Новицкая т.е. Гражданский кодекс рсфср 1922 года

Гражданский кодекс РСФСР 1922 года: предпосылки принятия и преемственность правового регулирования Текст научной статьи по специальности « Государство и право. Юридические науки»

Аннотация научной статьи по государству и праву, юридическим наукам, автор научной работы — Рузанова В.Д.

В статье исследуются социально-политические, экономические и юридические предпосылки принятия ГК РСФСР 1922 г . Отмечается, что издание декретов Советской власти предшественников ГК было обусловлено скорее революционной целесообразностью, нежели целями построения системы нового законодательства . При этом указывается на преемственность ГК РСФСР 1922 г . проекту Гражданского Уложения Российской империи, несмотря на то что Кодекс вслед за декретами коренным образом изменил одни гражданскоправовые институты и полностью отменил другие.

Похожие темы научных работ по государству и праву, юридическим наукам , автор научной работы — Рузанова В.Д.,

CIVIL CODE OF THE RSFSR OF 1922: BACKGROUND OF ACCEPTANCE AND CONTINUITY OF LEGAL REGULATION

The article examines socio-political, economic and legal preconditions of acceptance of the Civil Code of the RSFSR, 1922. It is noted that the publication of the decrees of the Soviet power predecessors of the Civil Code was due more to the revolutionary expediency, rather than to the goals of building a new system of legislation. This points to the continuity of the Civil Code of the RSFSR, 1922 to the draft of the Civil Code of the Russian Empire, in spite of the fact that the Code after the decree has radically changed some civil institutions, and completely reversed the others.

Текст научной работы на тему «Гражданский кодекс РСФСР 1922 года: предпосылки принятия и преемственность правового регулирования»

ГРАЖДАНСКИЙ КОДЕКС РСФСР 1922 ГОДА: ПРЕДПОСЫЛКИ ПРИНЯТИЯ И ПРЕЕМСТВЕННОСТЬ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ

В статье исследуются социально-политические, экономические и юридические предпосылки принятия ГК РСФСР 1922 г. Отмечается, что издание декретов Советской власти — предшественников ГК было обусловлено скорее революционной целесообразностью, нежели целями построения системы нового законодательства. При этом указывается на преемственность ГК РСФСР 1922 г. проекту Гражданского Уложения Российской империи, несмотря на то что Кодекс вслед за декретами коренным образом изменил одни гражданско-правовые институты и полностью отменил другие.

Ключевые слова: декрет, право, правовые нормы, законодательство, ГК РСФСР 1922 г., преемственность, пандектная система.

Результатом социалистической революции 1917 года явилось коренное изменение всех сторон общественной жизни России. Основой для правовых преобразований, совершаемых революционной властью, стала коммунистическая идеология. Естественно, что принципы построения коммунистического общества исключали возможность сохранения большинства из тех общественных отношений, которые регулировались гражданским законодательством Российской Империи. А следовательно, само гражданское законодательство предшествующего периода исторического развития не могло не восприниматься большевистским правительством как феномен, чуждый создаваемому социальному, в том числе правовому, порядку.

Эти настроения были выражены П.И. Стучкой: «После Октября мы в буквальном смысле сожгли старые законы и стали писать новые» [1, с. 101]. В сфере частного права декретами советской власти, принятыми в период революции и гражданской войны, были затронуты многие правовые институты.

— статус лиц и семейные отношения (декреты от 10.11.1917 «Об уничтожении сословий и гражданских чинов», от 18.12.1917 г. «О гражданском браке, о детях и о ведении книг актов состояния», от 19.12.1917 «О расторжении брака»);

— отношения собственности (декреты от 27.10.1917 г. «О земле», от 19.02.1918 г. «О социализации земли», ряд декретов 1917—1918 годов о национализации отдельных предприятий и целых отраслей народного хозяйства (промышленность, банковская сфера, торговый флот, железные дороги), декреты от 20.08.1918 г. «Об отмене права частной собственности на недвижимости в городах», от 16.04.1920 г. «О реквизициях и конфискациях»);

— обязательственное право (декрет от 14.12.1917 г. «О запрещении сделок с недвижимостью», ряд декретов о запрещения отчуждения ценных бумаг и обязательств по

* © Рузанова В.Д., 2016

Рузанова Валентина Дмитриевна ([email protected]), кафедра гражданского и предпринимательского права, Самарский университет, 443086, Российская Федерация, г. Самара, Московское шоссе, 34.

долговым ценным бумагам, декрет от 09.05.1918 г. «О продовольственной диктатуре» и другие нормативные акты, направленные на замену рыночного денежного товарообмена распределительно-натуральным);

— наследственное право (декрет от 27.04.1918 г. «Об отмене наследования»);

— трудовое законодательство (декрет от 29.10.1917 г. «О восьмичасовом рабочем дне»);

Положения первых декретов были закреплены в первом разделе Конституции

РСФСР от 10.07.1918 г. — Декларации прав трудящегося и эксплуатируемого народа.

Указанные нормативные акты коренным образом изменяли одни гражданско-правовые институты и полностью отменяли другие. В то же время преобразования производились без какой-либо видимой системы. Логика принятия декретов была обусловлена революционной целесообразностью. Вместе с тем уже в 1918 году были приняты Кодекс законов об актах гражданского состояния, брачном, семейном и опекунском праве и Кодекс законов о труде.

Неизбежно возникал вопрос о возможности применения нормативных актов, принятых до Октябрьской революции. Он нашел разрешение в статье 5 декрета Совета народных комисаров РСФСР от 24.11.1917 г. «О суде»: «местные суды решают дела именем Российской Республики и руководятся в своих решениях и приговорах законами свергнутых правительств лишь постольку, поскольку таковые не отменены революцией и не противоречат революционной совести и революционному правосознанию». В примечании к этой статье указывалось, что отмененными признаются все законы, противоречащие декретам ЦИК Советов правительства, а также программам -минимум РСДРП и партии социалистов-революционеров.

