Статья личная собственность

Законодательная база Российской Федерации

Бесплатная консультация
Навигация
Федеральное законодательство

Действия

  • Главная
  • «КОДЕКС О БРАКЕ И СЕМЬЕ РСФСР» (ред. от 07.03.95)
  • Наименование документ «КОДЕКС О БРАКЕ И СЕМЬЕ РСФСР» (ред. от 07.03.95)
    Вид документа кодекс
    Принявший орган вс рф
    Дата принятия 01.01.1970
    Дата редакции 07.03.1995
    Дата регистрации в Минюсте 01.01.1970
    Статус отменен/утратил силу
    Публикация
    • В данном виде документ опубликован не был
    • (в ред. от 30.07.69 — «Ведомости ВС РСФСР», 1969, N 32, ст. 1397)
    Навигатор Примечания

    Статья 22. Личная собственность каждого из супругов

    Имущество, принадлежавшее супругам до вступления в брак, а также полученное ими во время брака в дар или в порядке наследования, является собственностью каждого из них.

    Вещи индивидуального пользования (одежда, обувь и т. п.), за исключением драгоценностей и других предметов роскоши, хотя и приобретенные во время брака за счет общих средств супругов, признаются личным имуществом того супруга, который ими пользовался.

    Имущество каждого из супругов может быть признано их общей совместной собственностью, если будет установлено, что в течение брака были произведены вложения, значительно увеличившие стоимость этого имущества (капитальный ремонт, достройка, переоборудование и т. п.).

    Личная собственность супругов

    Дата публикации: 16.11.2020 2020-11-16

    Статья просмотрена: 209 раз

    Библиографическое описание:

    Меликова Э. К. Личная собственность супругов // Молодой ученый. ? 2020. ? №46. ? С. 163-165. ? URL https://moluch.ru/archive/232/53852/ (дата обращения: 14.11.2020).

    Семейный кодекс Российской Федерации уделяет значительное внимание вопросам собственности супругов. В условиях рыночной экономики традиционным является признание различных режимов собственности супругов. Традиционно в рамках режима, установленного ст. 34 СК РФ, имущество супругов признается совместной собственностью. Такой порядок предполагает, что все имущество, нажитое супругами во время брака признается их совместной собственностью.

    Согласно п. 1 ст. 256 ГК РФ правомочия супругов как собственников общего имущества должны отвечать двум требованиям:

    1) время приобретения имущества (в период брака);

    2) источник приобретения имущества (общие доходы супругов).

    Правила ст. 34 СК РФ не носят абсолютного характера, так как допускается несколько исключений. Одним из них является установление личной собственности супругов на отдельные объекты имущества, приобретенные в период брака, но на личные средства супругов. Определение правового режима данного вида имущества является спорным, что нашло отражение как в теории, так и в судебной практике.

    Поскольку семейное законодательство такие случаи прямо не регламентирует, вывод о правовом режиме такого имущества может быть сделан только на основании толкования соответствующих положений семейного и гражданского законодательства (ст. 34, п. 1 ст. 36 СК РФ, ст. 209 ГК РФ).

    Разъясняя данные положения законодательства, в абзаце четвертом п. 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 5 ноября 1998 г. N 15 «О применении судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака», высшая судебная инстанция указала, что не является общим совместным имущество, приобретенное хотя и во время брака, но на личные средства одного из супругов, принадлежавшие ему до вступления в брак, полученное в дар или в порядке наследования, а также вещи индивидуального пользования.

    Из смысла указанных норм следует, что если в период брака было приобретено имущество хотя и по возмездной сделке (купля-продажа, мена), но за счет имущества, являющегося собственностью одного из супругов (ст. 36 СК РФ), оно не может быть отнесено к общей совместной собственности супругов, поскольку источником его приобретения является имущество одного из супругов. Решение данного вопроса вызывает споры. Например, супруги П. и У. обратились в суд для раздела совместно нажитого имущества. Оспариваемая квартира была приобретена на средства, полученные супругой в дар от ее матери в сумме 1750 тыс. руб., которые последняя выручила от продажи своей квартиры. Супруг же внес оставшуюся часть суммы, составляющую 1/15 всей стоимости квартиры. Суд первой инстанции указал, что приобретенное супругами имущество по доброй воле стало совместной собственностью, поэтому не должно рассматриваться как личное имущество супругов. Однако суд второй инстанции признал вывод такой вывод неверным и отметил, что деньги, полученные в дар, не могут быть признаны совместной собственностью даже при наличии такой договоренности. Раздел имущества был произведен согласно вложенных денежных вкладов супругов [1].

    Представляется такое решение правильным. Иное толкование положений закона приведет к нарушению права собственности супруга, за счет имущества которого приобретено другое имущество по договору мены или купли-продажи [2].

    Для установления правового режима личного имущества супругов, не являющегося совместной собственности супругов, имеет значение источник его происхождения. Как было указано выше, к таким источникам относятся имущество, полученное по наследству, в дар, а также личные добрачные доходов супругов. Однако в законе не проведена оценка возможности признания в качестве личных доходов супругов таких доходов как субсидии, единовременные выплаты за поврежденное имущество. Может ли, например, быть признана личной собственностью компенсация, полученная за квартиру, полученную по договору дарения одним из супругов и пострадавшую от наводнения? Ответ на этот вопрос в законодательстве отсутствует.

    Представляется в данном случае компенсация должна расцениваться в качестве личной собственности по следующим причинам:

    1) Компенсация является оценкой стоимости квартиры;

    2) Компенсация представляет собой эквивалент стоимости утраченной квартиры;

    3) Вырученные средства переходят к собственнице, которая может распорядиться ими так же, как и распорядилась и самой квартирой.

    Не решен в законе и вопрос о том, как будет решаться судьба личных целевых накоплений, полученных одним из супругов. К таковым относятся личные пенсии, полученные за участие в ликвидации последствий на Чернобыльской АЭС, компенсации за боевые ранения, за потерю близкого человека во время стихийных бедствий и иных катаклизмов. Суммы целевого назначения, перечисленные в данной норме, имеют компенсационный, вспомогательный характер. Поэтому не могут рассматриваться в качестве совместных собственности супругов.

    Такое мнение находим в теории и судебной практике. Так, Е. обратилась в суд с иском к Х. о разделе совместно нажитого имущества. Х. указывал, что в полном объеме пай в ДСК не мог быть разделен между Е. и Х. как совместно нажитое в период брака имущество, поскольку часть пая в размере 45 % является целевой беспроцентной ссудой, предоставленной Х. как участнику ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС, и не относится к имуществу, нажитому супругами в период брака [3]. Данный вопрос судом не был учтен. Хотя, по нашему мнению, суд должен был учесть, что в силу ст. 34 СК РФ полученные каждым из супругов денежные выплаты, которые имеют специальное целевое назначение (суммы материальной помощи, суммы, выплаченные в возмещение ущерба в связи с утратой трудоспособности вследствие увечья либо иного повреждения здоровья, и другие), не могут относиться к имуществу, нажитому супругами во время брака.

    Проведенный анализ позволил нам сделать вывод, что имеющаяся норма права, регулирующая правовой режим личных накоплений супругов, не совершенна. Судам для справедливого разрешения конфликта между супругами всякий раз необходимо устанавливать источник происхождения денежных средств, на которые приобретается условно совместное имущество супругов.

    Представляется, что в целях единообразного решения судами подобного рода споров необходимо внести соответствующие уточнения в ст. 36 СК РФ. Поэтому предлагается п. 1 ст. 36 СК РФ изложить в следующей редакции «1. Имущество, принадлежавшее каждому из супругов до вступления в брак, а также имущество, полученное одним из супругов во время брака в дар, в порядке наследования или по иным безвозмездным сделкам (имущество каждого из супругов), а также имущество, приобретенное на эти денежные средства во время брака, денежные выплаты целевого назначения, приобретенные во время брака, являются его собственностью».

  • Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 26.04.2017) // Бюллетень Верховного суда РФ. 2017. № 6.
  • Савельева Н. М. Имущество каждого из супругов: проблемы теории и практики // Вестник Тверского государственного университета. Серия: Право. 2014. № 2. С. 254–261.
  • Обзор судебной практики по гражданским делам за 3 квартал 2011 г. // Вестник Верховного Суда РФ. 2012. N 2. С. 13.
  • Институт собственности в Советском государстве Текст научной статьи по специальности « Государство и право. Юридические науки»

    Аннотация научной статьи по государству и праву, юридическим наукам, автор научной работы — Мантул Григорий Анатольевич

    В статье автор анализирует институт собственности в Советском государстве. Отмечается, что основы гражданского законодательства определяли в качестве форм социалистической собственности государственную (общенародную) и колхозно-кооперативную собственность.

    Похожие темы научных работ по государству и праву, юридическим наукам , автор научной работы — Мантул Григорий Анатольевич,

    INSTITUTE OF OWNERSHIP IN THE SOVIET STATE

    The author analyzes the institution of property in the Soviet state. It is noted that the basis of civil law was defined as a form of socialist ownership of the state (nation-wide), and co-operative property.

    Текст научной работы на тему «Институт собственности в Советском государстве»

    ?мер, ощутимое усиление процессов империострои-тельства в России после 2012 года и т. п.) «пережевывать» изрядно уже «зажеванную» либерально-фукуямовскую «жвачку» о «конце истории» и «великом разрыве», и утверждающих, что «призывы, направленные на отрицание универсальных либеральных принципов применительно к отечественной политической и правовой системе вряд ли следует признать перспективными» [15, с. 155].

    В настоящее время для такого рода суждений (если, конечно, мы признаем за ними научный, а не декларативно-идеологический характер) отсутствуют какрациональные (всякому исследователю, хоть сколько-нибудь знакомому с принципами и процедурами формальной логики, должно быть известно, что нет более операционально сложной процедуры, чем обобщение и тем более универсализация ценностей, свойств и т. п., так как это приписывание общих предикатов бесконечному множеству субъектов), так и эмпирические основания (кризис классического либерализма в социально-экономической и политико-правовой сферах стран условного Запада и переход к идеям и моделям неоконсерватизма в 60-70-е годы ХХ века).

    1. Сюкияйнен Л. Р. Мусульманское право. Вопросы теории и практики. М., 1986.

    2. Кашанина Т. В. Юридическая техника. М., 2007.

    3. Сорокин В. В. О проблеме «неправа» в переходный период // Новая правовая мысль. 2003. № 1.

    4. Баранов П. П., Верещагин В. Ю., Курбатов В. И., Овчинников А. И. Философия права. Ростов н/Д, 2004.

    5. Кудрявцев В. Н. О правопонимании и законности // Государство и право. 1994. № 3.

    6. Конституция 1993 года как план будущего для России: материалы круглого стола. М., 2009.

    7. Чиркин В. Е. Конституция: российская модель. М., 2002.

    8. Шахрай С. М. К 20-летию Конституции Российской Федерации: из истории российского конституционализма и государственного строительства // Вопросы правоведения. 2013. № 2.

    9. Синюков В. Н Российская правовая система: введение в общую теорию. Саратов, 1994.

    10. Ященко А. С. Теория федерализма // Философия права Владимира Соловьева. Теория федерализма. Опыт синтетической теории права и государства. СПб., 1999.

    11. Дугин А. Г. Философия права. М., 2004.

    12. Эбзеев Б. С. Конституция. Правовое государство. Конституционный суд. М., 1997.

    13. Дитятин И. И. Из истории местного управления // Статьи по истории русского права. СПб., 1895.

    14. Шайо А. Самоограничение власти (краткий курс конституционализма). М., 2001.

    15. Денисенко В. В. Легитимность как характеристика сущности права. М., 2014.

    ИНСТИТУТ СОБСТВЕННОСТИ В СОВЕТСКОМ ГОСУДАРСТВЕ

    Ключевые слова: институт собственности, право собственности на землю, колхоз, кооперативные организации.

    Законодательство Российской империи не выдержало испытание социально-экономической практикой, темпы развития которой оказались более высокими, чем государственная законотворческая деятельность [1, с. 87]. После октября 1917 года большевики разрушают старый государственный аппарат и начинают создавать новый. При этом они исходили из марксистского положения об «отмирании» государства. Маркс и Энгельс считали, что пролетариат, сломав революционными средствами буржуазную государ-

    ственную машину, будет вынужден на время создать свою собственную [2, с. 57]. Большевистская партия, провозглашавшая неизбежность победы коммунизма, ставившая задачу ломки старой государственной машины [3, с. 3], вместе с тем реализовала марксистские идеи о ликвидации частной собственности. Так, в октябре 1917 года был издан Декрет о земле, отменивший частную собственность на землю [4]. Идея национализации земли станет главенствующей для Ленина и большевистской партии в ее поли-

    тической, а с осени 1917 года и в практической деятельности [5]. Большевики, вооруженные марксистской моделью социализма в ее леворадикальном варианте, решили, что все средства производства должны стать общенародной собственностью. В связи с этим институт собственности в Советском государстве довольно быстро был преобразован. Это коснулось, прежде всего, права собственности на землю, которая практически перестала быть предметом купли-продажи [6, с. 56]. Вскоре В. И. Ленин в обращении к населению объявляет, что, как и земля, «хлеб, фабрики, орудия, продукты, транспорт -все это отныне будет всецело вашим, общенародным достоянием» [7, с. 67]. Национализация банков, являвшаяся одной из мер установления социалистических порядков, проведена декретом ВЦИК от 14 декабря 1917 года [8]. Эти меры были подтверждены Декларацией прав трудящегося и эксплуатируемого народа, подготовленной Лениным для Учредительного собрания, принятой ВЦИК 5 января 1918 года и утвержденной III Всероссийским съездом Советов 12 января 1918 года. Она вошла впоследствии в содержание первой советской Конституции РСФСР [9, с. 142-161]. Конституция провозглашала, что весь земельный фонд является общенародным достоянием, а частная собственность на землю вообще отменяется. Национальным достоянием объявлялись также все недра, леса и воды общегосударственного значения, весь живой и мертвый инвентарь в образцовых поместьях и сельскохозяйственных предприятиях. Национализация промышленных предприятий была проведена довольно быстро и завершилась принятием постановления ВСНХ РСФСР 1920 года [10, с. 283]. Банки также были объявлены собственностью нового рабоче-крестьянского государства.

    Таким образом была заложена основа для принципиально иного статуса собственности в Советском государстве. Правовое регулирование институтов собственности нашло отражение в гражданских кодексах в 1922-1923 годов. Так, в ГК РСФСР 1922 года [11] утверждалась государственная (национализированная и муниципализированная), кооперативная и частная собственность, перечислялись объекты собственности, принадлежащие исключительно государству, определялся примерный перечень тех объектов, которые могли находиться в кооперативной и частной собственности, регулировались также правомочия собственника, имелись нормы о защите права собственности, раскрывалось понятие общей долевой собственности, определялись момент перехода права собственности, судьба

    бесхозяйного имущества, раскрывались правовые основания конфискации и реквизиции имущества. С отменой частной собственности деление имущества на недвижимое и движимое упразднялось. К частной собственности относились такие виды имущества, как немуниципали-зированные строения, промышленные и торговые предприятия, орудия производства, разрешенные к продаже товары и иное имущество, которое законом не изымалось из частного оборота. Собственнику, согласно определенному кодексом статусу, принадлежало право владения, пользования и распоряжения имуществом в пределах, установленных законом.

