Арест имущества при вступлении

Наложение ареста на имущество в целях обеспечения гражданского иска в уголовном деле не может выходить за временные рамки уголовно-процессуальных отношений, связанных с расследованием и разрешением данного уголовного дела

Конституционный Суд РФ признал часть первую статьи 73, часть первую статьи 299 и статью 307 УПК РФ не соответствующими Конституции РФ в той мере, в какой в системе действующего правового регулирования по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой, данные нормы позволяют сохранять после вступления приговора в законную силу арест, наложенный в рамках производства по уголовному делу на имущество лица, не являющегося обвиняемым или лицом, несущим по закону материальную ответственность за его действия, в целях обеспечения гражданского иска.

Конституционный Суд РФ указал, в частности, следующее.

Часть девятая статьи 115 УПК РФ, устанавливающая, что арест на имущество отменяется на основании постановления, определения лица или органа, в производстве которого находится уголовное дело, когда в применении этой меры отпадает необходимость, в системе действующего правового регулирования предполагает возможность сохранения этой меры лишь на период предварительного расследования и судебного разбирательства по уголовному делу, но не после окончания судебного разбирательства и вступления приговора в законную силу. Иное приводило бы к подмене частноправовых механизмов разрешения споров о собственности уголовно-процессуальными средствами, причем выходящими за временные рамки уголовно-процессуальных отношений, а обеспечение исковых требований посредством сохранения ареста на имущество без процессуальных гарантий защиты прав собственника не отвечало бы предписаниям статей 17, 19, 35 (часть 1) и 46 (часть 1) Конституции РФ, влекло бы бессрочное и не контролируемое судом ограничение его прав.

Таким образом, сохранение ареста на имущество лица, не являющегося обвиняемым или лицом, несущим по закону материальную ответственность за его действия, в целях обеспечения гражданского иска после вступления приговора в законную силу означает несоразмерное и необоснованное умаление права собственности, не отвечает конституционным критериям справедливости и соразмерности ограничений прав и свобод, не обеспечивает гарантии охраны собственности законом, вытекающие из принципа неприкосновенности собственности, а также гарантии судебной защиты, а потому противоречит Конституции РФ.

Часть вторая статьи 309 УПК РФ предусматривает возможность признания в приговоре суда за гражданским истцом права на удовлетворение гражданского иска и передачи вопроса о размере возмещения (при необходимости произвести дополнительные расчеты, связанные с иском, требующие отложения судебного разбирательства) для разрешения в порядке гражданского судопроизводства.

В связи с этим дальнейшее, после постановления приговора, производство по гражданскому иску в целях разрешения в порядке гражданского судопроизводства вопроса о размере возмещения также предполагает возможность обеспечения иска посредством наложения ареста на имущество, который, однако, не может произвольно применяться к имуществу лица, не являющегося обвиняемым или лицом, несущим по закону материальную ответственность за его действия.

Тем не менее необходимость достижения баланса прав и законных интересов лица, которое не является подозреваемым, обвиняемым, осужденным или лицом, несущим по закону материальную ответственность за их действия, и на имущество которого наложен арест, с одной стороны, и конституционно защищаемых прав потерпевших от преступлений, с другой стороны, не исключает правомочия федерального законодателя осуществлять правовое регулирование такого ареста для целей возмещения причиненного преступлением вреда, включая предоставление надлежащих процессуальных гарантий защиты прав лиц, у которых находится это имущество, и установление процедурных механизмов перевода ареста этого имущества из уголовного в гражданское (арбитражное) судопроизводство в случае признания в приговоре права на удовлетворение гражданского иска при обосновании в нем фактической принадлежности имущества, находящегося у лица, не являющегося подозреваемым, обвиняемым, осужденным или лицом, несущим по закону материальную ответственность за их действия, лицу, признанному приговором виновным в совершении преступления.

Уголовному делу – время, аресту имущества – разумный срок

Одним из средств защиты прав и законных интересов потерпевших от преступлений является гражданский иск в рамках уголовного судопроизводства (ст. 44 УПК РФ). Заявляя такой иск, граждане и юридические лица могут возместить вред, причиненный преступлением. Для обеспечения возмещения вреда, а также взыскания штрафа, других имущественных взысканий или возможной конфискации имущества следователи и дознаватели наделены правом ходатайствовать перед судом о наложении ареста на определенное имущество, наличие которого служит гарантией прав потерпевших (ч. 1, ч. 3 ст. 115 УПК РФ). Таким образом, смысл ареста имущества состоит в ограничении для собственников или владельцев имущества права распоряжаться, а иногда и пользоваться арестованным имуществом для того, чтобы преступники не смогли избавиться от своей собственности или скрыть ее от справедливых притязаний потерпевших. При этом закон позволяет сохранять арест имущества даже в случаях, когда предварительное расследования по уголовному делу приостановлено (ч. 5 ст. 115.1 УПК РФ). Кроме того, суд может и вовсе изъять арестованную собственность у владельца и передать ее на хранение собственнику или владельцу этого имущества либо иному лицу (ч. 2 ст. 115 УПК РФ).

Одновременно в соответствии с действующим законодательством помимо имущества непосредственных участников преступления суд может арестовать и имущество, принадлежащее третьим лицам. В том числе ими могут быть и добросовестные приобретатели имущества, ставшие невольными участниками мошеннических схем. Так, арест на имущество третьих лиц налагается, если у следствия есть достаточные основания полагать, что движимое или недвижимое имущество:

  • было получено в результате преступных действий;
  • использовалось или предназначалось для использования в качестве орудия преступления либо для финансирования терроризма, организованной преступной группы, незаконного вооруженного формирования, преступного сообщества (преступной организации) (ч. 3 ст. 115 УПК РФ).
  • Отметим, что несколько лет назад КС РФ отдельно указал на необходимость обеспечить эффективную защиту права собственности лиц, на чье имущество был наложен арест, включая возможность компенсации убытков, причиненных чрезмерно длительным применением данной меры процессуального принуждения и обязал законодателя внести в УПК РФ соответствующие изменения (Постановление КС РФ от 31 января 2011 г. № 1-П).

    15 сентября вступил в силу Федеральный закон от 29 июня 2015 года № 190-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее – Закон № 190-ФЗ), который изменил нормы УПК РФ и некоторых других законов в части ареста имущества. Как поясняют авторы законопроекта (депутаты Госдумы Андрей Луговой и Михаил Старшинов), документ был разработан в целях реализации упомянутой позиции КС РФ.

    УПК РФ был дополнен определением термина «имущество» – уголовно-процессуальный закон понимает под ним любые вещи, включая наличные деньги, ценные бумаги, безналичные средства, находящиеся на счетах и во вкладах в банках, имущественные права, включая права требования и исключительные права (п. 13.1 ст. 5 УПК РФ). Отметим, что этот перечень не совпадает с перечнем объектов, перечисленных в ГК РФ. К примеру, к имуществу с позиции уголовного судопроизводства нельзя будет отнести результаты работ и оказание услуг, объекты интеллектуальной собственности, а также нематериальные блага (ст. 128 ГК РФ).

    Всеволод Аргунов, доцент кафедры гражданского процесса юридического факультета МГУ имени М. В. Ломоносова, адвокат Московской областной коллегии адвокатов, к. ю. н.:

    «Подход законодателя, заключающийся в разделении понятий имущества применительно к целям уголовного и гражданского судопроизводства нельзя назвать оправданным. Это способно привести к непредсказуемым последствиям при толковании данной нормы правоприменителем и незаконному ограничению прав владельцев и собственников арестованного имущества. Например, возможны разногласия между собственником (владельцем, управомоченным лицом) имущества и следственным органом относительно того, входит ли конкретное имущественное право в понятие имущества для целей уголовного судопроизводства. Это может вылиться, например, в необоснованное наложение или несвоевременное снятие ареста.