Положением о народном суде РСФСР, принятым в ноябре 1918 года, были запрещены всякие ссылки на законы свергнутых правительств. В случае обнаружения правового пробела судам было предписано руководствоваться революционным правосознанием.

Правовые преобразования первых лет советской власти исходили из посылки близости мировой социалистической революции и, как следствие, достаточно быстрого переустройства общественной жизни на коммунистических основах. Исходя из этого в годы гражданской войны и «военного коммунизма» (1918—1921 гг.) гражданский оборот в его традиционном понимании практически исчез. Вместо него преимущественно нормами административного права активно внедрялись централизованные методы управления экономикой на стадиях производства, распределения и обращения, основанные на монополии государственной собственности и приводящие к вытеснению товарообменных денежных отношений плановым (командно-распределительным) процессом, который В.А. Венедиктов называл «натурализацией» производственного и потребительского снабжения [2, с. 23—24].

Однако социалистическая революция не переросла в мировую, а экономическая политика военного коммунизма не только не создавала условий для роста, но и привела к системному кризису, который усугубился послевоенной разрухой. Это обстоятельство привело к необходимости выбора иной стратегии общественного развития, получившей название НЭП — новая экономическая политика. Именно переход к НЭПу обусловил принятие Гражданского кодекса РСФСР.

Народный комиссариат юстиции РСФСР (далее — НКЮ) в середине 1921 года приступил к разработке проекта ГК, начав кодификацию с положений об обязательствах. Тем самым первоначально был выбран путь, по которому в свое время пошли разработчики проекта Гражданского Уложения Российской империи — кодифицировать гражданское законодательство поэтапно, начав с обязательственного права. В феврале 1922 года проект Кодекса законов об обязательствах был внесен

в Совет народных комиссаров РСФСР (далее — Совнарком), однако получил отрицательную оценку В.И. Ленина, который, в частности, потребовал расширить:

— применение государственного вмешательства в частноправовые отношения;

— возможность государства отменять «частные» договоры [3, с. 65].

Результатом доработки данного проекта явился декрет Всероссийского центрального исполнительного комитета (далее — ВЦИК) от 22.05.1922 г. «Об основных частных имущественных правах, признаваемых РСФСР, охраняемых ее законами и защищаемых судами РСФСР». Заключительной статьей данного декрета было поручено «Президиуму Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета и Совету Народных Комиссаров выработать соответствующие законы и внести на следующую очередную сессию Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета проект кодекса гражданских законов РСФСР».

В конце июля 1922 года при НКЮ была образована межведомственная комиссия для разработки проекта Гражданского кодекса. При этом первый вариант проекта, разработанный данной комиссией, был отклонен коллегией НКЮ, так как не учитывал «классовой специфики»: необходимости четкого определения допустимых пределов частного оборота и устанавления преимуществ для социалистического сектора. Доработанный проект кодекса рассматривался на заседаниях Совнаркома под председательством В.И. Ленина дважды — 10 и 24 октября 1922 года. В новом проекте были учтены ранее высказанные замечания, однако была признана необходимость его дальнейшей доработки. Поэтому на первом заседании была образована комиссия для согласования проекта с ведомствами и наркоматами, а проект предлагалось снять с рассмотрения сессии ВЦИК, которая должна была открыться 24 октября 1922 года. В день же открытия сессии ВЦИК Совнарком принял решение передать проект на ее рассмотрение и инициировал принятие другого постановления сессии ВЦИК: поручить Совнаркому создать при себе особую комиссию для систематизирования материалов по пересмотру ГК с целью подготовки к 1 января 1925 года его новой редакции.

В итоге первый советский Гражданский кодекс — Гражданский кодекс Российской Социалистической Федеративной Советской Республики (ГК РСФСР) был принят 31.10.1922 года четвертой сессией Всероссийского центрального исполнительного комитета девятого созыва и введен в действие с 1 января 1923 г. При этом вышеуказанное поручение так и не было выполнено [3, с. 66—67].

Исторические условия принятия ГК РСФСР 1922 года и дальнейшее развитие политического строя в нашем государстве обусловили два направления в его исследовании как памятника права:

— роль В.И. Ленина в его разработке и принятии;

— объяснение рецепции в советском законодательстве значительного массива норм буржуазного права и обоснование отличия социалистического гражданского права от буржуазного гражданского права.

При этом первое из указанных направлений преобладало после сворачивания НЭПа и вплоть до 1990-х годов, второе же — в период НЭПа, а также в современной литературе.

Одно из первых комплексных исследований ГК РСФСР принадлежит П.И. Стуч-ке, который придерживался взглядов о переходном, временном характере данного кодекса как предназначенного для регулирования экономических отношений в период перехода к социализму. При этом признавалась преемственность ГК РСФСР проекту Гражданского Уложения Российской империи (далее — ГУ), что объяснялось частичным допущением товарно-денежных отношений рыночного характера при НЭПе [1]. Сходных взглядов на временный характер советского гражданского права при-

держивался Е.Б. Пашуканис [4]. С 1930-х и до 1990-х годов исследования ГК РСФСР 1922 г. проводятся в основном в рамках дискуссий о системе советского права (1938— 1940, 1956-1958, 1982), в том числе в рамках споров между школами цивилистов и хозяйственного права. В этот и последующие периоды преемственность ГК РСФСР проекту Гражданского Уложения практически не затрагивалась, а основной акцент делался на роли В.И. Ленина в принятии кодекса и на положениях, отражающих классовую сущность ГК РСФСР. Тем самым обосновывался социалистический характер данного памятника права [5].

В период становления современного гражданского права России (1990—2000-е годы) наблюдалось снижение интереса к рассматриваемому источнику. К его содержанию исследователи обращались в основном с целью демонстрации исторического развития того или иного правового явления. Вместе с тем нельзя не назвать работу Т.Е. Новицкой (Гражданский кодекс РСФСР 1922 года), изданную в 2002 г., которую можно считать исключением из указанной тенденции [6].