    Положения Гражданского кодекса РСФСР 1922 года стали орудием регулирования имущественных отношений, объективно функционирующих в течение многих лет. Этот документ послужил образцом для создания в 1923 году гражданских кодексов союзных республик. Конституция СССР 1924 года [12, с. 459-477] не включала в свое содержание нормы гражданского права. На основе этой Конституции были приняты практически идентичные конституции союзных республик. Основной закон РСФСР был принят XII Всероссийским съездом Советов в 1925 году [13]. В этом акте указывалось, в частности, что земля, недра, леса, воды, заводы, фабрики, железнодорожный, воздушный и водный транспорт, а также средства связи являются собственностью Советского государства на основаниях, предусмотренных специальными законами СССР и верховными органами РСФСР. Конституция СССР, принятая VIII Чрезвычайным съездом Советов 5 декабря 1936 года [14], сформулировала экономическую основу СССР как социалистическую систему хозяйства и социалистическую собственность на средства производства и орудия труда, утвердившиеся после ликвидации капиталистической системы экономики, имевшей место в Российской империи, а также после отмены частной собственности на средства производства и орудия труда и уничтожения эксплуатации человека человеком. Эта формула выражала победу социалистического строя. Конституция закрепила две формы социалистической собственности: государственную (всенародное достояние) и кооперативно-колхозную (собственность отдельных колхозов, кооперативов и их объединений).

    Предприятия в колхозах и иные кооперативные организации с их живым и мертвым инвентарем, а также продукция, постройки общего назначения составляют общественную социалистическую собственность, принадлежащую колхозам и кооперативным организациям. Конститу-

    ция 1936 года закрепила также личную собственность. Так, каждый колхозный двор, помимо основного дохода, получаемого от общественного колхозного хозяйства, мог иметь в личном пользовании небольшой приусадебный земельный участок, подсобное хозяйство, жилой дом и вспомогательные постройки, продуктивный скот, птицу, а также мелкий сельхозинвентарь в соответствии с уставом сельскохозяйственной артели. При этом право личной собственности на имеющиеся трудовые доходы и сбережения граждан, право на жилой дом, подсобное домашнее хозяйство, предметы личного потребления, равно как и право наследования личной собственности, охраняются законом. В этом же контексте Основной закон страны указывал, что наряду с социалистической системой экономики, являющейся господствующей в СССР, могло допускаться мелкое частное хозяйство, организуемое крестьянами-единоличниками и кустарями при непременном условии -такие хозяйства должны были основываться только на личном труде и исключать полностью эксплуатацию чужого труда. Подобные нормы содержались и в Конституции РСФСР 1937 года [15]. Как видно, государственной абсолютизации собственности не было, однако это формально, а фактически имела место именно эта абсолютизация, что вполне вписывалось в жесткий режим командно-административной системы управления государством, которая сложилась к тому времени.

    Конституция 1936 года стала правовой основой для последующих многочисленных исследований, связанных с различными институтами собственности, и отправной точкой для дальнейшего развития советского гражданского законодательства. В этом плане нужно отметить принятие в 1961 году Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик [16]. На базе Основ гражданского законодательства в 1963-1964 годы были приняты гражданские кодексы союзных республик, в том числе ГК РСФСР [17]. В Основах гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик праву собственности был посвящен II раздел. Право собственности как институт регулировалось в тринадцати статьях данного закона. Институт собственности здесь регламентирован в меньшей степени, если сравнивать с действующим на тот момент законодательством (это вполне объяснимо, учитывая, что Основы гражданского законодательства являлись базовым законом). В частности, правомочия собственника формулировались посредством традиционной для законодательства нашей страны конструкции «триады», согласно которой собственник имеет право вла-

    деть, пользоваться и распоряжаться имуществом в тех в пределах, которые установлены законом (ст. 19 Основ гражданского законодательства). Непросто решался вопрос, касающийся содержания самого института собственности. Дело в том, что существовал так называемый дуализм при определении понятий собственности. Например, во втором разделе Основ гражданского законодательства использовалось сразу два понятия собственности. Первое понятие собственности А. А. Рубанов [18, с. 18] сформулировал как «охватывающее», полагая, что закон исходит из такого представления о собственности, которое сравнивается с явлением, способным как бы охватывать вещь. Для подтверждения своей версии указанный автор приводит такие законодательные формулировки, как «собственность на вещь», «вещь находится в собственности». Кроме того, в ст. 21 Основ указывалось, в частности, что единственным собственником государственного имущества является государство. Другое понятие собственности, которое использовалось советским законодательством, упомянутый автор обозначает как «натуралистическая собственность» — «явление, непосредственно совпадающее с вещью». В ст. 23 Основ гражданского законодательства указывается, что собственность колхозов и иных кооперативных организаций составляют средства производства, равно как и иное имущество, которое необходимо для осуществления задач, определенных в уставе такой организации.

    Основы гражданского законодательства также определяли несколько форм социалистической собственности: государственную (общенародную) и колхозно-кооперативную собственность, а также собственность профсоюзных и иных общественных организаций. Отмечалось, что государственная собственность есть «общее достояние всего советского народа», основная форма социалистической собственности (ст. 23 Основ). Развивая конституционные положения о собственности, о которых шла речь выше (ст. 6 Конституции СССР), Основы гражданского законодательства определяли, что земля, ее недра, леса и воды находятся в исключительной государственной собственности, то есть указанные объекты не могут являться предметом права собственности других субъектов имущественных отношений, а указанные объекты собственности, находившиеся в исключительной собственности государства, могли только предоставляться в пользование. Далее Основы гражданского законодательства дублировали конституционное положение (ст. 6 Конституции СССР), в обобщен-

    ном виде формулируя соответствующие объекты госсобственности в ст. 21. В частности, указывалось, что государству принадлежат основные средства производства во всех отраслях экономики (промышленности, сельском хозяйстве, строительстве, транспорте и так далее), а также банки, имущество созданных государством коммунальных, торговых и других предприятий и организаций, основной жилищный фонд в городах и другое имущество, которое было необходимо для решения государственных задач. Соответственно, субъектом права собственности указанные выше материальные ресурсы могло быть только государство в лице его разнообразных органов, причем речь шла о государственных органах как союзного, так и республиканского уровней.

    Однако, будучи субъектом права собственности, государство не могло непосредственно участвовать в экономической деятельности, ее осуществляли создаваемые органами государственной власти государственные предприятия, объединения, организации. Согласно ст. 26 Основ гражданского законодательства за ними закреплялось имущество на право оперативного управления. Д. В. Петров указывает, что этот институт тогда закреплялся впервые [19, с. 77-95] и действует до сих пор, хотя, учитывая преобразования в российской экономике после 1991 года, разумеется, в меньших масштабах. В соотношении государственной и колхозно-кооперативной собственности более высокая степень обобществления имущества наблюдалась, конечно, в содержании государственной собственности. Имела место также переходная форма, при которой в государственную собственность должны были трансформироваться иные формы собственности, в качестве которой выступала межхозяйственная (межколхозная) форма собственности, представлявшая собой объединенное государственно-колхозное предприятие. Что касается колхозно-кооперативной собственности, то она характеризовалась меньшей степенью обобществления. В связи с этим главное отличие колхозно-кооперативной от государственной собственности заключается в том, что при единой социальной природе колхозно-кооперативная собственность не являлась общенародной, поскольку принадлежала колхозу (кооперативу) [20, с. 45]. Другой признак, отличающий указанные формы собственности, связан с объектами права собственности. Например, колхозная собственность не могла охватывать объекты, являющиеся исключительной собственностью государства.