    Наложение ареста на имущество – это по сути не следственное действие, а способ защиты и обеспечения имущественных интересов потерпевшего по уголовному делу, а также государства, вынужденного нести бремя расходов на уголовно-процессуальную деятельность. Поэтому и подходы к данному институту уголовно-процессуального права должны быть цивилистическими, а не уголовно-правовыми. Так, имуществу, в особенности правам, свойственны изменения в правовом статусе независимо от того наложен на него арест или нет. Гражданский оборот невозможно заморозить. Например, арестованное право может прекратиться во время ареста, изменить свое содержание (например, может поменяться обязанное лицо или добавиться новое управомоченное лицо в обязательстве). И все это происходит по правилам гражданского а не уголовного права! Предлагаемые правила ареста нацелены в основном на вещи, как обычно и бывает на практике, а вот с правами, особенно с нематериальными благами (например, интеллектуальная собственность) – беда».

    Кроме того, был уточнен порядок наложения и снятия ареста с имущества. Так, теперь, налагая арест на имущество, суд должен не только обосновать свое решение, но и установить ограничения по владению, пользованию и распоряжению имуществом. В случае установления ограничений этих правомочий об этом необходимо будет предупреждать лиц, которым арестованное имущество передается на хранение. Сниматься же арест или ограничения прав на имущество могут не только постановлением следователя или дознавателя, как это было раньше, но и автоматически – в случае истечения установленного судом срока ареста или отказа в его продлении (ч. 1, ч. 6, ч. 9 ст. 115 УПК РФ).

    При составлении протокола о наложении ареста следователь обязан разъяснить право владельца на обжалование решения об аресте его имущества и право ходатайствовать об изменении ограничений, которым подвергнуто арестованное имущество (ч. 8 ст. 115 УПК РФ).

    Кроме того, поправки конкретизировали порядок рассмотрения судом ходатайств следствия об аресте имущества третьих лиц. В целом он соответствует порядку санкционирования судом проведения следственных действий, установленному ст. 165 УПК РФ. Так, судья будет единолично принимать решение об аресте имущества в срок, не превышающий 24 часов с момента получения соответствующего ходатайства. В исключительных случаях, когда наложение ареста на имущество не терпит отлагательства, арест имущества может быть произведен и без получения на то санкции суда. В этом случае следователь или дознаватель в течение 24 часов с момента начала производства следственного действия уведомляет судью и прокурора о производстве следственного действия. А судья, также в течение 24 часов, выносит постановление о законности или незаконности проводимых следственных действий. Судья при этом должен обосновать свое решение о наложении ареста, указав на конкретные фактические обстоятельства, на основании которых он его принял, и установить ограничения, связанные с владением, пользованием, распоряжением арестованным имуществом. Кроме того, в постановлении должен быть указан срок наложения ареста (ч. 3 ст. 115, ч. 2, ч. 5 ст. 165 УПК РФ).

    Андрей Комиссаров, руководитель коллегии адвокатов «Комиссаров и партнеры», адвокат:

    «На практике следствие и суды нередко довольно широко толкуют ст. 115 УПК РФ о наложении ареста на имущество. Например, известен случай, когда суд наложил арест на автомобиль, принадлежащий владелице, с которой подозреваемый не был в зарегистрированных отношениях, и которая не проходила по уголовному делу, а также не привлекалась в качестве гражданского ответчика. При этом автомобиль был приобретен в кредит – налицо тот факт, что имущество не было получено в результате преступных действий обвиняемого. Однако суды наложили арест на автомобиль как на имущество обвиняемого, принадлежащего ему на праве совместной собственности. Неудивительно, что при таком подходе срок ареста судами не был установлен. Хочется надеяться, что новые специальные нормы о наложении ареста на имущество лиц, напрямую не причастных к совершению преступления, закрепленные в ч. 3 ст. 115 УПК РФ, переломят ситуацию и побудят суды более тщательно исследовать обстоятельства, свидетельствующие о необходимости применения этой меры процессуального принуждения. Другими словами, судебные акты будут мотивированными и обоснованными исходя не только из одних общих принципов уголовного судопроизводства».

    В УПК РФ были также закреплены принципы определения разумности сроков ареста имущества лиц, не являющихся подозреваемыми, обвиняемыми или несущими по закону материальную ответственность за их действия. Так, при вынесении соответствующих решений суды должны учитывать общую продолжительность ареста, а также ряд иных обстоятельств (ч. 3.2 ст. 6.1 УПК РФ). К таким обстоятельствам относятся правовая и фактическая сложность уголовного дела, поведение участников уголовного судопроизводства, достаточность и эффективность действий суда и должностных лиц органов следствия и общая продолжительность уголовного судопроизводства (ч. 3 ст. 6.1 УПК РФ).

    В случае необоснованного продления сроков применения ареста имущества третьих лиц они получили право подать иск о назначении им денежной компенсации. Кроме того, пострадавшие от нарушения разумных сроков смогут потребовать возмещения причиненного им имущественного вреда (ч. 6 ст. 115.1 УПК РФ, ст. 1069-1070 ГК РФ). Для этого внесены необходимые поправки в Федеральный закон от 30 апреля 2010 года № 68-ФЗ «О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок» и Кодекс административного судопроизводства РФ (ст. 2-3 Закона № 190-ФЗ). Так, обратиться в суд с иском о присуждении компенсации можно будет, если продолжительность срока ареста превысила четыре года – даже если уголовное преследование еще не прекращено или приговор еще не вступил в силу. Однако если приговор уже вступил в силу или уголовное дело прекращено, заявление о присуждении компенсации может быть подано не раньше чем через шесть месяцев с этого момента (ч. 7.2 ст. 3 Федерального закона от 30 апреля 2010 г. № 68-ФЗ «О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок», ч. 7 ст. 250 Кодекса административного судопроизводства РФ).

    Лицам, имущество которых арестовано, разрешено участвовать в процедуре продления сроков ареста. При этом следователь или дознаватель, прежде чем ходатайствовать перед судом о продлении сроков ареста, обязан документально зафиксировать тот факт, что основания для применения ареста не отпали. А перед приостановлением предварительного следствия следователь или дознаватель должны решить вопрос о продлении срока ареста на имущество на период приостановления уголовного дела. К постановлению о возбуждении ходатайства прилагаются материалы, подтверждающие его обоснованность. Также должностные лица обязаны рассмотреть в постановлении вопрос о возможном изменении наложенных на арестованное имущество ограничений либо об отмене ареста вовсе. При этом если решается вопрос о приостановлении уголовного дела, то судья обязан либо отменить арест имущества вовсе, либо продлить меру пресечения, изменив, однако, ее содержание. В последнем случае суд может запретить лишь отчуждать или уничтожать арестованное имущество. В случае продления сроков ареста о таком решении суда должны будут информироваться в том числе и третьи лица, которым принадлежит имущество. Постановление судьи о продлении сроков ареста может быть обжаловано в вышестоящий суд в апелляционном и кассационном порядке (ч. 1-7 ст. 115.1, ч. 6-7 ст. 208 УПК РФ).

    Действие УПК РФ в новой редакции будет распространятся и на случаи ареста имущества, произошедшие до дня вступления в силу поправок, если арест, наложенный на имущество, не был отменен (ч. 2 ст. 4 Закона № 190-ФЗ).