В современных исследованиях ГК РСФСР 1922 г. рассматривается преимущественно в аспекте истории кодификации гражданского законодательства. При этом подчеркивается как преемственность его ГУ при регламентации гражданского оборота на началах рыночной экономики (в той мере, в которой такой способ хозяйствования допускался при НЭПе, а после его сворачивания — в имущественных отношениях между гражданами), так и особенности идеологической составляющей Кодекса. Также отмечается (А. Л. Маковский), что имущественные отношения социалистического типа получили в ГК РСФСР регламентацию лишь на «стыках» НЭПа с государственной экономикой [3].

ГК РСФСР состоял из 435 статей, объединенных в четыре части: общая часть, вещное право, обязательственное право, наследственное право. К некоторым статьям были сделаны примечания, а после текста кодекса помещены приложения. Следует отметить, что такие структурные элементы как примечания и приложения, были характерны для Свода законов Российской империи.

Преемственность ГК РСФСР дореволюционному российскому праву прослеживается и в других аспектах. По словам П.И. Стучки, принятие ГК РСФСР означало рецепцию буржуазного права [1].

Структура ГК РСФСР, выстроенная в соответствии с пандектной системой, также была во многом схожа со структурой проекта ГУ. Отличие в построении системы двух указанных актов заключается в последовательности расположения их частей: в проекте ГУ наследственное право предшествует обязательственному, в ГК РСФСР — наоборот. Помимо этого, в ГК РСФСР не были включены нормы, регулирующие брачно-семейные и опекунские отношения.

В ГК РСФСР 1922 г. отсутствовало какое-либо упоминание о правовых обычаях или других источниках гражданского права. Фактические, не получающие признание государством обычаи некоторое время продолжали существовать в крестьянской среде и торговом обороте [1, с. 176]. Однако сворачивание НЭПа и коллективизация привели к ликвидации тех отношений, в которых использовались нормы обычаев.

В Гражданском процессуальном кодексе РСФСР, принятом в 1923 году, вопрос о роли судебной практики решался по-иному, чем в Декрете «О суде». Статья 4 ГПК РСФСР содержала правило об аналогии права: в случае пробела в нормативном правовом акте суд должен при рассмотрении дела руководствоваться общими началами советского законодательства и общей политикой рабоче-крестьянского правительства. Понятия «революционная совесть» и «революционное правосознание» в тексте ГПК РСФСР отсутствовали.

На практике особое значение придавалось разъяснениям, которые давал Верховный Суд РСФСР «впредь до издания особого закона» [1, с. 177]. Таким образом, в советское время сохранилась сложившаяся в период существования Правительствующего сената Российской империи практика издания верховным органом судебной власти особого рода актов, законодательно не признаваемых источниками права, но фактически выполняющих регулятивную функцию.

Плановый (командно-административный) характер социалистической экономики привел к превалированию вертикальных отношений в гражданском обороте, типичных для публичного права [7, с. 58]. Данный процесс нашел выражение в формировании массива нормативных правовых актов, получивших название «хозяйственное законодательство», которое первоначально рассматривалось как объединение гражданского, промышленного, торгового, земельного и кооперативного права [2, с. 3] (законодательства). Однако по мере развития планово-вертикальных отношений и сворачивания НЭПа хозяйственное законодательство приобрело черты не просто предметного объединения правовых норм, а самостоятельного правового феномена, отличительной чертой которого стало сочетание в предмете регулирования имущественно-стоимостных и направленных на управление ими административных отношений.

Как отмечает Т.Е. Новицкая, в период действия кодекса произошли колоссальные изменения, нашедшие в нем отражение (появлялись новые статьи, исчезали целые главы), однако в целом он продолжал оставаться ГК РСФСР 1922 г., сохранив свою структуру и основное содержание [6, с. 1].

1. Стучка П. И. Курс советского гражданского права. Введение в теорию гражданского права. М.: Издательство коммунистической академии, 1928. 231 с.

2. Аскназий С.И. Очерки хозяйственного права СССР. Л.: Рабочее издательство «Прибой», 1926. 200 с.

3. Маковский А.Л. О кодификации гражданского права (1922—2006). М.: Статут, 2010. 736 с.

4. Пашуканис Е.Б. Избранные произведения по общей теории права и государства. М.: Наука, 1980. 271 с.

5. Развитие кодификации советского законодательства / отв. ред. С.Н. Братусь. М.: Юридическая литература, 1968. 245 с.

6. Новицкая Т.Е. Гражданский кодекс РСФСР 1922 года. М.: ИКД «Зерцало-М», 2002. 224 с.

7. Брагинский М.И. О месте гражданского права в системе «право публичное — право частное» // Проблемы современного гражданского права: сб. ст. М.: Городец, 2000. С. 46—80.

1. Stuchka P.I. Kurs sovetskogo grazhdanskogo prava. Vvedenie v teoriiu grazhdanskogo prava [Course of the Soviet civil law. Introduction into the theory of civil law]. M.: Izdatel’stvo kommunisticheskoi akademii, 1928, 231 p. [in Russian].

2. Asknaziy S.I. Ocherki khoziaistvennogo prava SSSR [Essays on the economic law of the USSR]. L.: Rabochee izdatel’stvo «Priboi», 1926, 200 p. [in Russian].

3. Makovsky A.L. O kodifikatsii grazhdanskogo prava (1922 — 2006) [On codification of the civil law (1922-2006)]. M.: Statut, 2010, 736 p. [in Russian].

4. Pashukanis E.B. Izbrannye proizvedeniia po obshchei teorii prava i gosudarstva [Selected works on the general theory of law and state]. M.: Nauka, 1980, 271 p. [in Russian].

5. Razvitie kodifikatsii sovetskogo zakonodatel’stva. Otv. red. S.N. Bratus’ [Development of codification of Soviet legislation. S.N. Bratus’ (Ed.)]. M.: Iuridicheskaia literatura, 1968, 245 p. [in Russian].