    Как отмечалось выше, помимо государственной и колхозной собственности социалистическую форму собственности составляла также собственность профсоюзных организаций (и иных общественных организаций). Конституция СССР 1936 года не упоминала о такой форме собственности (соответствующее положение появилось только в Конституции СССР 1977 года). Согласно ст. 24 Основ гражданского законодательства к собственности профсоюзных организаций (и иных общественных организаций) относилось имущество, необходимое для осуществления уставных задач. Субъектами такой формы собственности, как следует из названия, были профсоюзы и иные общественные организации, имевшие устав, собственную материальную базу, которая формировалась коллективом организации, и устойчивый членский состав. Соответственно, к ним относились профсоюзы, творческие союзы, комсомольские организации, добровольные общества и так далее [21, с. 101]. Как видно, независимо от характера организации в законе используется одинаковая конструкция права собственности.

    Личной форме собственности граждан посвящены ст. 10 Конституции СССР 1936 года и ст. 25 Основ гражданского законодательства. В литературе общепризнанным является мнение о том, что основными признаками личной собственности граждан являются ее производный характер от общественной собственности, а также потребительское назначение [22, с. 112]. Много внимания ученые уделяют как личной, так и частной собственности. При этом под последней понимается система отношений по поводу материальных ресурсов, в рамках которой собственник может присваивать результаты чужого труда. Выделяются следующие признаки, характеризующие личную и частную собственность: источник формирования (источниками личной собственности граждан выступали прежде всего трудовые доходы, полученные личным трудом); характер использования этой (личной) собственности, которая служила только для удовлетворения личных потребностей собственника и членов его семьи [23, с. 15]. В ст. 25 Основ гражданского законодательства устанавливался перечень имущества, составлявшего объект личной собственности граждан. Имущество, находящееся в личной собственности, нельзя было использовать для получения нетрудового дохода [23, с. 27]. При этом юридическим признаком указанного нетрудового дохода полагали незаконный способ приобретения ценностей.

    В Советском государстве, помимо личной собственности, существовала также собственность крестьян-единоличников и кустарей. Если личная собственность граждан возникала в результате их участия в системе советского хозяйства (в качестве наемного работника), то вторая форма собственности основывалась на труде в личном хозяйстве, и этот труд обособлялся от общественного производства. Имущество, относящееся к личной собственности, имело потребительское назначение, в то время как имущество крестьян-единоличников и кустарей имело производственный характер. Личную собственность составляли трудовые доходы, предметы обихода и личного потребления, жилой дом, то есть имущество, необходимое для материальных и культурных потребностей. Исчерпывающего перечня такого имущества закон не давал, и лишь в отношении жилого дома имелись ограничения (в личной собственности мог быть только один жилой дом, а законодательством союзных республик устанавливались предельные размеры домовладения).

    Рассматривая вопрос о социалистической собственности, В. С. Нерсесянц отмечает, что это была не собственность в привычном экономико-правовом смысле, а скорее антисобственность, так как она отделялась от человека, который не мог использовать по своему усмотрению материальные блага и тем самым осуществлять полное управление собственностью. В то же время социалистическая собственность далеко не всегда служила интересам членов общества, то есть ее можно расценивать как радикальное отрицание всякого права собственности [24, с. 63]. Подобный вывод основан на философско-правовом анализе рассматриваемой проблемы в контексте соотношения свободы и права. Согласно такому подходу в гражданском обществе свобода и равенство неотчуждаемы друг от друга, более того, предполагают друг друга и объективно выражены в праве. Определяющим субъектом свободы является человек, соответственно, в такой важной сфере, как производственные отношения, предполагается наличие свободного собственника средств производства. Иначе говоря, отрицание права собственности индивида на средства производства является по своим последствиям отрицанием самого права, поэтому там, где нет собственности, в принципе невозможны свобода и право [24, с. 16]. На определенном этапе истории социалистический тип собственности перестал соответствовать потребностям общественного развития, прежде всего в сфере экономических отношений. В СССР предпринимались меры по смягчению конфликта — в конце 1980-х годов были

    изменены материальные стимулы для предприятий, разрешена кооперативная деятельность, принят ряд законов либерально-экономического направления.

    Разрешение этого конфликта произошло вследствие распада СССР и, как мы отмечали, путем чрезвычайно болезненного перехода к рыночным отношениям, где институт собственности получил принципиально новое правовое наполнение. Если иметь в виду правовую сторону, то следует назвать прежде всего принятые в 1990 году законы «О собственности в СССР» [25] и «О предприятиях в СССР» [26]. Первый закон определял, что в СССР собственность выступает в нескольких формах, в том числе в виде собственности граждан, коллективной собственности и государственной собственности (ст. 4). Обращает на себя внимание то обстоятельство, что в отношении граждан исключен термин «личная», то есть акцент на личное потребление исключался, и это, на наш взгляд, было принципиальным.

    Кроме того, допускались смешанные формы собственности, включая совместные предприятия, то есть с участием советских и иностранных физических и юридических лиц. Вместе с тем законодатель сохранил понятие «трудовые доходы», получаемые от участия в общественном производстве. С другой стороны, были сняты ограничения на количество домов в собственности гражданина. В целом, как видно, регулирование собственности граждан отличалось от института личной собственности.

    Вместе с тем закон «О собственности в СССР» установил несколько уровней государственной собственности: собственность Союза ССР; собственность союзных республик; собственность автономных образований (областей, округов); собственность административно-территориальных образований (или коммунальная собственность). Перечень объектов права собственности некоторым образом расширялся за счет предметов духовной и материальной культуры, а также денег и ценных бумаг. Было сохранено одновременно понятие исключительной государственной собственности, но изменился термин — «неотъемлемое достояние народов». Тем не менее рассматриваемый закон может быть охарактеризован в целом как прогрессивный, несмотря на то, что в нем еще сохранялись элементы институтов собственности предшествующего периода. Так, согласно ст. 1 при использовании любых форм собственности нельзя было допускать эксплуатации человека человеком.

    Закон «О предприятиях в СССР» согласовал предприятия в соответствии с законом о собственности. В частности, предусматривались индиви-

    дуальные предприятия, семейные предприятия, а также коллективные предприятия, основанные на собственности граждан. Существенные изменения в содержании права собственности были внесены в принятом 24 декабря 1990 года Законе РСФСР «О собственности в РСФСР» [27], который вступил в юридическую силу с 1 января 1991 года. Этот закон реанимировал частную собственность физических лиц и юридических лиц в нашей стране. Объектом частной собственности признавалось любое имущество — предприятия, имущественные комплексы, горные отводы, здания, земельные участки, сооружения, сырье и материалы, оборудование, ценные бумаги, деньги, другое имущество социального, культурного, производственного, потребительского и иного назначения, равно как и продукты творческого и интеллектуального труда. В законодательстве получили закрепление такие понятия, как «риск случайной гибели или порчи имущества», «бремя собственника». Впервые выделялись нормы о праве собственности на землю. Устанавливалось (впервые), что земельные участки могут быть в любой форме собственности. Вводилась приобретательская давность как одно из оснований возникновения права собственности (устанавливалось условие открытого и добросовестного владения недвижимым имуществом в течение не менее 15 лет, а в отношении иного имущества — не менее 5 лет). Помимо воли собственника не допускалось прекращение права собственника, за исключением обращения взыскания по его обязательствам, а также реквизиции и конфискации. Закон подробно регламентировал различные аспекты каждой формы собственности.

    Однако этот закон так и не вступил в силу, поскольку в конце 1991 года СССР перестал существовать. В условиях новой России необходим был единый гражданско-правовой закон, таковым стал ГК РФ от 21 октября 1994 года (первая и вторая части), в котором институт собственности получил значительное развитие, сохранив вместе с тем многие положения закона «О собственности в РСФСР» и принятой позже Конституции России.