    Наложение ареста на имущество по своей сути является довольно серьезным инструментом обеспечения исполнения приговора, ограничивающим осуществление ряда важных гражданских прав. В то же время, как отмечает Всеволод Аргунов, в рамках уголовного судопроизводства эта мера применяется нечасто. Это же касается и ареста имущества принадлежащего лицам, непричастным напрямую к совершению преступления. Однако в целом уточненные положения закона лучше обеспечивают интересы лиц, чье имущество помещается под арест, нежели действовавший до недавнего времени уголовно-процессуальный закон, резюмирует эксперт.

    Новости

    САНКТ-ПЕТЕРБУРГ, 18 апр — РАПСИ, Михаил Телехов. При переводе материальных претензий из уголовно-правовых отношений в гражданское судопроизводство арест, наложенный на имущество, находящееся в собственности лица, являвшегося свидетелем по делу, не может быть сохранен после вступления приговора в силу, говорится в постановлении Конституционного суда (КС) РФ.

    Поводом для рассмотрения этого дела стала жалоба жительницы Волгограда Ирины Янмаевой, просившей проверить на соответствие Конституции России положения части 1 статьи 73, части 1 статьи 299 и статьи 307 Уголовно-процессуального кодекса РФ.

    Не обвиняемая, но учредитель

    Как следует из материалов дела, на имущество Янмаевой, а именно на двухкомнатную квартиру и автомобиль, в рамках уголовного производства был наложен арест. По данным КС, в марте 2016 года апелляционным приговором Волгоградского областного суда ряд граждан были признаны виновными в совершении преступлений, предусмотренных частями 3 и 4 статьи 159 Уголовного кодекса РФ.

    «Они были осуждены за действия, связанные с хищениями денег, принадлежащих вкладчикам жилищно-строительного кооператива. Тем же приговором за потерпевшими признано право на удовлетворение гражданских исков, а вопрос о размере возмещения причиненного им вреда передан на рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства. При этом сохранен до полного возмещения такого вреда арест, ранее наложенный на ряд имущественных объектов, в том числе на двухкомнатную квартиру и автомобиль Янмаевой, участвовавшей в уголовном деле как свидетель и не привлекавшейся в качестве обвиняемой, гражданского ответчика или лица, обязанного возместить вред, причиненный виновными», — описывается ситуация в постановлении КС.

    С приговором согласились и судьи Верховного суда РФ. Отвергая доводы Янмаевой, подававшей кассационную, жалобу, они исходили из обстоятельств, послуживших основанием для наложения ареста на ее имущество. «Эти объекты были переданы одной из осужденных в собственность Янмаевой, являвшейся соучредителем юридического лица, созданного в целях сохранения денежных средств и имущества, добытых преступным путем», — утверждала кассационная инстанция.

    Нормы не конституционны

    Тогда Янмаева обратилась в КС. После рассмотрения ее жалобы КС указал, что наложение ареста на имущество, находящееся у лиц, не являющихся подозреваемыми, обвиняемыми или лицами, несущими по закону материальную ответственность за их действия, допускается лишь в публично-правовых целях обеспечения предполагаемой конфискации имущества или сохранности имущества, относящегося к вещественным доказательствам по уголовному делу, и лишь при условии, что относительно этого имущества имеются достаточные, подтвержденные доказательствами основания полагать, что оно получено в результате преступных действий подозреваемого, обвиняемого либо использовалось или предназначалось для использования в качестве орудия преступления либо для финансирования преступной деятельности.

    Одновременно, суд уточняет, что после постановления приговора производство по гражданскому иску в целях разрешения в порядке гражданского судопроизводства вопроса о размере возмещения также предполагает возможность обеспечения иска посредством наложения ареста на имущество, который, однако, не может произвольно применяться к имуществу лица, не являющегося фигурантом дела.

    «Необходимость достижения баланса прав и законных интересов лица, которое не является подозреваемым, обвиняемым, осужденным или лицом, несущим по закону материальную ответственность за их действия, и на имущество которого наложен арест, с одной стороны, и конституционно защищаемых прав потерпевших от преступлений, с другой стороны, не исключает правомочия федерального законодателя осуществлять правовое регулирование такого ареста для целей возмещения причиненного преступлением вреда, включая предоставление надлежащих процессуальных гарантий защиты прав лиц, у которых находится это имущество, и установление процедурных механизмов перевода ареста этого имущества из уголовного в гражданское судопроизводство в случае признания в приговоре права на удовлетворение гражданского иска при обосновании в нем фактической принадлежности имущества лицу, признанному приговором виновным в совершении преступления, но находящегося у лица, не являющегося фигурантом уголовного дела», — гласит постановление КС.

    Таким образом, оспариваемые положения были признаны не соответствующими Конституции РФ в той мере, в какой в системе действующего правового регулирования по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой, данные нормы позволяют сохранять после вступления приговора в законную силу арест, наложенный в рамках производства по уголовному делу на имущество лица, не являющегося обвиняемым или лицом, несущим по закону материальную ответственность за его действия, в целях обеспечения гражданского иска.

    Сохранение после приговора ареста имущества лиц, не связанных с осужденными, противоречит Конституции

    17 апреля Конституционный Суд вынес Постановление № 18-П/2020, в котором рассмотрел вопрос о возможности оставления под арестом после вынесения приговора имущества лиц, не являющихся подозреваемыми, обвиняемыми или лицами, несущими по закону материальную ответственность за действия осужденных.

    Обстоятельства дела

    Согласно жалобе в КС (имеется у «АГ») Ирина Янмаева (Стребкова) приобрела квартиру у ЖСК «Равенство.Гарантия.Стабильность». Спустя два года она купила машину.

    Постановлением Центрального районного суда г. Волгограда от 30 октября 2008 г. в рамках расследования уголовного дела, фигурантом которого Ирина Янмаева не являлась, в порядке ст. 115 УПК по ходатайству следователя СЧ ГСУ при ГУВД по Волгоградской области без ее участия был наложен арест на принадлежащие ей на праве собственности квартиру и автомобиль. Поводом для этого послужила информация следствия о том, что соучредитель и руководитель ЖСК «Равенство. Гарантия. Стабильность» Светлана Покасова «с целью сокрытия имущества, добытого преступным путем, часть недвижимости и транспортные средства передала» Янмаевой.

    Стоит отметить, что на предварительном следствии имущество Янмаевой вещественным доказательством по делу, по правилам ст. 81 УПК, не признавалось.

    Постановлением Центрального районного суда г. Волгограда от 7 ноября 2014 г. женщине было отказано в снятии ареста на имущество. По мнению суда, освобождение от ареста является преждевременным, и оценка доводам, указанным в заявлении, может быть дана только по итогам рассмотрения уголовного дела по существу судом первой инстанции. При этом срок ареста на имущество на предварительном следствии и на период рассмотрения уголовного дела по существу не устанавливался, промежуточных судебных постановлений о продлении ареста на имущество не выносилось, несмотря на признание Конституционным Судом положений ч. 3 и 9 ст. 115 УПК не соответствующими Конституции (Постановление КС от 21 октября 2014 г. № 25-П) и внесение изменений в соответствующую норму УПК.

    Приговором Центрального районного суда г. Волгограда от 15 января 2015 г. несколько лиц были признаны виновными в хищении денежных средств пайщиков кооператива «Равенство. Гарантия. Стабильность» путем обмана и злоупотребления доверием. При этом арест с имущества Ирины Янмаевой как с не имеющего отношения к уголовному делу был снят.