6. Novitskaya T.E. Grazhdanskii kodeks RSFSR 1922 goda [Civil Code of the RSFSR of 1922]. M.: IKD «Zertsalo-M», 2002, 224 p. [in Russian].

lOpudmecKuu eecmHUK Самарского yrnueepcumema. 2016. T. 2. № 2

7. Braginskij M.I. O meste grazhdanskogo prava v sisteme «pravo publichnoe — pravo chastnoe» [On the place of the civil law in the system of «public law — private law»]. Problemy sovremennogo grazhdanskogo prava: Sbornik statei [Problems of modern civil law: Collection of articles]. M.: Gorodets, 2000, pp. 46-80 [in Russian].

CIVIL CODE OF THE RSFSR OF 1922: BACKGROUND OF ACCEPTANCE AND CONTINUITY OF LEGAL REGULATION

The article examines socio-political, economic and legal preconditions of acceptance of the Civil Code of the RSFSR, 1922. It is noted that the publication of the decrees of the Soviet power — predecessors of the Civil Code was due more to the revolutionary expediency, rather than to the goals of building a new system of legislation. This points to the continuity of the Civil Code of the RSFSR, 1922 to the draft of the Civil Code of the Russian Empire, in spite of the fact that the Code after the decree has radically changed some civil institutions, and completely reversed the others.

Key words: decree, law, legal norms, legislation, Civil Code of the RSFSR, 1922, continuity, classification of law based on the pandects of Justinian.

Наличие на складе:

Склад в Москве
Ожидаемое поступление (если вы сделаете заказ прямо сейчас): 15.11.2020; планируемая отправка: 18.11.2020

Склад в С.-Петербурге
Ожидаемое поступление (если вы сделаете заказ прямо сейчас): 20.11.2020; планируемая отправка: 21.11.2020

Издательство: Зерцало-М
Серия: Памятники советского законодательства
Дата выхода: сентябрь 2011
ISBN: 978-5-94373-204-1
Тираж: 1 000 экземпляров
Объём: 256 страниц
Масса: 270 г
Размеры(В x Ш x Т), см: 22 x 15
Обложка: мягкая

В настоящей книге, написанной на основе использования большого числа источников, в том числе архивных, раскрывается процесс создания первого советского Гражданского кодекса, анализируется его содержание, дается характеристика состояния гражданского права в первые годы Советской власти. Текст Гражданского кодекса РСФСР 1922 года публикуется в полном виде со всеми приложениями к нему.
Книга предназначается для студентов, аспирантов, преподавателей юридических вузов.

2-е издание, дополненное и исправленное

С 2004 года книга «Гражданский кодекс РСФСР 1922 года.» переиздавалась 2 раза. Дата первого издания «Гражданский кодекс РСФСР 1922 года (ГК РСФСР). История создания. Общая характеристика»: июнь 2004 года, последнее, 2-е издание вышло в сентябре 2011 года. Сейчас книгу можно купить в 1 издании на бумаге.

Все издания

2011, сентябрь: книга на бумаге «Гражданский кодекс РСФСР 1922 года.», ISBN: 978-5-94373-204-1, издательство «Зерцало-М», 256 стр., мягкая обложка, тираж 1000 экземпляров

2004, июнь: книга на бумаге «Гражданский кодекс РСФСР 1922 года (ГК РСФСР). История создания. Общая характеристика», ISBN: 5-94373-024-9, издательство «Зерцало-М», 224 стр., твёрдая обложка, тираж 2000 экземпляров

Читайте так же:  Адвокат морозов новокузнецк

Гражданский кодекс РСФСР 1922 года

Гражданский кодекс РСФСР (ГК РСФСР) — советский российский гражданский кодекс, принятый 31 октября 1922 года. Данный законодательный акт был первым в России гражданским кодексом и первым в мире гражданским кодексом социалистического государства. Он оформил становление советского гражданского права и обобщил менее чем двухлетний опыт развития гражданско-правовых институтов в условиях новой экономической политики [1] .

Гражданский кодекс Р.С.Ф.С.Р.

Издание 1935 года
Вид Кодекс
Принятие IV сессией ВЦИК РСФСР IX созыва 31 октября 1922 года
Вступление в силу 1 января 1923 года
Первая публикация Собрание узаконений РСФСР, 1922, № 71, ст. 904
Известия ВЦИК, № 256, 12 ноября 1922 года
Утрата силы 1 октября 1964 года
Текст в Викитеке

ГК РСФСР 1922 года представлял собой своеобразное соединение ряда положений основанного на признании частноправовых принципов дореволюционного проекта Гражданского уложения и норм советских декретов, изымающих из гражданского оборота земельные участки и средства производства и устанавливающих иные пределы применения частной инициативы и частного капитала. Признание за физическими лицами и организациями гражданской правосубъектности ограничивалось целью «развития (статья 4), а осуществление гражданских прав было связано Кодексом с их социально-хозяйственным назначением (статья 1) [2] .

Содержание

Право собственности

В результате победы Октябрьской революции старое право Российской империи подверглось слому. Решительно ломались и гражданско-правовые институты. Определяющей причиной было то, что основным объектом регулирования отрасли гражданского права являлись отношения собственности. Социалистическая революция в первую очередь должна была разрушить частную собственность; предполагалось заменить товарно-денежные отношения государственным распределением продуктов. Частная собственность подлежала ограничению, а затем и упразднению. Наибольшее внимание законодателя в 1917—1918 годах привлекали институты вещного права. Из вещных прав нормативные акты Советского государства преимущественно касались права собственности и прежде всего источников возникновения права социалистической собственности [3] .

В первых актах Советского государства уже содержались нормы, посвященные государственной, кооперативной и частной формам собственности. В собственность Советского государства автоматически переходило все имущество, ранее являвшееся собственностью Российской республики. Однако важнейшим источником возникновения права государственной собственности Советской России стала национализация [4] .