    1. Рассказов Л. П., Верхогляд Д. А. Законодательное развитие института земельной собственности в Российской империи второй половины XIX — начала XX века // Право и государство: теория и практика. 2013. № 11.

    2. Рассказов Л. П. ВЧК-ГПУ-ОГПУ-НКВД в механизме формирования и функционирования политической системы советского общест-

    ва (1917-1941 годы): дис. . д-ра юрид. наук. СПб., 1994.

    3. Рассказов Л. П. Деятельность органов государственной безопасности по реализации политики ВКП(б) (конец 20-х — 1941 годы). М., 2001.

    4. Декрет о земле от 25 октября 1917 года // СУ РСФСР. 1917. № 1. Ст. 3.

    5. Рассказов Л. П., Верхогляд Д. А. Ленинская идея национализации земли и ее реализация в процессе формирования законодательной базы, определявшей статус земельной собственности после Октябрьской революции 1917 года // Политематический сетевой электронный научный журнал Кубанского государственного аграрного университета. 2013. № 94.

    6. Рассказов Л. П., Верхогляд Д. А. Правовые основы разгосударствления собственности на землю в СССР в период перестройки (1985-1991) // Право и государство: теория и практика. 2013. № 12.

    7. Ленин В. И. Полн. собр. соч. М., 1965-1975. Т. 35.

    8. СУ РСФСР. 1917. № 10. Ст. 150.

    9. Конституция РСФСР 1918 года // История советской Конституции. 1917-1956. М., 1957.

    10. Тархов В. А., Рыбаков В. А. Собственность и право собственности. М., 2007.

    11. ГК РСФСР 1922 года // СУ РСФСР. 1922. № 71. Ст. 904.

    12. Конституция СССР 1924 года // История советской Конституции. 1917-1956. М., 1957.

    13. Конституция РСФСР 1925 года // СУ РСФСР. 1925. № 30. Ст. 218.

    14. Конституция СССР 1936 года. М., 1937.

    15. Конституция РСФСР 1937 года // СУ РСФСР. 1937. № 2. Ст. 11.

    16. Основы гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик 1961 года // Основы законодательства СССР и союзных республик. М., 1987.

    17. Гражданский кодекс РСФСР 1964 года. М., 1965.

    18. Рубанов А. А. Проблема дуализма понятий собственности в советском праве // Право собственности в условиях совершенствования социализма. М., 1989.

    19. Петров Д. В. Правовая сущность институтов хозяйственного ведения и оперативного управления // Правоведение. 2001. № 3.

    20. Козырь М. И. Право колхозной собственности в период развитого социализма. М., 1985.

    21. Кудрявцева Г. А. Собственность общественных организаций в структуре государственной собственности // Право собственности в условиях совершенствования социализма. М., 1989.

    22. Халфина Р. О. Право личной собственности. М., 1964.

    23. Ерошенко А. А. Личная собственность советских граждан. Краснодар, 1970.

    24. Нерсесянц В. С. От социализма к цивилиз-му: свобода, право, собственность // Собственность: право и свобода: сборник статей. М., 1992.

    25. Закон СССР «О собственности в СССР»

    1990 года // Ведомости Верховного Совета СССР. 1989. № 15.

    26. Закон СССР «О предприятиях в СССР» 1990 года // Ведомости Верховного Совета СССР. 1989. № 11.

    27. Закон РСФСР от 24 декабря 1990 года «О собственности в РСФСР». М., 1990.

    ОРГАНИЗАЦИОННО-ПРАВОВАЯ СТРУКТУРА И ФУНКЦИИ ОБЩЕЙ ПОЛИЦИИ НА ДОНУ В КОНЦЕ XIX — НАЧАЛЕ XX ВЕКА

    В предлагаемой статье предпринята попытка систематизированной подачи материала по истории организационно-правового развития и функционирования органов и учреждений, исполнявших полицейские функции на территории Донского края. Исследуется завершающий период функционирования полицейских органов на Дону.

    Ключевые слова: право, правовой статус, полиция, правовой статус полиции, полиция войска Донского.

    Преобразования полицейского аппарата главным образом были направлены на оптимизацию кадровой численности полиции, повышение эффективности ее деятельности, применение новых форм и методов реализации функций.

    Приоритетным направлением деятельности общей полиции в первом десятилетии XIX века становится борьба с массовыми нарушениями общественного порядка, рабочим забастовочным движением.

    Кроме того, в связи со стремительным развитием промышленности в конце XIX века в сорока трех губерниях, трех градоначальствах, в Москве и Варшаве создается так называемая промышленная полиция. При этом Министерство внутренних дел жаловалось на отсутствие возможности создать «фабричную полицию».

    Такие заявки поступали и от войскового наказного атамана, но не в Министерство внутренних дел, а в Военное министерство. Последнее такое ходатайство было направлено в Государственный Совет об учреждении в промышленных районах Донской области должностей полицейского надзора. На основании подобных ходатайств на «Рыковских каменноугольных копях», на руднике «Екатерининского горнопромышленного общества», на руднике «Русско-Донецкого общества», на «Прохоровских каменноугольных копях», на «Сталелитейном заводе Генерального общества» и поселке Дмитриевском Макеевской волости были учреждены должности полицейских надзирателей [1, с. 23; 2, с. 103]. Для руководства ими на основании мнения Государственного Совета

    «Об учреждении двух должностей полицейских приставов в Таганрогском и Черкасском округах Области войска Донского» от 2 октября 1901 года ввели должность «полицейского пристава Макеевского горного района» [3].

    В целях усиления влияния на рабочее движение и недопущения массовых беспорядков в промышленных районах Областное правление во главе с войсковым наказным атаманом подготовило и направило в Военное министерство несколько ходатайств о скорейшем введении в «районах промышленных заведений» новых должностей полицейского надзора. 6 марта 1906 года было подписано мнение Государственного Совета «Об изменении штата городской полиции города Александровска-Грушевского рудничного поселения» [4]. В соответствии с ним Управление полицмейстера города Александровска-Гру-шевска и Грушевского горного поселения стало включать начальника, двух участковых приставов, секретаря, надзирателя тюрьмы, одного старшего околоточного надзирателя, пешую и конную полицейские команды в составе тридцати пяти вольнонаемных городовых. В 1907 году на вольнонаемную службу в Грушевскую полицию сроком на один год было принято тридцать полицейских урядников и пятьдесят полицейских стражников [5]. В этом же году в Первом Донском округе на «рудниках Ованесова, Чурилина и Куксы» на средства углепромышленников была введена должность полицейского надзирателя, в подчинении у которого состояло несколько «нижних полицейских служащих» [2, с. 34].

    Статьи 137 и 138 УК РФ: нарушение неприкосновенности частной жизни

    Во всем мире частная собственность и частная жизнь строго охраняются законом, Россия исключением не является. В последнее время заявлений в органы полиции и суд по таким делам становятся все больше, тогда как на Западе и США защищать свои личные права в судебном порядке уже давно считается нормой. Какие действия подпадают под нарушение неприкосновенности частной жизни и какие меры можно предпринять, если такой вопрос коснулся вас, расскажем в этой статье.