    Апелляционным приговором Волгоградского областного суда решение первой инстанции было отменено в части: на имущество женщины вновь был наложен арест до полного возмещения причиненного ущерба потерпевшим.

    Не согласившись с апелляционным решением, Ирина Янмаева обратилась в кассационную инстанцию, однако в передаче жалобы ей было отказано. Оснований для ее принятия также не нашли судья ВС и заместитель председателя Суда.

    Отказывая в передаче жалоб, суды, ссылаясь на положения п. 11 ч. 1 ст. 299 УПК, давали оценку только выводам, изложенным в постановлении Центрального районного суда г. Волгограда от 30 октября 2008 г. о наложении ареста на имущество Янмаевой на предварительном следствии, принятого в порядке ст. 115 УПК, поскольку в описательно-мотивировочной части апелляционного приговора доказательств, на которых основаны выводы суда о сохранении ареста на имущество, не приводилось.

    Обращение в КС

    В своей жалобе в Конституционный Суд Ирина Янмаева указала, что положения п. 8 ч. 1 ст. 73 УПК, предусматривающие при производстве по уголовному делу доказывание обстоятельств, подтверждающих, что имущество, подлежащее конфискации в соответствии со ст. 104.1 УК, получено в результате совершения преступления, как и положения п. 10.1 ч. 1 ст. 299 УПК, предусматривающие при постановлении приговора в обязательном порядке разрешать вопрос суду в совещательной комнате, доказано ли, что имущество, подлежащее конфискации, получено в результате совершения преступления, не предусматривают установления аналогичных обстоятельств и разрешения аналогичного вопроса в отношении имущества, находящегося у лиц, не являющихся подозреваемыми, обвиняемыми или лицами, несущими по закону материальную ответственность за их действия.

    По мнению заявительницы, это означает, что суды вправе при производстве по уголовному делу и постановлении приговора ограничиться только разрешением вопроса о том, как поступить с имуществом, на которое наложен арест для обеспечения исполнения наказания в виде штрафа и (или) для обеспечения гражданского иска или возможной конфискации, т.е. ограничиться вопросами определения дальнейшей судьбы этого имущества (п. 11 ч. 1 ст. 299 УПК).

    При этом, указала Ирина Янмаева, поскольку ст. 307 УПК также не предусматривает обязательного содержания в описательно-мотивировочной части обвинительного приговора доказательств, на которых основаны выводы суда о том, что имущество, не подлежащее конфискации, находящееся у лиц, не являющихся подозреваемыми, обвиняемыми или лицами, несущими по закону материальную ответственность за их действия, получено в результате совершения преступления, то суды, соответственно, вправе не указывать в описательно-мотивировочной части обвинительного приговора и эти доказательства.

    В жалобе отмечается, что пробел в ч. 1 ст. 73 и ч. 1 ст. 299 УПК существенно ослабляет гарантии защиты конституционных прав и свобод лиц, не являющиеся подозреваемыми, обвиняемыми или лицами, несущими по закону материальную ответственность, что не может в полной мере отвечать конституционным требованиям обеспечения поддержания баланса между публично-правовыми и частноправовыми интересами, а потому пробельность в нормах приводит к нарушению конституционных гарантий охраны частной собственности и нарушению принципов равенства и верховенства закона.

    Кроме того, норма ст. 307 УПК, так же как и ч. 1 ст. 73 и ч. 1 ст. 299 УПК, при обжаловании приговора в вышестоящих судебных инстанциях существенно усложняет таким лицам защиту их прав и законных интересов в том смысле, что приводить правильные доводы и представить необходимые доказательства добросовестности приобретения имущества приходится на обстоятельства причастности имущества к преступной деятельности обвиняемого, установленные не приговором суда, а постановлением о наложении ареста на имущество, принятого в порядке ст. 115 УПК.

    В связи с этим Янмаева попросила признать не соответствующими Конституции ч. 1 ст. 73, ч. 1 ст. 299 и ст. 307 УПК.

    КС признал нормы не соответствующими Конституции

    Рассмотрев жалобу, Конституционный Суд указал, что в предмет доказывания по уголовному делу, в состав вопросов, разрешаемых судом при постановлении приговора, и в содержание описательно-мотивировочной части обвинительного приговора формально не включен вопрос о правовых основаниях использования имущества лица, не являющегося обвиняемым или лицом, несущим по закону материальную ответственность за его действия, для возмещения причиненного преступлением потерпевшему вреда, что позволяет оставить вопрос об обоснованности ранее наложенного на имущество с этой целью ареста нерешенным, хотя суд – в силу специального указания УПК – обязан мотивировать свои выводы о доказанности оснований для конфискации имущества.

    Более того, применительно к возможности сохранения после вступления приговора в законную силу ареста, наложенного на имущество лица, не являющегося обвиняемым или лицом, несущим по закону материальную ответственность за его действия, КС в Определении от 29 ноября 2012 г. № 2227-О отметил, что наложение ареста на имущество относится к мерам процессуального принуждения, применяемым в целях обеспечения установленного порядка уголовного судопроизводства, надлежащего исполнения приговора и в качестве таковой носит временный характер, а потому наложение ареста на имущество в целях обеспечения гражданского иска в уголовном деле не может выходить за временные рамки уголовно-процессуальных отношений, связанных с расследованием и разрешением уголовного дела.

    Следовательно, ч. 9 ст. 115 УПК, устанавливающая, что арест на имущество отменяется на основании постановления, определения лица или органа, в производстве которого находится уголовное дело, когда в применении этой меры отпадает необходимость, в системе действующего правового регулирования предполагает возможность сохранения этой меры лишь на период предварительного расследования и судебного разбирательства по уголовному делу, но не после окончания судебного разбирательства и вступления приговора в законную силу. Иное, как указал КС, приводило бы к подмене частноправовых механизмов разрешения споров о собственности уголовно-процессуальными средствами, причем выходящими за временные рамки уголовно-процессуальных отношений, а обеспечение исковых требований посредством сохранения ареста на имущество без процессуальных гарантий защиты прав собственника не отвечало бы Конституции, влекло бы бессрочное и не контролируемое судом ограничение его прав.

    «Таким образом, сохранение ареста на имущество лица, не являющегося обвиняемым или лицом, несущим по закону материальную ответственность за его действия, в целях обеспечения гражданского иска после вступления приговора в законную силу означает несоразмерное и необоснованное умаление права собственности, не отвечает конституционным критериям справедливости и соразмерности ограничений прав и свобод, не обеспечивает гарантии охраны собственности законом, вытекающие из принципа неприкосновенности собственности, а также гарантии судебной защиты, а потому противоречит Конституции», – указал Суд.

    Кроме того, он отметил, что ч. 2 ст. 309 УПК предусматривает возможность признания в приговоре суда за гражданским истцом права на удовлетворение гражданского иска и передачи вопроса о размере возмещения для разрешения в порядке гражданского судопроизводства. В связи с этим дальнейшее, после постановления приговора, производство по такому гражданскому иску также предполагает возможность обеспечения посредством наложения ареста на имущество. Однако арест не может произвольно применяться к имуществу лица, не являющегося обвиняемым или лицом, несущим по закону материальную ответственность за его действия.

    КС указал, что, тем не менее необходимость достижения баланса прав и законных интересов такого лица, на имущество которого наложен арест, с одной стороны, и конституционно защищаемых прав потерпевших от преступлений, с другой стороны, не исключает правомочия федерального законодателя осуществлять правовое регулирование такого ареста для целей возмещения причиненного преступлением вреда, включая предоставление надлежащих процессуальных гарантий защиты прав лиц, у которых находится это имущество, и установление процедурных механизмов перевода ареста этого имущества из уголовного в гражданское (арбитражное) судопроизводство в случае признания в приговоре права на удовлетворение гражданского иска при обосновании в нем фактической принадлежности имущества лицу, признанному приговором виновным в совершении преступления.