Декретом II Всероссийского съезда Советов «О земле» уничтожался институт частной собственности на землю, её недра, воды, леса. Земля стала собственностью государства и перестала быть объектом гражданского оборота. В собственность Советского государства в первые год революции перешли частные банки, строения в городах, церковное имущество, частные больницы, торговые предприятия.

В декретах, посвященных национализации, применялись разнообразные правовые термины: национализация, конфискация, реквизиция, секвестр, муниципализация. Данные термины применялись в первый год советской власти чаще всего как синонимы [5] . В декретах шла речь о переходе в собственность государства тех или иных объектов, находящихся в частной собственности, давались указания, в чье распоряжение они переходят.

Национализировались не только предприятия, принадлежавшие российским гражданам, но и расположенные на территории Советской России промышленные и транспортные предприятия, принадлежавшие смешанным акционерным обществам и компаниям, а также отдельным иностранцам. Дипломатический корпус заявил в феврале 1918 г., что не будет признавать декретов о национализации, касающихся иностранных подданных [6] . Однако, несмотря на протесты, Советское государство продолжало политику национализации.

В первые месяцы после революции, особенно в период Гражданской войны и иностранной интервенции, большое распространение получили государственные монополии. Была введена государственная монополия на торговлю сельскохозяйственными машинами, семенами, хлебом; чуть позже, в марте 1918 г. — на спички, свечи, рис, кофе и пряности. Была введена монополия и на торговлю предметами промышленного производства (металлом, тканями и др.) [7] . Впервые в мировой законодательной практике было установлено положение, что всякое бесхозяйное имущество является государственной собственностью [8] .

Первые шаги кодификации гражданского права

Решения X съезда РКП(б) о переходе к нэпу положили начало новому экономическому курсу, в связи с чем встала задача разработать институты гражданского права, в которых чувствовалась особая необходимость.

Начиная с лета 1921 года Наркомюст приступил к разработке крупного гражданско-правового нормативного акта — Кодекса законов об обязательствах, возникающих из договоров. Сфера договорных обязательств была избрана не случайно: данный вид обязательств был менее всего урегулирован советским законодательством, а развитие торгового оборота диктовало необходимость урегулировать в первую очередь эти отношения. Возрастание доли частного сектора в экономике вызывало у государства необходимость установить контроль за договорами, заключаемыми предпринимателями. Устоявшегося названия проект не имел: в протоколах коллегии Наркомюста он именуется и Кодексом об обязательствах, возникающих из договоров, и гражданским обязательственным правом, и Гражданским кодексом, и Кодексом обязательственного права. В начале 1922 года проект был передан в Совнарком РСФСР под названием «Положение об обязательствах, возникающих из договоров» [9] .

20 февраля 1922 года председатель Совнаркома В. И. Ленин направил наркому юстиции Д. И. Курскому письмо «О задачах Наркомюста в условиях новой экономической политики», копии которого были пересланы членам Политбюро ЦК РКП(б) и Президиума ВЦИК. В данном письме Ленин, в частности, писал [10] :

Идет подготовка нового гражданского законодательства. НКЮст «плывет по течению»; я это вижу. А он обязан бороться против течения. Не перенимать (вернее, не дать себя надувать тупоумным и буржуазным старым юристам, кои перенимают) старое, буржуазное понятие о гражданском праве, а создавать новое. Не поддаваться Наркоминделу, который «по должности» тянет линию «приспособления к Европе», а бороться с этой линией, вырабатывать новое гражданское право, новое отношение к «частным» договорам и т. п. Мы ничего «частного» не признаем, для нас все в области хозяйства есть публично-правовое, а не частное. Мы допускаем капитализм только государственный, а государство, это — мы, как сказано выше. Отсюда — расширить применение государственного вмешательства в «частноправовые» отношения; расширить право государства отменять «частные» договоры; применять не corpus juris romani [прим 1] к «гражданским правоотношениям», а наше революционное правосознание.

1 марта 1922 года Ленин в письме А. Д. Цюрупе сообщил, что ознакомился с главными положениями проекта, и рекомендовал «ограничиться. декларативным заявлением, а самый кодекс подработать детальнее». Он предложил Цюрупе «провести это через Президиум ВЦИКа и Политбюро» [11] . Политбюро ЦК РКП(б) приняло данный вопрос к рассмотрению и 22 марта издало решение, в котором, в частности, говорилось: «Предложить т. Курскому впредь до выработки положения о введении твердых норм гражданского уложения и правоотношений внести в СНК, а затем во ВЦИК провозглашение основных имущественных прав, которые признаются РСФСР, охраняются законом и защищаются судом» [12] .

К разработке проекта «провозглашения», или декларации, Д. И. Курский приступил не сразу. Подготовка указанного проекта была осуществлена членом государственной комиссии законодательных предположений при СНК Д. С. Постоловским. В письме Д. И. Курскому от 31 марта Ленин дал указание подготовить проект «в двухнедельный срок максимум». Начиная с 22 апреля 1922 года проект декрета «Об основных частных имущественных правах, признаваемых РСФСР, охраняемых её законами и защищаемых судами РСФСР» обсуждался на заседании Совнаркома. 2 мая Совнарком утвердил предложенный текст, внеся в него некоторые изменения [13] . 22 мая декрет был принят III сессией ВЦИК IX созыва [14] .

Декрет «Об основных частных имущественных правах, признаваемых РСФСР, охраняемых её законами и защищаемых судами РСФСР» открывал достаточно широкие возможности для частной инициативы: предоставлял гражданам право организовывать промышленные и торговые предприятия, иметь на праве собственности и в городах и в селениях немуниципализированные строения с правом их отчуждения, получать земельные участки на праве застройки и т. д. Признавая право собственности граждан на известные виды имуществ, декрет допускал также и наследование в этих имуществах как по закону, так и по завещанию, ограничивая его лишь суммой 10 тыс. золотых рублей. Декрет признавал право граждан заключать договоры, не запрещенные законом. Однако декрет являлся декларацией, провозглашавшей общие принципиальные положения, без конкретной регламентации отдельных категорий прав, признанных в этом акте. Такую развернутую регламентацию должен был дать Гражданский кодекс, разработка которого возлагалась заключительным разделом декрета на Президиум ВЦИК и Совнарком [15] .