    Что означает словосочетание «частная жизнь»

    Доступно и понятно об этом сказано в Конституции РФ, где закреплено право каждого человека ограничивать доступ посторонних лиц или организаций к его личной, семейной тайне, защищать всеми законными способами свою честь и доброе имя. Конституционный Суд РФ так трактует общие признаки частной жизни:

  • это информация, содержащая любые, не являющиеся общедоступными, сведения о конкретном человеке;
  • это гарантированная государством возможность гражданина контролировать информацию о самом себе, не допуская распространения в любом виде и в любом месте без его согласия;
  • предполагается безусловная помощь правоохранительных органов в случае нарушения третьими лицами или организациями прав личности;
  • гарантия права неприкосновенности означает полное невмешательство в жизнь со стороны не только других лиц, но и государства;
  • недопустимы не только распространение личных сведений, но и сбор, хранение, использование, если не получено согласие на любое перечисленное действие со стороны владельца данных;
  • в Конституции, а также в Декларации прав человека закреплено только одно основание, по которому возможно вмешательство без согласия: судебное решение.
  • С общим понятием о частной жизни гражданина тесно переплетаются многие тезисы и нормы, содержащиеся в целом ряде федеральных законов.

    Так, всем нам известен строгий подход законодателя к использованию сторонними организациями персональных данных, которые в своих интересах довольно долго использовали и продолжают использовать банки и коллекторы. В настоящее время закон претерпел изменения и повторяет правила Конституции о необходимом согласии лица, чьи личные сведения хотят использовать. Особенно актуально этот вопрос стоит в сфере тех кредитно-финансовых отношений, где не имеющим отношения к обязательству людям надоедают звонками и письмами.

    Еще одним примером бережного обращения с конфиденциальными сведениями является Федеральный закон « Об архивном деле», где прописаны правила предоставления доступа к хранящимся документам. Так, право получить копии архивных записей умершего, содержащих семейную тайну, имеется только у наследников по истечении определенного периода времени.

    Исключением из общего правила недоступности информации частного порядка является согласие самого гражданина на ознакомление со сведениями, составляющими личную тайну, или правомерность вмешательства в личную жизнь, продиктованного необходимостью защитить права других лиц в рамках уголовного процесса.

    Когда вмешательство разрешено

    Итак, охрана неприкосновенности перестает действовать в случаях, прямо предусмотренных законом. Так, в соответствии со ст. 9 Закона об оперативно-розыскной деятельности, получить разрешение нарушить конституционное право на тайну переписки, телефонных переговоров, сообщений через электронную почту, телеграф и т.д. можно только у суда. Обратившись в суд с соответствующей просьбой (ходатайством), нужно обосновать, почему именно у этого гражданина нужно изъять переписку или иную информацию.

    Необходимо отметить, что в случаях, не терпящих отлагательств, правоохранительные органы могут самостоятельно принять решение и провести фактически любое мероприятие, ограничивающее конституционное право на тайну переписки и переговоров без предварительного судебного разрешения. При этом нужно в течение 24 часов с момента завершения мероприятия уведомить суд, который немедленно принимает решение об узаконении или о признании проведенных мероприятий незаконными. Такими «неотложными» случаями, согласно судебной практики, считаются веские обвинения в совершении тяжкого преступления, сведения о явной причастности других лиц к преступлению или о том, что преступник вот-вот скроется (например, известно о покупке им авиабилетов).

    Таким образом, закон официально позволяет ограничивать конституционное право на неприкосновенность личной жизни в интересах следствия. При этом у каждого гражданина есть возможность обжаловать как действия должностных лиц, непосредственно занимающихся прослушкой, обыском, истребованием детализации, переписки, почтовых отправлений и т.д., так и само решение суда, которым такие действия санкционированы.

    Уголовная ответственность за несанкционированное вмешательство в частую жизнь

    Итак, нарушение неприкосновенности личной жизни, если не было соответствующего решения суда, карается уголовным законом, в частности, ст.ст. 137, 138 УК РФ. Отличие этих норм состоит только в том, что по ст. 137 УК РФ предметом использования могут быть любые сведения частного характера, по ст. 138 УК РФ – только частная переписка, телефонная связь, почтовые сообщения и т.д. При этом к так называемым личным сведениям (применительно к обеим статьям УК РФ) могут относиться информация, недоступная третьим лицам. Так, в уголовно-правовом смысле семейная или личная тайна подразумевает:

    1. неосведомленность сторонних лиц (организаций) о том или ином факте в биографии человека;
    2. сам гражданин считает эту информацию личной или семейной тайной, доступ посторонних к ней ограничен;
    3. носителями таких сведений могут быть абсолютно любые предметы и приспособления: диски, флешки, старые кассеты, смс-переписка, фотографии и т.д.
    4. та информация, которая считается тайной гражданина, не должна быть противоправной, укрывающей какое-либо преступление, в противном случае состава преступления не будет.

    Какие конкретно действия по использованию чужих сведений являются уголовно-наказуемым деянием? Ими могут быть:

    собирание частных сведений о человеке

    Это может быть любой способ получения тайных снимков, переписок, похищение конфиденциальных документов, копирование и т.д.

    распространение

    Отметим, что случаи ответственности по УК РФ именно за собирание частных сведений довольно редки. Намного чаще ответственность наступает за их распространение — то есть доведение до сведения хотя бы одного постороннего лица. В какой форме произошло ознакомление, значения не имеет: это может быть письмо с вложением, короткое сообщение в интернете или социальных сетях, просто разговор по телефону. Преступление является оконченным с момента распространения сведений.

    распространение в публичной форме

    Распространение информации посредством СМИ, по радио, в газетах, в кинофильмах и т.д.). При этом неважно, имелись ли последствии такого распространения (имеется ввиду, претерпел ли потерпевший какие-либо моральные страдания).

    Признание виновным в совершении преступления, предусмотренного ст. 137 УК РФ, может быть только при наличии прямого умысла. Так, обвиняемый должен понимать, что согласия пострадавшего, чьи сведения обладают конфиденциальным характером, не было. Ответственность виновного лица наступает с 16 лет.

    Когда ответственности не будет

    Конституционный Суд РФ дал четкие разъяснения о том, что в каждом конкретном случае нарушения конституционных прав должны быть подробно исследованы обстоятельства, в том числе и на предмет малозначительности.

    Так, формально преступление будет иметь место в таких случаях:

  • соседка подслушала разговор супругов-соседей и передала сплетни подруге;
  • знакомый из любопытства достал письмо из чужого почтового ящика и прочитал письмо, после чего положил обратно в ящик;
  • родители прочитали переписку сына в «одноклассниках» и т.д.
  • Здесь, несмотря на наличие практически всех признаков преступления, связанного с вторжением в частную жизнь, ввиду малозначительности деяния уголовное дело возбуждено не будет. При этом Конституционный Суд РФ описанные ситуации трактует как единичные случаи, не имеющие достаточной общественной опасности для признания таких действий уголовно-наказуемым деянием.

    Отдельно остановимся на ситуациях, когда гражданин добровольно дает согласие на ознакомление с его личными данными неопределенному кругу лиц. Исходя из уголовного закона, согласие может быть выражено не только в официальном письменном виде. Так, размещая свои фотографии в интимном виде в социальных сетях, трудно, а вернее, невозможно говорить о наличии состава преступления в действиях того, кто эти снимки распечатает на принтере и покажет свои знакомым.

    Квалифицирующие признаки

    Если право на частную жизнь было нарушено при определенных дополнительных обстоятельствах, квалификация действий виновного лица будет соответствовать:

    ч. 2 ст. 137 УК РФ

    когда преступные действия выполняются гражданином с использованием служебного положения. Другими словами, распространяются сведения, ставшие известные в связи с работой.

    Аналогичный признак предусмотрен ч. 2 ст. 138 УК РФ, когда речь идет о нарушении таких прав, как право на тайну переписки, почтовых отправлений, сообщений различного характера.