    Таким образом, Конституционный Суд постановил признать ч. 1 ст. 73, ч. 1 ст. 299 и ст. 307 УПК неконституционными. Кроме того, он указал на необходимость пересмотра дел заявительницы.

    Комментарии адвокатов по делу

    В комментарии «АГ» представитель заявительницы адвокат АК «Кожанов и партнеры» Виктор Кожанов выразил надежду, что при пересмотре дела суд детально исследует конкретные доказательства причастности имущества Ирины Янмаевой к преступной деятельности осужденных.

    Кроме того, он отметил, что КС в постановлении не указал, что до внесения изменений в УПК судам в обязательном порядке было необходимо при производстве по уголовному делу устанавливать и доказывать обстоятельства, подтверждающие, что имущество, не подлежащее конфискации, находящееся у лиц, не являющихся подозреваемыми, обвиняемыми или лицами, несущими по закону материальную ответственность за их действия, получено в результате совершения преступления.

    «Вопрос для правоприменительной практики достаточно актуальный, поскольку лица, не являющиеся фигурантами уголовных дел, которые лишены процессуальных гарантий защиты собственности при производстве по уголовному делу, в большей степени лишались права собственности на основании лишь подозрений следственных органов. Суды не придавали должного значения уважению права собственности указанных лиц, используя пробельность закона формально переписывали в приговор выводы промежуточных судебных постановлений (о наложении и продлении ареста) о причастности имущества к преступной деятельности обвиняемых. По сути лицо, не являющееся подозреваемым и не несущим ответственность за их действия лишалось имущества на основе “сырых” доказательств, полученных следствием на начальной стадии предварительного следствия, а законодательство давало возможность судам произвольно не указывать при постановлении приговора обстоятельства причастности имущества этих лиц к преступной деятельности подозреваемых», – указал Виктор Кожанов.

    Адвокат АП Владимирской области Максим Никонов отметил, что КС несколько сместил баланс в схеме «интересы потерпевших VS интересы собственников арестованного имущества» в сторону последних, а также повторил ранее высказанные им позиции. «Это хотя бы отчасти защитит права тех, кто является добросовестным приобретателем “токсичного” имущества, но должен ждать итогов многомесячного разбирательства по уголовному делу», – указал он.

    Адвокат с сожалением отметил, что такие лица часто не защищены не только в случаях, аналогичных рассмотренному КС, но и в целом при аресте имущества. «Например, Владимирский областной суд оставил в силе арест доли обвиняемого в праве собственности на дачу, наложенный для обеспечения гражданского иска потерпевшей от мошенничества с причинением ущерба в значительном размере (ч. 2 ст. 159 УК РФ). Сособственниками этого деревенского дома были обвиняемый, его дядя и тетя. Последние не имели никакого отношения к действиям обвиняемого, имущество досталось им по наследству, а не в результате каких-либо преступных действий. Это имущество не использовалось и в других случаях, указанных в ч. 3 ст. 115 УПК. Арест доли обвиняемого привел фактически к аресту всего дома, поскольку его нельзя было ни продать, ни совершить с ним иные сделки. В результате из-за наложенного ареста были сорваны сделки по продаже этого дома, совершение которых позволило бы, в том числе возместить потерпевшему ущерб. Представляется, что такие ситуации также необходимо предусмотреть при регулировании вопросов, связанных с арестом имущества добросовестных приобретателей, оказавшихся родственниками или знакомыми обвиняемых по уголовным делам», – посчитал Максим Никонов.

    Партнер АБ «ЗКС» Алексей Новиков отметил, что вопрос ареста имущества является одним из наиболее важных в уголовном производстве. Согласно духу закона, указал он, данная мера принуждения призвана защищать нарушенные в результате совершенного преступления права и интересы. Последствием ареста имущества являются правоотношения собственников такового и лиц, заявляющих право на него. По его мнению, государство должно гарантировать возмещение нанесенного ущерба, морального вреда и т.д.

    «На практике часто встречаются ситуации, когда на этапе предварительного следствия арест накладывается на все установленное имущество, которое, по мнению следствия, имеет или может иметь отношение к подозреваемому, обвиняемому или к совершенному преступлению. При этом очень редко в материалах уголовного дела можно увидеть надлежащую оценку арестованного имущества или мотивированный и обоснованный арест имущества, находящегося в пользовании третьих лиц. Одним из факторов такого подхода является необдуманное, а порой слепое исполнение внутренних ведомственных приказов правоохранительных органов, обязывающих принимать незамедлительные меры к аресту имущества на начальных этапах предварительного следствия», – отметил Алексей Новиков.

    Он указал, что так как снятие необоснованного или избыточного ареста с имущества грозит определенными негативными последствиями, уголовные дела так и направляются в суд с неразрешенным вопросом относительно арестованного имущества, вероятно, надеясь, что суд разберется сам. «Однако такую же позицию нередко занимает и сам суд, ссылаясь на уже вступившее в законную силу решение об аресте, вынесенное в установленные законом сроки по ходатайству и с согласия надлежащего и уполномоченного лица, оставляя решение без изменения», – подчеркнул Алексей Новиков.

    Адвокат выразил надежду, что данное решение ляжет в основу положительной практики, обязывающей правоприменителя на каждом этапе производства по уголовному делу относиться к вопросу возмещения вреда и обеспечивать таковое самым тщательным образом, например своевременно и обоснованно принимать решения по аресту имущества, его сохранности и оценке, соблюдая права всех сторон по делу.

    Арест имущества и запрет на регистрацию прав сделают судебное решение реальнее

    Нередко ответчики, опасаясь обращения взыскания на принадлежащее им недвижимое имущество на основании решения суда, стараются такое имущество сбыть с рук, передав третьим лицам. Но истец может обезопасить себя от неисполнения судебного акта, заявив о необходимости применения обеспечительных мер — ареста спорного имущества или запрета на регистрацию сделок с ним. Правда, вероятность вывода актива недобросовестным ответчиком придется подтвердить документально.

    У истцов по делам, связанным с недвижимостью, нередко возникают опасения, что даже разрешение спора в их пользу в суде не повлечет фактического восстановления нарушенных прав. Дело в том, что недвижимость, являющуюся предметом иска, до разрешения дела по существу ответчик может передать третьему лицу в собственность. В такой ситуации исполнить решение об истребовании этого имущества от ответчика уже будет невозможно.

    Еще одна классическая проб­лемная ситуация может возникнуть при предъявлении денежного требования к ответчику, владеющему недвижимостью и не имеющему иных ценных активов. Если при исполнении решения суда о взыс­кании денег судебный пристав установит, что средств на счетах должника недостаточно, взыскание может быть обращено на иное имеющееся у последнего имущество. Чтобы не допустить обращения взыскания на такую недвижимость в исполнительном производстве, ответчик может передать эту недвижимость в собственность другого лица.

    Рассматривая возможности противодействия подобному поведению ответчика, истцы обращаются к регламентированному процессуальным законодательством институту обеспечительных мер.

    Обеспечительные меры возможны на любой стадии судебного процесса

    По заявлению лица, участвующего в деле, арбитражный суд может принять обеспечительные меры — срочные временные меры, направленные на обеспечение иска или имущест­венных интересов заявителя. Закон выделяет три группы обеспечительных мер в зависимости от процессуальной стадии, на которой они могут быть применены:

    • предварительные обеспечительные меры;
    • меры по обеспечению иска;
    • меры по обеспечению исполнения судебных актов.