Новицкая т.е. Гражданский кодекс рсфср 1922 года

Гражданский кодекс РСФСР — В РСФСР действовали следующие гражданские кодексы: Гражданский кодекс РСФСР 1922 года Гражданский кодекс РСФСР 1964 года См. также Гражданский кодекс Российской Федерации … Википедия

Гражданский кодекс Российской Федерации — У этого термина существуют и другие значения, см. Гражданский кодекс. Федеральный закон России «Гражданский кодекс Российской Федерации часть первая» Номер: 51 ФЗ Принятие: Государственной думой 21 октября 1994 года Подписание: Президентом 30… … Википедия

Гражданский кодекс — Начало текста первого издания Гражданского кодекса Наполеона Гражданский кодекс систематизированный законодательный акт, содержащий расположенные по определённой системе нормы гражданского права. При этом может исп … Википедия

1922 год — Годы 1918 · 1919 · 1920 · 1921 1922 1923 · 1924 · 1925 · 1926 Десятилетия 1900 е · 1910 е 1920 е 1930 е · … Википедия

Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика, РСФСР (народное образование и культурно-просветительные учреждения) — VIII. Народное образование и культурно просветительные учреждения = История народного образования на территории РСФСР уходит в глубокую древность. В Киевской Руси элементарная грамотность была распространена среди разных слоев населения, о чём… … Большая советская энциклопедия

Договор контрактации — Эта статья или раздел описывает ситуацию применительно лишь к одному региону (Россия). Вы можете помочь Википедии, добавив информацию для других стран и регионов. У этого терм … Википедия

Несостоятельность — В Викисловаре есть статья «банкротство» Несостоятельность (банкротство) признанная уполномоченным государственным органом неспособность … Википедия

Новицкая, Татьяна Евгеньевна — В Википедии есть статьи о других людях с такой фамилией, см. Новицкая. В Википедии есть статьи о других людях с такой фамилией, см. Новицкий. Татьяна Евгеньевна Новицкая Дата рождения: 18 августа 1953(1953 08 18) (59 лет) Место рождения … Википедия

Новая экономическая политика — Запрос «НЭП» перенаправляется сюда; см. также другие значения. РСДРП РСДРП(б) РКП(б) ВКП(б) КПСС История партии Октябрьская революция Военный коммунизм Новая экономическая политика Ленинский призыв Сталинизм Хрущёвская оттепель… … Википедия

Договор ренты — Эта статья или раздел описывает ситуацию применительно лишь к одному региону. Вы можете помочь Википедии, добавив информацию для других стран и регионов. У этого термина существуют и другие значен … Википедия

К вопросу об особенностях правового статуса юридических лиц по Гражданскому кодексу РСФСР 1922 г.

Дата публикации: 03.06.2020 2020-06-03

Статья просмотрена: 319 раз

Библиографическое описание:

Авдеев Д. А. К вопросу об особенностях правового статуса юридических лиц по Гражданскому кодексу РСФСР 1922 г. // Молодой ученый. ? 2020. ? №22. ? С. 203-205. ? URL https://moluch.ru/archive/208/51065/ (дата обращения: 13.11.2020).

Двадцатые годы прошлого века связаны с проведением Новой экономической политики. Одним из правовых «инструментов», призванных нормативно обеспечить реализацию данной политики, стал Гражданский кодекс РСФСР 1922 г. (далее — ГК 1922 г.). Перед авторами рассматриваемого Кодекса стояли противоречивые задачи. С одой стороны, существовала необходимость сохранить революционные завоевания; с другой — дать возможность развиваться частной инициативе в тех пределах, которые допускаются интересами государства [7, с. 50].

Подобные требования эпохи отразились и в круге субъектов, участвующих в гражданских правоотношениях: по сравнению с законодательством предшествующего периода в ГК РСФСР 1922 г. более четко определен правовой статус юридических лиц.

В ГК 1922г. содержится дефиниция юридического лица (ст.13). Отметим, что это первое из легальных определений данного субъекта правоотношений. В имперском законодательстве это определение не было дано, хотя сам термин неоднократно встречался. Категория «юридическое лицо» была определена в проекте Гражданского уложения (1905 г.), однако этот законопроект не был принят.

В ГК 1922 г. под юридическими лицами понимаются «объединения лиц, учреждения или организации, которые могут, как таковые, приобретать права по имуществу, вступать в обязательства, искать и отвечать на суде» [3]. (ст.13). Д. В. Азаров отмечает ряд технико-юридических недостатков данной нормы. Приведем некоторые его аргументы. Во-первых, «неопределенность используемых в ней понятий «объединение лиц», «учреждение», «организация», а также лексического оборота «как таковые» [5, с.198–199]. Во-вторых, он указывает на уязвимость оборота «приобретать права по имуществу, вступать в обязательства». По его мнению, законодатель не охватывает всего объема правоспособности данного субъекта правоотношений.

Отметим, что сущность юридического лица раскрывается путем перечисления его видов. С. Н. Ландкоф, комментируя ГК РСФСР 1922 г. в части «лица», отмечает, что «закон наш не дает определения юридического лица … вместо определения понятия перечисляет лишь три вида юридических лиц» [6, с. 30].

В целом же, основываясь на приведенной легальной дефиниции, можно отметить: под юридическим лицом понимается отличный от физического лица субъект права, обладающий рядом имущественных прав и потенциальной возможностью «искать и отвечать» на суде. Общее содержание правового института представлено, в первую очередь, статьями 13–19. Остановимся на отдельных аспектах правового регулирования деятельности данных субъектов.