    ч. 3 ст. 137 УК РФ

    когда распространение информации произошло в интернете, СМИ и при этом сведения касаются несовершеннолетнего потерпевшего. В настоящее время давно перестало быть редкостью незаконное использование конфиденциальных сведений, касающихся подростков. В конце 2013 года законодатель, с учетом роста преступлений в отношении детей, дополнил статью отдельным квалифицирующим признаком.

    ст. 138.1 УК РФ

    это, можно сказать, производная норма от статьи 138 УК РФ. Она предусматривает ответственность за незаконные производство, приобретение или продажу технических приспособлений для незаконного получения личных сведений (переписки, прослушивания и т.д.). Дело в том, что оборот специальных устройств прослушивающего характера строго запрещен на территории России, исключение составляют правоохранительные органы. Получить разрешение на деятельность по продаже и использованию можно только у ФСБ. Вопреки данному правилу, многие организации или частные лица все же приобретают приспособления, используя их в своих целях, за что могут понести ответственность по указанной статье Уголовного кодекса.

    Наказание

    Как и в других статьях УК РФ, самое мягкое наказание предусмотрено за преступление без дополнительных признаков, а при наличии таковых наказание увеличивается:

    • по ч. 1 ст. 137 (общая норма ответственности за незаконное вмешательство) виновному лицу может быть назначено наказание в виде штрафа до 200000 рублей, обязательные или исправительные работы, запрет заниматься определенной деятельностью до 3 лет;
    • по ч. 1 ст. 138 УК РФ (ответственность за конкретные действия виновного, связанные с нарушением права на тайну переписки, сообщений и т.д.) могут назначить штраф до 80000 рублей, обязательные или исправительные работы;
    • за распространение сведений конфиденциального характера с использованием служебного положения (по ч. 2 с. 137 УК РФ) ответственность может наступить в виде штрафа до 300000 рублей, лишения свободы до 4 лет (аналогичное наказание предусмотрено в ч. 2 ст. 138 УК РФ);
    • за незаконное распространение информации в отношении ребенка (ч. 3 ст. 137 УК РФ) наказание может достигать лишения свободы до 5 лет с запретом занимать определенные должности на срок до 6 лет;
    • за безлицензионный оборот спецсредств, предназначенных для сбора информации тайного характера может быть назначен штраф до 200000 рублей, а также лишение свободы до 4 лет.
    • Куда обращаться, образец заявления

      За защитой права на неприкосновенность частной жизни следует обращаться в полицию с заявлением:

      Начальнику Отдела Полиции № 24 г. Москвы
      Курановой А.А., проживающей по адресу
      __________________(указать)
      Тел._______________(указать)

      Прошу привлечь к уголовной ответственности Петрова В.Н., который распространяет в письменном виде сведения обо мне и моей семье, ставшие известными ему в связи с выполнением услуг психолога. Так, с мая до октябрь 2016 года Петров В.Н. занимался с моим ребенком Курановым П.Л., 2000 года рождения, в связи с чем ему стали известны диагнозы, поставленные неврологом. В дальнейшем мне стало известно, что Петров В.Н. обзвонил всех моих знакомых и сообщил им о подробностях работы с моим ребенком, содержание бесед, диагнозы, результат психологической диагностики. В этой связи все мои знакомые стали интересоваться психическим здоровьем моего сына, навязывать услуги по помещению в психиатрическую лечебницу, многие перестали общаться с нашей семьей.

      Кроме того, Петров В.Н. опубликовал содержание психологических бесед с моим сыном в качестве примера на своем официальном сайте, что нарушает мои права и права моего ребенка на неприкосновенность личной жизни.

      Об уголовной ответственности за заведомо ложный донос в соответствии со ст. 306 УК РФ предупреждена.

      Приложение: скриншоты страницы официального сайта психолога Петрова В.Н., копия договора о предоставлении услуг психолога, квитанция об оплате данных услуг, копия свидетельства о рождении Куранова П.Л.

      Куранова А.А., дата, подпись.

      После возбуждения дела можно составить исковое заявление о возмещении вреда, причиненного преступлением и подать в ходе судебного рассмотрения. Госпошлиной такой иск не облагается.

      Если по каким-то причинам органы полиции приняли решение об отказе в возбуждении уголовного дела, такое постановление следует обжаловать в прокуратуру или в суд.

      Открытый университет

      Карта России

      Жить по понятиям. Основы гражданского знания

      После империи

      Возвращение государства

      Новый человек

      посмотреть все курсы

      Есть ли в России частная собственность?

      ОУ приводит текст статьи экономиста Андрея Заостровцева «Есть ли в России частная собственность?», рассматривающей особенности функционирования института частной собственности в России.

      Нормальная страна?

      Многим исследователям российское общество видится как вполне «обычное». Даже самый цитируемый в мире экономист Андрей Шлейфер (кстати, родившийся в Москве) в соавторстве с политологом Дэниелом Трейсманом как-то написал о России статью, которая называлась «Нормальная страна». В таких случаях под внешне мало что значащими словами — «обычная», «нормальная» и т.п. — кроется концепция, согласно которой Россия принадлежит к западной (европейской) цивилизации, но вот только немного сбилась с пути и отстала. Стоит прийти к власти (кстати, не ставится вопрос, как это сделать) решительным модернизаторам, которые вычистят авгиевы конюшни российского социума, — и все довольно быстро наладится. В поддержку данной точки зрения приводятся примеры из разряда «Вот у них же получилось!».

      Другие представители социальных наук полагают, что у них — это не у нас. К сожалению, большинство из этого лагеря гордится «особнячеством» России. Такой подход закрывает его представителям какие-либо перспективы беспристрастного ее изучения. И лишь немногие рассматривают это «особнячество» не как предмет славы, а как ущербность российской цивилизации. Они полагают, что Россия не сможет принять глубоко чуждую ей модель «иного мира», где на первом плане — суверенитет личности, а не некой целостности (державности, соборности, высших государственных интересов и т.п.), если не пройдет через период тотального обрушения.

      Насколько современная Россия вписывается в мир XXI века, и есть ли у нее серьезные перспективы для экономического развития на фоне передовых государств? Об этом во многом можно судить по тому, как складываются сегодня отношения собственности.

      То, что у нас в юридических документах представлено как частная (записанная за физическими и юридическими лицами) собственность, на самом деле не является таковой. Приватизация в России ее не создала. Она лишь на короткий период (назовем его пересменок) обозначила продвижение к частному владению. Но затем все стало возвращаться на круги своя: власть взяла верх над собственностью (и, естественно, над собственниками), сделав ее юридической фикцией, скрывающей за современными правовыми терминами модернизированную форму столь привычной для Руси властно-распорядительной модели управления активами.

      Эти общие положения нашли практическое отражение в ряде регулярно составляемых международных рейтингов, демонстрирующих падение российских индикаторов состояния прав собственности и верховенства закона.

      Все ниже, и ниже, и ниже

      Объективности ради следует отметить, что не все рейтинги выявляют указанную динамику (но все как один показывают очень низкое место РФ). Их составление — дело сравнительно новое, и 1990-е (тот самый пересменок) захватили лишь канадский Институт Фрэзера («Экономическая свобода в мире») и американский «Фонд наследия» («Индекс экономической свободы»), чья методология предпочтительнее.

      Индекс экономической свободы (в том числе и прав собственности) формируется на основе экспертных оценок. Изменение положения дел с правами собственности в России выглядит так: 50 баллов (из 100 возможных) в 1995–2001 годах. В докладе 2002 года наблюдается резкое падение — до 30 баллов. И далее эта оценка сохраняется вплоть до 2008 года. Реальность 2008 года вносит новую корректировку: индикатор прав собственности опускается до 25 и остается таковым вплоть до доклада 2013 года.