    Конечная цель таких мер на любом этапе рассмотрения дела заключается в воспрепятствовании совершению ответчиком действий, направленных на уход от гражданско-правовой ответственности, например, отчуждению интересующего истца имущества.

    Как разъяснено в абз. 5 п. 10 постановления Пленума Высшего арбитражного суда РФ от 12.10.2006 № 55 «О применении арбитражными судами обеспечительных мер» (далее — постановление № 55), истребуемая заявителем конкретная обеспечительная мера должна быть связана с предметом заявленного требования, соразмерна ему, необходима и достаточна для обеспечения фактической реализации целей обеспечительных мер.

    Открытый перечень обес­печительных мер, которые может применить арбитражный суд, установлен в законе (ст. 91 АПК РФ). В спорах по поводу недвижимости чаще всего применяются арест имущества и запрет на совершение регист­рационных действий с объектом недвижимого имущества.

    Основным отличием арес­та от запрета является то, что арест адресуется правообладателю и представляет собой запрещение распоряжения имуществом, в то время как запрет регистрации сделок адресован непосредственно регистрирующему органу. Также помимо запрета на отчуждение имущества арест может включать и ограничения права поль­зования арестованным имущест­вом.

    Учитывая безотлагательный характер обеспечительных мер, законодатель предусмот­рел, что определение арбитражного суда об обеспечении иска приводится в исполнение немедленно в порядке, установленном для исполнения судебных актов арбитражного суда (ч. 1 ст. 96 АПК РФ).

    По общему правилу наложение ареста на имущество производится судебным приставом — исполнителем с обязательным участием понятых и составлением соответствующего акта. Впоследствии соответствующий акт направляется в регистрирующий орган (ч. 5 ст. 80 Федерального закона от 02.10.2007 № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве»). Однако действующее законодательство, регулирующее государственную регистрацию прав на недвижимость, предусматривает возможность обращения заинтересованного лица непосредственно в регистрирующий орган, минуя подведомственные судебным приставам процедуры. Так, согласно п. 3 ст. 28 Федерального закона от 21.07.97 № 122-ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним» основанием для государственной регистрации ограничения права является копия решения (определения, постановления) о наложении ареста на недвижимое имущество. При этом закон обязывает судебные органы направлять в регистрирующий орган копии соответствующих судебных актов в трехдневный срок после их вступления в законную силу.

    Таким образом, исполнение определения о наложении арес­та на недвижимость возможно как при помощи службы судебных приставов — исполнителей, так и непосредственно регистрирующим органом. Однако с определением суда о наложении ареста мы все же рекомендуем обращаться непосредственно в регистрирующий орган. Это позволит достичь нужного результата — внесения записи об аресте в ЕГРП — за меньшее время по сравнению с прохождением процедур, осуществляемых судебными приставами.

    Государственная регистрация ареста как публичного ограничения права производится по облегченным для заявителя процедурам по сравнению с регистрацией иных ограничений (обременений), возникающих из сделок: аренды, ипотеки, доверительного управления.

    Сведения об аресте фиксируются в ЕГРП, но при этом для целей государственной регистра­ции арест не приравнивается к обременениям. Для государственной регистрации ареста не требуется заявление правообладателя, а также оплата госпошлины. После регистрации ареста регистрирующий орган в течение пяти рабочих дней обязан уведомить правообладателя о регистрации ограничения его права. Арест не препятствует регистрации соответствующего права ответчика. Если документ о наложении ареста поступит в регистрирующий орган до принятия заявления о регистрации сделки, в регистрации перехода права будет отказано. Если же соответствующее определение поступит после принятия заявления о регистрации сделки, то регистрация приостанавливается до снятия ареста.

    Необходимость обеспечительных мер придется обосновать тому, кто требует их применения

    Вместе с тем практику применения арбитражными судами обеспечительных мер нельзя назвать тривиальной. Дело в том, что сами формулировки норм АПК РФ подразумевают право, а не обязанность суда принимать указанные меры.

    Как разъяснил ВАС РФ, при применении обеспечительных мер арбитражный суд должен исходить из того, что они допускаются на любой стадии процесса при наличии одного из следующих оснований (ч. 2 ст. 90 АПК РФ, п. 9 постановления № 55):

  • если непринятие этих мер может затруднить или сделать невозможным исполнение судебного акта, в том числе если исполнение судебного акта предполагается за пределами Российской Федерации;
  • в целях предотвращения причинения значительного ущерба заявителю.
  • Бремя доказывания наличия оснований для применения обеспечительных мер лежит на лице, которое обращается с заявлением о применении таких мер. Суд признает заявление обоснованным, если будут представлены доказательства наличия хотя бы одного (или двух сразу) из вышеуказанных двух условий. Таким образом, для того чтобы защитить свои имущественные интересы в ходе судебного разбирательства, истцу придется собрать доказательства вероятной недобросовестности ответчика. Но, как показывает практика, сделать это удается далеко не всегда. Даже предоставление встречного обеспечения само по себе не является безус­ловным основанием для применения обеспечительной меры при отсутствии оснований для ее применения, предусмотренных АПК РФ (п. 11 постановления № 55).

    По мнению Пленума ВАС РФ, затруднительный характер исполнения судебного акта либо невозможность его исполнения могут быть связаны с отсутствием имущества у должника, действиями, предпринимаемыми для уменьшения объема имущества (п. 9 постановления № 55).

    Поскольку арбитражные суды руководствуются прежде всего документальными доказательствами, для заявителя крайне проблематично обос­новать отсутствие у должника иного имущества. Например, информация о наличии средств на банковских счетах ответчика охраняется банковской тайной, а информация о наличии в собственности должника движимого имущества не является публичной и обязательной к раскрытию. В связи с этим в спорах о взыскании денежных средств у истца возникают серьезные сложности с обоснованием необходимости ареста недвижимости.

    Если спор возник в отношении прав на конкретную недвижимость, ситуация несколько иная. В этом случае суды могут применить обеспечительные меры, если установят, что необходимость обеспечения иска путем применения указанной меры обусловлена предметом и основанием заявленных требований. Оценивая данные обстоятельства, суды учитывают существующие особенности порядка регистрации и оформления прав на недвижимое имущество. Например, если при смене владельца спорного имущества и государственной регистрации прав на спорные объекты за другим лицом, даже при благоприятном для истца исходе дела, восстановление положения, существовавшего на момент рассмотрения спора, будет затруднено или невозможно. Суды соглашаются, что в таком случае права истца нельзя будет считать восстановленными или обеспеченными защитой. При этом в результате применения обес­печительной меры баланс интересов лиц, участвую­щих в деле, не нарушается, поскольку запрет на совершение регистрационных действий в отношении спорных объектов недвижимости не лишает ответчика возможности владеть и пользоваться ими (постановление ФАС Московского округа от 05.08.2013 по делу № ­А41-30077/11).

    Обстоятельствами, которые могут сподвигнуть суд к применению запрета на совершение регистрационных действий, могут быть также действия ответчика, направленные на отчуждение спорной недвижимости. Если в ходе рассмотрения дела ответчик заключает договор, влекущий переход права на спорное имущество к другому лицу, суд может расценить эти действия как направленные на затруднение последующего исполнения судебного акта (постановление ФАС Московского округа от 01.08.2013 по делу № А41-9733/12). Сведения об осуществляемой на основании сделки государственной регистрации включаются в ЕГРП и содержатся в нем до окончания государственной регистрации перехода права. Данная информация отображается в выпис­ке из ЕГРП, которую может получить любое заинтересованное лицо. Поэтому в спорах о правах на недвижимость истцу необходимо до рассмот­рения дела по существу регулярно заказывать и получать выписки из ЕГРП на спорные объекты. Выписка из ЕГРП, содержащая сведения об осуществляемой государственной регистрации перехода права, будет являться надлежащим документальным доказательством недобросовестных действий ответчика.

