адвокатуре (п. 3 ст. 6). Первая половина ее была вызвана к жизни весьма распространенными в былые времена случаями перехода адвоката-защитника на сторону обвинителя. Эти случаи справедливо расценивались адвокатской общественностью как предательство интересов подзащитного. Законодатель внял этим общим настроениям. Вторая часть нормы представляется небесспорной. Мотивы самооговора обвиняемого могут составлять большую ценность для него, чем опасность наказания. Игнорирование их может служить основанием отказа от услуг защитника. В этом случае должно бы действовать не право, а именно профессиональная этика, как инструмент более гибкий, способствующий учету таких нюансов в отношениях защитника с подзащитным, которые не могут укладываться в жесткую норму закона.

    В Кодексе профессиональной этики адвоката не нашлось места для норм, диктующих нравственную обязанность уважительного отношения к закону и суду. Между тем такое требование является традиционным для нравственных сводов. Отражено оно и в виде правового положения в отдельных отраслях процессуального законодательства (п. 5 ст. 2 АПК, ст. 2 ГПК).

    Остается не учтенным неоднократно отмеченное в публикациях и такое существенное замечание: нужно ли было соединять нравственные заповеди профессии с процедурными основами дисциплинарного производства? Не превращает ли такое соединение свод нравственных правил профессии в дисциплинарный устав либо раздел КоАП? Впрочем, такая структура Кодекса уже как бы одобрена законодателем путем дополнения ст. 4 Закона об адвокатуре. Не только нормы Кодекса, но и установленные им основания и порядок привлечения адвоката к ответственности признаны обязательными (см. Федеральный закон от 20.12.2004 № 163).

    Нравственное сознание личности — материя тонкая и за счет угроз не формируется. Нравственные установки призваны отражать определенную часть духовных ценностей человека. Ими руководствуются не из боязни последствий, а потому, что иначе поступить не позволяет совесть. Что же касается процедурных основ дисциплинарной ответственности адвоката, то им место скорее в положении о работе квалификационных комиссий и советов адвокатских палат. Тем более что основания для привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности могут быть связаны не только с нарушением нравственных заповедей.

    Для науки актуальной задачей должно стать дальнейшее развитие теоретических основ адвокатской этики, создание специального учебного курса. Возможно дополнение Кодекса наиболее общими принципами адвокатской этики, которые бы служили ориентиром для адвоката в решении неизбежно возникающих нравственных коллизий.

    Принципы профессиональной этики в отличие от конкретных норм, призывают к размышлению и сознательному выбору варианта поведения. Именно они, при условии их развития и совершенствования, могут стать основой воспитания молодых адвокатов, формирования профессионального нравственного сознания. Думаю, что такой уважительный подход к адвокату станет лучшим стимулом формирования нравственной культуры.