      Что означают эти цифры? Оценка 50 говорит о неэффективной, подверженной задержкам судебной системе. Может (именно может!) иметь место коррупция, а юстиция может быть подвержена влиянию других ветвей власти. Экспроприация возможна, но случается редко. Индикатор 30 свидетельствует о том, что собственность защищена слабо. Судебная система весьма неэффективна. Коррупция обширна, а юстиция находится под сильным влиянием иных ветвей власти. Экспроприация возможна. Ну а 20 баллов показывают, что судебная система настолько неэффективна и коррумпирована, что сторонний арбитраж становится нормой. Права собственности трудно защитить. Конфискация превратилась в обычное явление.

      Как выглядят на фоне России прочие страны СНГ? Беларусь давно «сидит на двадцатке». Украина, несмотря на оранжевые революции, постоянно имеет 30. Казахстан сначала получал те же баллы, что и Украина, но в докладе 2009 года потерял 5 баллов. Однако затем каждый год набирал по пятерке и довел свой счет до 40 в 2012 году. В последнем же документе (за 2013 год) он скатился на 5 баллов вниз. Невольно возникает вопрос: дойдет ли он снова до 25?

      Читая доклады «Фонда наследия» и ему подобные (а также иные работы западных авторов о России и близких ей по социальной природе странах), невольно замечаешь, что описание в терминах, пригодных для характеристик правовых рыночных систем, выглядит нелепо. Понятия «собственность», «ветви власти», «судебная система» или «юстиция», «верховенство закона», «коррупция» становятся пустышками, ибо изначально за ними не стоит никакого содержания. Они смотрятся как кружева со свадебного платья на робе пожарника. Там, где публичное не отделено от частного, где трудно (или вообще невозможно) выделить из общественного организма то, что в западном мире называется экономикой, нужен другой профессиональный язык.

      Быть, но не иметь

      Российские авторы давно заметили это несоответствие и ввели такие определения, как «власть-собственность», «служебная собственность». Американский историк Ричард Пайпс оперирует выражением «условная собственность». На самом деле все эти усилия по переформулировке означают лишь одно: Россия — это общество, лишенное собственности.

      Конечно, данная идеальная характеристика в реальности осложняется наличием островков частной собственности, которые начиная с XXI века теряют свои территории. Собственник активов, даже если он формально оставался таковым, был вынужден передавать решающие права ими распоряжаться «государственным людям». Процесс этот шел в основном тихо, за исключением тех случаев, когда владелец «взбрыкивал» и пытался управлять записанной за ним собственностью так, будто она действительно ему принадлежала. Быть в России, а жить как на Западе. Не будем перечислять известные и не очень фамилии бунтовщиков: иных уж нет, а те далече. Напомним только про сформулированный Александром Солженицыным принцип «провинциальной множественности». Если применить его к рассматриваемой теме, то можно предположить, что на один более-менее известный эпизод силового внедрения в собственность в центре приходилось тысячи подобных эпизодов в российской провинции, которой можно считать всё, что не Москва.

      Собственность в современной России пока еще существует там, где ее объект можно продать без согласования с государственными людьми по рыночной цене. Это земельные участки (разумеется, не нефтеносные, а скорее дачные), квартиры, индивидуальные дома, автомобили. Относительно, например, складского помещения уже могут возникать сомнения.

      Ничто лучше не убеждает в фиктивности собственности, чем слова Олега Дерипаски: если государство попросит, я все отдам. Подумайте, возможно ли такое услышать в США, скажем, от Уоррена Баффета или Сергея Брина? Конечно, здесь могут возникнуть возражения, причем обоснованные. И «у них», мол, собственность условна. Конфискация кипрских депозитов свыше 100 тыс. евро, идиотские и все расширяющиеся нормы регулирования в Евросоюзе (это тоже вторжение в права собственности), неспособность западных государств создать денежные системы без инфляции, когда заработанные вами деньги (ваша собственность) тают. И даже пресловутая политкорректность, которая в Европе дошла до того, что хозяин не вправе выгнать из собственного дома захвативших его сквоттеров. Все это так.

      Однако количество этих отклонений от нормы еще не перевело систему в иное качество, хотя урон свободному предпринимательству наносится колоссальный. Заметим, что Билл Гейтс, Стивен Джобс, да и тот же Сергей Брин в Европе невозможны. Их бизнесы задохнулись бы от высоких налогов и трудового законодательства, не успев расцвести. Не случайно сегодня бизнесменов-новаторов в качестве площадки все больше интересуют даже не США, а Сингапур.

      И тем не менее кризис западных демократий — это кризис совсем иной природы, чем тупик российской цивилизационной модели (несмотря на отдельные формальные сходства). «Там» — кризис постмодерна, его источник — массовый избиратель. «Тут» — и модернизации толком-то не было; наш тупик — это тупик сословного общества. Принципиально разные вещи: подрыв прав частной собственности в основанном на ней западном социуме и органическая несовместимость с ней в России.

      В реальности распоряжение активами в России строится под эгидой представителей ведущих «титульных сословий» (определение социолога Симона Кордонского). Если прежний их хозяин (родом из 1990-х) юридически остается таковым, то в реальности он является лишь управляющим, которому властные верхи дозволяют решать не самые главные вопросы. Тот же Дерипаска — не более чем порученец высокопоставленных властных персон, а никакой не «олигарх».

      Самое интересное во всем этом — то, что истинная хозяйственная жизнь оказывается теневой, почти полностью непрозрачной. Она строится на огромной сети неформальных договоренностей, предполагающих, конечно, среди всего прочего и выплаты «сословной ренты» (снова термин Кордонского) тем, кому она положена по статусу. Эти выплаты у нас называют привнесенным словом «коррупция», но таковая существует только там, где государственный человек — слуга, а не хозяин. Хозяин же получает долю (пусть и теневую), но не взятку.

      Изучать организацию хозяйства в России по законам и иным официальным документам — все равно что изучать ее политическую систему по Конституции. Толку будет ровно столько же. Система истинных отношений управления не может выйти на поверхность, ибо с позиции правовых обществ она преступна. Реальная организация распоряжения активами (включая их силовой перехват) временами понемногу вылезает на свет. Например, в случае разборок между российскими гражданами в зарубежных судебных инстанциях — и тогда воспитанные в правовых традициях тамошние судья приходят в ужас. Иногда эту реальность засвечивают беглые инсайдеры в своих интервью.

      Для внешнего мира Россия пытается поддержать имидж легитимности, мимикрируя под «обычную страну». Удается это с каждым годом все хуже, но удивительно, что до сих пор как-то удается.

      Собственность в современной России пока еще существует там, где ее объект можно продать без согласования с государственными людьми по рыночной цене. Это земельные участки (разумеется, не нефтеносные, а скорее дачные), квартиры, индивидуальные дома, автомобили. Относительно, например, складского помещения уже могут возникать сомнения.

      Впрочем, есть еще одна — и куда более широкая — отдушина. Рубли можно конвертировать в мировые валюты и отправлять за рубеж. Все приобретенное там (от квартир до ценных бумаг) становится настоящей, а не фиктивной собственностью. Опорой в жизни и надежной страховкой. Поэтому стремление всех, в том числе политиков и бюрократов, иметь «там» что-то свое — неодолимо.

      Итак, можно констатировать, что в центре российской хозяйственной системы находится не собственность, а власть. Именно этот факт делает экономику почти неотличимой от политики, а политику — от экономики. Власть дает не собственность, а статусные права на распоряжение. Нестатусная собственность изгоняется как чужеродное тело.

      Фотография на обложке: Предупреждающая надпись при въезде во владения фермера Александра Мельникова. Волгоградская область, 2003 / Дмитрий Рогулин, ИТАР-ТАСС

      Читайте так же:  Исковое заявление о выплате страхового возмещения по осаго образец