В ст.14 определяются учредительные документы юридического лица. Указывается, что юридическое лицо должно иметь утвержденный, а в надлежащих случаях зарегистрированный устав или положение. Товарищества вместо вышеприведенных документов могли иметь товарищеский договор.

В монографии Т. Е. Новицкой отмечается, что данная статья вызвала обсуждения в комиссии ВЦИК в процессе подготовки законопроекта. В первоначальном варианте единственным учредительным документом мог служить устав. Такая категоричность объяснялась просто: комиссия решила выделить в отдельный кодекс нормы торгового права, а потому исключила из закона все нормы о товариществах. Следовательно, необходимость указывать товарищеский договор в числе учредительных документов юридических лиц отпала. Жесткие требования об уставе, напротив, соответствовали объективным условиям. Среди юридических лиц были и частные организации, государство стремилось максимально их контролировать. Зарегистрированный в надлежащем органе устав проще позволял осуществлять данный контроль [7, с. 45].

Из этой статьи также следует, что закон признает две известные цивилистике формы возникновения юридических лиц. Первая — свободное образование, не требующее признания со стороны государства. Вторая заключается в необходимости признания правоспособности со стороны государства. С. Н. Ландкоф, комментируя ГК РСФСР 1922 г., указывает, что «партийные и профессиональные организации пользуются правами юридического лица в порядке свободного образования», а «все остальные, выступающие в гражданском обороте, юридические лица возникают на основании признания их таковыми со стороны государства» [6, с. 40]. Автор подчеркивает, что такое признание, согласно рассматриваемой ст.14 ГК 1922 г., возможно в двух формах: «а) либо путем утверждения устава или положения, (разрешительная система — прим. авт.) б) либо путем регистрации юридического лица (т.н. явочная система — прим. авт.)» [6, с. 42].

А. В. Габов приводит следующие примеры регистрации юридических лиц явочным и разрешительным образом. В качестве иллюстрации распорядительного порядка регистрации автор указывает постановление СНК «О коммунальных и акционерных ломбардах» [2]. Такие ломбарды учреждаются городскими советами и местными исполкомами при отделах коммунального хозяйства.

Разрешительный подход создания юридических лиц наблюдаем в Положении о добровольных обществах и союзах (утверждено постановлением ВЦИК и СНК РСФСР от 10.07.1932 г.) [1]. При регистрации указанных хозяйствующих субъектов государство определяет целесообразность создания того или иного юридического лица [9, с. 58–59].

Юридические лица, согласно ГК 1922 года, наделялись не общей, а специальной правоспособностью. Это вытекает из ст.18, где указано, что отклонение от предусмотренной уставом цели может прекратить существование юридического лица. Правоспособность по ГК возникала в момент утверждения устава (положения) или государственной регистрации.

Отдельно стоит отметить некоторые ограничения, которые накладывались на юридические лица. Так, по общему же правилу хозяйствующие субъекты участвовали во внешнеторговых отношениях через государство в лице Народного комиссариата внешней торговли.

Государственные предприятия, переведенные на хозрасчет, с точки зрения составителей кодекса, являются вполне самостоятельными для участия в гражданском обороте. В ст.19 указано, что они не связаны с казной и отвечают за свои долги имуществом, находящимся в их свободном распоряжении. На наш взгляд, данное положение стимулировало предприятия более рачительно и эффективно осуществлять свою хозяйственную политику, участвовать в гражданском обороте. Эту идею закладывал законодатель. В докладе о ГК 1922 г. один из его составителей А. Г. Гойхбарг отмечал следующее: «Государство потому и разрешило ей (крупной промышленности — прим. авт.) объединиться в отдельные части, чтобы все государство целиком не несло ответственность за отдельные ошибки и промахи различных отраслей промышленности» [4, с. 10]. С другой стороны, норма об ответственности хозрасчетных предприятий собственным имуществом способствовала стабильной работе социалистического сектора экономики, ведь невозможно было наложить взыскания на основной фонд предприятий. Таким образом исключался переход национализированной собственности в руки частников [7, с. 68].

В настоящей работе мы в самом общем виде охарактеризовали правовой статус юридических лиц по Гражданскому кодексу РСФСР 1922 г. Анализ положений Кодекса позволяет установить наличие преемственности его разработчиков положениям, выработанным дореволюционной гражданско-правовой наукой. Неслучайно кодификация гражданского законодательства в период НЭПа оказала влияние на постсоветский период развития гражданского права, в том числе и в ходе нынешней реформы положений действующего Гражданского кодекса РФ [8, с. 53]. Указанное обстоятельство определяет необходимость дальнейшего исследования института юридического лица в современном праве с целью поиска путей совершенствования нынешнего ГК РФ.

  1. Постановление ВЦИК и СНК РСФСР от 10 июля 1932 года «Об утверждении положения о добровольных обществах и союзах» // СУ РСФСР. -1932. — № 74. — Ст. 331.
  2. Постановление СНК РСФСР от 17 июля 1928 г. «О коммунальных и акционерных ломбардах» // СУ РСФСР. — 1928 г. — № 112. — Ст. 694.
  3. Постановление ВЦИК от 11.11.1922 г. «О введении в действие Гражданского кодекса РСФСР» (вместе с «Гражданским кодексом РСФСР») // СУ РСФСР. -1922. -№ 71. — Ст.904.
  4. IV сессия Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета IX созыва: [Стенографический отчет]. — Бюллетень № 3. / РСФСР. — М., 1922. — 20 с.
  5. Азаров Д. В. Эволюция понятия юридического лица в советский и постсоветский периоды Российской истории // Вестник Брянского государственного университета. — 2015. — № 2. — С.198–201.
  6. Ландкоф С. Н. Субъекты права (лица). — М., 1928. — 63 с.
  7. Новицкая Т. Е. Гражданский кодекс РСФСР 1922 года: История создания. Общ. характеристика. Текст. Приложения. — Москва: Зерцало-М, 2012. — 223 с.
  8. Памятники российского права. В 35 т. Т.30. Гражданские кодексы РСФСР: учебно-научное пособие /под общ.ред. Р. Л. Хачатурова, В. Д. Рузановой. — М.: Юрлитинформ, 2017.- 568 с.
  9. Юридические лица в российском гражданском праве: монография: в 3 томах. Том 1: Общие положения о юридических лицах / Габов А. В., Гутников О. В., Доронина Н. Г.; Под ред. Синицын С. А. — М.: НИЦ ИНФРА-М, 2016. — 384 с.