    Арест на заложенное имущество возможен, но маловероятен

    Вместе с тем, рассуждая о перспективности и эффективности применения ареста, нельзя не обратить внимания на существование юридических приемов, исключающих саму возможность ареста недвижимости.

    Так, например, суды признают незаконным наложение ареста на имущество должника, обремененное залогом в пользу третьих лиц. В марте 2012 г. в силу вступила ч. 3.1 ст. 80 Федерального закона от 02.10.2007 № 229-ФЗ, согласно которой арест заложенного имущества в целях обеспечения иска взыскателя, не имеющего преимущества перед залогодержателем в удов­летворении требований, не допускается. Однако суды и ранее обосновывали вывод о незаконности наложения ареста на заложенное имущество по требованиям взыскателей, не являющихся залогодержателями, тем, что это влечет нарушение прав и законных интересов залогодержателя в смысле удовлетворения его требований из стоимости заложенного имущества преимущественно перед другими взыскателями (Определение ВАС РФ от 23.03.2010 № ВАС-3172/10 по делу № А41-К2-17623/09).

    Как следует из п. 9 информационного письма Президиума ВАС РФ от 24.07.2003 № 72 «Обзор практики принятия арбит­ражными судами мер по обес­печению исков по спорам, связанным с обращением ценных бумаг», наложение ареста на принадлежащее ответчику имущество, заложенное им третьему лицу, неправомерно и не будет обеспечивать исполнение судебного решения. Напротив, подобный арест нарушает права залогодержателя, так как лишает его возможности обратить взыскание на имущество и реализовать их в установленном законом порядке до снятия с них ареста.

    При этом, в силу п. 50 постановления Пленума ВС РФ № 10, Пленума ВАС РФ № 22 от 29.04.2010 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», в случае наложения арбитражным судом ареста в порядке обеспечения иска на имущество, не являющееся собственностью должника и не принадлежащее ему на праве хозяйственного ведения или оперативного управления, собственник имущества (законный владелец, иное заинтересованное лицо, в частности не владеющий залогодержатель) вправе обратиться с ходатайством об отмене обес­печительных мер в арбитражный суд, их принявший. Такое ходатайство рассматривается арбитражным судом по существу даже в том случае, если заявитель не является лицом, участвующим в деле, поскольку определение арбитражного суда о принятии обеспечительных мер — это судебный акт о его правах и обязанностях (ст. 42 АПК РФ).

    Суды указывают, что запрет на совершение сделок с недвижимостью (что может быть обеспечено запретом на государственную регистрацию перехода права либо сделки в целях недопущения перехода права собственности на имущество либо его обременения в пользу третьих лиц) как часть ареста имущества нарушает права залогодержателя и не допускается законом (постановление ФАС Поволжского округа от 16.10.2012 по делу № А65-225/2012). Заметим, что суды общей юрисдикции более свободно толкуют данную норму. Они рассматривают это положение закона как относящееся исключительно к стадии исполнительного производства. Суды отмечают, что наложение ареста на имущество, являющееся предметом залога, по требованиям взыскателя, не являющегося залогодержателем, в условиях отсутствия исполнительного документа об обращении в его интересах взыскания на заложенное имущество не противоречит требованиям закона и не влечет нарушения прав и законных интересов залогодержателя и должника в рамках исполнения обязательств по договорам залога (апелляционное определение Московского городского суда от 10.07.2013 по делу № 11-18492/13).

    Таким образом, наложение ареста на спорную недвижимость может быть действенным правовым инструментом обеспечения интересов истца в арбитражном деле.

    Несмотря на обязанность заинтересованного лица представить суду доказательства необходи­мости обеспечительных мер, ошибки при решении таких вопросов не исключены. Потому АПК РФ предусматривает возможность лиц, права и законные интересы которых были нарушены применением обеспечения, потребовать возмещения причиненных им убытков или выплаты компенсации (ст. 98 АПК РФ). Такое требование можно заявить в рамках нового процесса, при этом иск следует подавать в арбит­ражный суд, рассматривавший дело, по которому были применены обеспечительные меры. Обратиться с указанным иском можно после вступления в законную силу судебного акта об отказе в удовлетворении иска, в обес­печение которого были приняты соответствующие меры. При рассмотрении иска о взыскании убытков, причиненных обеспечением по иску, суд не вправе отказать в его удовлетворении только на том основании, что размер убытков невозможно установить с разумной степенью осмотрительности. В этом случае размер подлежащих возмещению убытков определяется судом с учетом всех обстоятельств дела, исходя из принципа справедливости и соразмерности ответственности (постановление Президиума ВАС РФ от 06.09.2011 № 2929/11). Но, как и необходимость обес­печения, наличие убытков, причинно-следственной связи между применением обеспечения и их возникновением, а также противоправный характер действий нарушителя (лица, потребовавшего применения обеспечения) ответчику или иному заинтересованному лицу также придется доказывать (определения ВАС РФ от 29.04.2013 № ВАС-5423/13 по делу № ­А71-4736/2012, от 02.07.2012 № ВАС-8265/12 по делу № ­А32-5362/2011, от 10.04.2012 № ВАС-3499/12 по делу № А19-5004/2011), Размер же компенсации определяется судом с учетом обстоятельств дела в пределах от 1000 (для корпоративных споров — от 10 000 руб.) до 1 млн руб.

    КС запретил оставлять имущество свидетеля под арестом после вступления приговора в силу

    Конституционный суд признал не соответствующими Основному закону нормы УПК, позволяющие сохранять арест имущества свидетеля после вступления приговора по делу в законную силу. Соответствующее постановление КС вынес 17 апреля.

    Ранее по жалобе жительницы Волгограда Ирины Янмаевой КС проверил положения ч. 1 ст. 73, ч. 1 ст. 299 и ст. 307 УПК.

    Женщина проходила по делу о мошенничестве в качестве свидетеля. На ее имущество в рамках расследования был наложен арест в целях обеспечения гражданского иска потерпевших. При этом Янмаева не привлекалась в качестве обвиняемой, гражданского ответчика или лица, обязанного возместить вред. В 2016 году суд вынес приговор по делу. Фигурантов признали виновными в хищении средств вкладчиков жилищно-строительного кооператива. Но арест с имущества Янмаевой не сняли. Хотя ее причастность к действиям злоумышленников или ответственность перед потерпевшими не была установлена, как и то, что имущество было получено в результате совершения преступления.

    Женщина попыталась оспорить такое решение, но кассационные суды не согласились с ее доводами. Янмаева сочла произошедшее нарушением ее конституционных прав и обратилась в КС с просьбой проверить соответствие норм ч .1 ст. 73, ч. 1 ст. 299 и ст. 307 УПК Основному закону.

    В своей жалобе она утверждает, что эти статьи «ввиду наличия правового пробела позволяют суду в целях обеспечения гражданского иска после вступления приговора в законную силу сохранить арест, ранее наложенный на имущество, не подлежащее конфискации и принадлежащее лицу, не являющемуся в уголовном деле обвиняемым или лицом, несущим по закону материальную ответственность за его действия». При этом не требуется установление доказательств или изложение в приговоре обстоятельств, подтверждающих, что это имущество могло быть получено преступным путем, указывает она.

    Конституционный суд установил, что существующие нормы действительно позволяют сохранять после вступления приговора в законную силу арест на имущество лиц, не являющихся обвиняемыми. Также формально не требуется обосновывать арест имущества таких лиц, хотя суд обязан мотивировать свои выводы о доказанности оснований для его конфискации. Однако ранее КС уже отмечал, что наложение ареста на имущество в целях обеспечения гражданского иска в уголовном деле не может выходить за временные рамки уголовно-процессуальных отношений, связанных с его расследованием (Определение от 29 ноября 2012 года № 2227-О). А значит, арест не может быть сохранен после вступления приговора в силу.

    «Сохранение ареста на имущество лица, не являющегося обвиняемым или лицом, несущим по закону материальную ответственность за его действия, в целях обеспечения гражданского иска после вступления приговора в законную силу означает несоразмерное и необоснованное умаление права собственности, не отвечает конституционным критериям справедливости и соразмерности ограничений прав и свобод, не обеспечивает гарантии охраны собственности законом, вытекающие из принципа неприкосновенности собственности, а также гарантии судебной защиты, а потому противоречит Конституции Российской Федерации», – говорится в постановлении суда.

    Дело Ирины Янмаевой оправлено на пересмотр.

    КС забраковал нормы УПК, связанные с арестом имущества

    Конституционный суд РФ признал не соответствующим Конституции ряд положений Уголовно-процессуального кодекса РФ, касающихся вопросов, которые должны разрешаться судом при вынесении приговора.

    Поводом для оценки конституционности ч. 1 ст. 73 (обстоятельства, подлежащие доказыванию), ч. 1 ст. 299 (вопросы, разрешаемые судом при постановлении приговора) и ст. 307 (описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора) УПК РФ стала жалоба жительницы Волгоградской области. В марте 2016 года несколько граждан были признаны виновными по ст. 159 УК РФ и осуждены за хищения денег вкладчиков жилищно-строительного кооператива. За потерпевшими было признано право на удовлетворение гражданских исков, а вопрос о размере возмещения вреда передан на рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства. При этом был сохранен до полного возмещения вреда арест, ранее наложенный на ряд имущественных объектов. В их числе – двухкомнатная квартира в Волгограде и автомобиль женщины, участвовавшей в уголовном деле как свидетель. В качестве обвиняемой, гражданского ответчика или лица, обязанного возместить вред, причиненный виновными, она не привлекалась.

    Владелица автомобиля и квартиры подала кассационные жалобы, однако они остались без удовлетворения. Суды указывали, что обстоятельства, послужившие основанием для наложения ареста на имущество, не отпали, и нашли подтверждение в ходе рассмотрения уголовного дела по существу: эти объекты были переданы одной из осужденных в собственность свидетельницы, являвшейся соучредителем юрлица, созданного для сохранения денежных средств и имущества, добытых преступным путем.

    Женщина подала жалобу в КС РФ, указывая, что ч. 1 ст. 73, ч. 1 ст. 299 и ст. 307 УПК РФ не соответствуют Конституции, поскольку из-за пробела в действующем правовом регулировании позволяют суду после вступления приговора в силу сохранить арест, ранее наложенный на имущество, без установления, доказывания и изложения в приговоре обстоятельств, подтверждающих, что это имущество получено в результате совершения преступления или является доходами от этого имущества. Если решение вопроса о судьбе имущества, подлежащего конфискации, урегулировано УПК РФ, то в отношении имущества, не подлежащего конфискации, но подвергнутого аресту для обеспечения гражданского иска имеется, по мнению заявительницы, правовая неопределенность, позволяющая ограничивать права его собственников.

    Как отметил КС РФ, наложение ареста на имущество не может быть произвольным и должно быть обусловлено предполагаемой причастностью конкретного лица к преступной деятельности или предполагаемым преступным характером происхождения конкретного имущества либо основываться на законе, устанавливающем материальную ответственность лица за действия подозреваемого или обвиняемого.

    Наложение ареста на имущество иных лиц допускается лишь в целях обеспечения предполагаемой конфискации имущества или сохранности имущества, относящегося к вещественным доказательствам по уголовному делу, и лишь при условии, что относительно имущества имеются достаточные основания полагать, что оно получено в результате преступных действий подозреваемого, обвиняемого либо использовалось или предназначалось для использования в качестве орудия преступления либо для финансирования преступной деятельности.

    Вынося приговор, суд разрешает в нем, помимо прочих, вопросы о том, подлежит ли удовлетворению гражданский иск, в чью пользу и в каком размере, как поступить с имуществом, на которое наложен арест, как поступить с вещественными доказательствами. Вместе с тем в предмет доказывания по уголовному делу, в состав вопросов, разрешаемых судом при постановлении приговора, и в содержание описательно-мотивировочной части обвинительного приговора формально не включен вопрос о правовых основаниях использования имущества лица, не являющегося обвиняемым или материально ответственным, для возмещения причиненного потерпевшему вреда. Это позволяет оставить вопрос об обоснованности ареста нерешенным.

    Наложение ареста на имущество относится к мерам процессуального принуждения и носит временный характер. Поэтому наложение ареста на имущество в целях обеспечения гражданского иска в уголовном деле не может выходить за временные рамки уголовно-процессуальных отношений, связанных с расследованием и разрешением данного уголовного дела.

    Таким образом, сохранение ареста на имущество лица, не являющегося обвиняемым или материально ответственным, для обеспечения гражданского иска после вступления приговора в законную силу означает несоразмерное и необоснованное умаление права собственности, не отвечает конституционным критериям справедливости и соразмерности ограничений прав и свобод, не обеспечивает гарантии охраны собственности законом и гарантии судебной защиты, а потому противоречит Конституции РФ.

    Дальнейшее после постановления приговора производство по гражданскому иску в целях разрешения вопроса о размере возмещения также предполагает возможность обеспечения иска посредством наложения ареста на имущество, который, однако, не может произвольно применяться к имуществу лица, не являющегося обвиняемым или лицом, несущим материальную ответственность.

    Тем не менее необходимость достижения баланса прав и законных интересов лица, на имущество которого наложен арест, с одной стороны, и прав потерпевших, с другой стороны, не исключает правомочия федерального законодателя осуществлять правовое регулирование такого ареста для целей возмещения причиненного вреда. К нему может относиться предоставление надлежащих процессуальных гарантий защиты прав лиц, у которых находится это имущество, и установление процедурных механизмов перевода ареста этого имущества из уголовного в гражданское судопроизводство в случае признания в приговоре права на удовлетворение гражданского иска при обосновании в нем фактической принадлежности имущества, находящегося у лица, не являющегося подозреваемым, обвиняемым, осужденным или материально ответственным, лицу, признанному приговором виновным в совершении преступления.

    В результате КС РФ признал ч. 1 ст. 73, ч. 1 ст. 299 и ст. 307 УПК РФ не соответствующими Конституции в той мере, в какой они позволяют сохранять после вступления приговора в законную силу арест, наложенный в рамках производства по уголовному делу на имущество лица, не являющегося обвиняемым или лицом, несущим по закону материальную ответственность за его действия, в целях обеспечения гражданского иска.

    Правоприменительные решения, вынесенные в отношении заявительницы и основанные на оспариваемых положениях УПК, подлежат пересмотру в установленном порядке.

    Постановление КС не подлежит обжалованию и вступает в силу со дня официального опубликования.

    Читайте так же:  Патент на функцию программы