РАЗРАБОТКА И ПРИНЯТИЕ ГРАЖДАНСКОГО КОДЕКСА РСФСР

Секция: 10. Юриспруденция

XXXVI Студенческая международная заочная научно-практическая конференция «Молодежный научный форум: гуманитарные науки»

РАЗРАБОТКА И ПРИНЯТИЕ ГРАЖДАНСКОГО КОДЕКСА РСФСР

Гражданский кодекс РСФСР разработан и принят в период перехода к новой экономической политики, следует отметить, что ему присущи некие свойственные этой политике черты.

Двадцатые годы XX века представляют собой переломный период в развитии гражданского законодательства государства. Период после окончания кровопролитной гражданской войны включал в себя все необходимые предпосылки для того, чтобы взять курс на новую экономическую политику, которая была провозглашена Ленинской резолюцией X съезда РКП(б) в марте 1921 год и известна под названием НЭП [1].

Читайте так же:  Транспортный налог казани

Итак, в качестве основополагающих целей НЭПа следует назвать в том числе проведение определенных преобразований в экономической сфере, направленные на то, чтобы вывести страну из того кризисного состояния, которое имело место быть после военных действий, разворачиваемых на территории государства [2].

Данная политика должна быть направлена, прежде всего, на разработку, создание и прочное юридическое закрепление своеобразного экономического фундамента, на фоне которого будет строиться будущее государства. А именно в сфере экономики была необходима определенная ориентация на то положение дел, которое имело место в дореволюционный период в сфере, например, частного предпринимательства, хозяйственного договора и прочее.

Неизбежность и обязательность данных преобразований были обусловлены, в том числе и такими факторами, как, наличие в обороте различных форм собственности, в том числе такой собственности как частнокапиталистическая, а также установление стремительно развивающейся системы рыночных товарно-денежных отношений. Кроме того, в сложившихся жизненных реалиях требовали преобразования нормы о наследовании, о договорном, обязательственном и вещном праве.

Вышеуказанный переход к новой экономической политике оказал значительное влияние на весь пласт гражданско-правовых отношений, расширив их, а также активизировал разработку гражданско-правового законодательства. Сам факт наличия многоукладной экономики делал очевидным потребность защиты, установленного государством правопорядка, поспособствовав, тем самым, преобразованиям в основополагающем источнике гражданского права.

Гражданский кодекс Российской Советской Федеративной Социалистической Республики был принят IV сессией Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета 9-го созыва 31 октября 1922 года. В юридическую силу данный нормативно правовой акт вступил 1 января 1923 года и действовал вплоть до принятия второго Гражданского кодекса РСФСР, а именно до 1 октября 1964 года. Он состоял из четырех разделов: общая часть, вещное право, обязательственное право и наследственное право, которые делились на главы. В общей сложности данный кодекс насчитывал 435 статей.

Следует отметить, что к числу разработчиков Гражданского кодекса РСФСР 1922 года необходимо причислить главным образом профессоров права и различного рода научных работников. Советские власти, руководствуясь стремлением придать данному гражданскому кодексу исключительно российскую самобытность, ратовали против использования иностранного буржуазного правового опыта. Но, вместе с тем, заимствования из текстов зарубежных кодифицированных актов достигли такого уровня, что выдающийся юрист и политический деятель Пётр Иванович Стучка, будучи одним из активных участников кодификационных работ отзывался об итоговом тексте как о «рецепции буржуазного права Запада в его чистом виде» [5].

Однако также следует упомянуть о том, что в Гражданском кодексе РСФСР 1922 года нашли свое юридическое закрепление и совершенно новые нормы, воплотившие идеи истинно социалистического права. А именно, такие как: объекты исключительной государственной собственности, монополия внешней торговли, концентрация исключительно в руках государства прав основные средства производства. Таким образом, можно сделать вывод о том, что Гражданский кодекс 1922 года представляет собой нормативно правовой акт, в котором имеет место некая ассимиляция буржуазных и социалистических традиций, созданная, вместе с тем, как акт кодификация именно социалистического права [3].

Относительно субъектов право по Гражданскому кодексу РСФСР 1922 года следует сказать следующее. Их правовому регулированию посвящены статьи 4–19 данного нормативно правового акта.

Итак, Гражданский кодекс в статье 4 предоставляет способность иметь гражданские права и обязанности всем гражданам вне зависимости от пола, расы, национальности, вероисповедания или их происхождения. Статья 5 предоставляет гражданам права на труд, на свободу передвижения, совершение сделок, на занятие частным предпринимательством.

Дееспособность, в соответствии с положениями статьи 7 наступает с момента достижения лицом 18летнего возраста. Статья 8 говорит об основаниях лишения дееспособности, среди которых следует выделить такие как неспособность вести свои дела «вследствие душевной болезни или слабоумия» или из-за «чрезмерного расточительства».

Статья 9 содержит положения о том, что лица, достигшие возраста 14 лет и лица, взятые под опеку могут совершать сделки с согласия своих законных представителей и распоряжаться своим заработком, отвечая при этом за вред, причиненный ими другим лицам.

Термин местожительства обозначен в статье 11 и определяется как место службы, постоянных занятий или нахождения имущества.

Лицом может быть признано безвестно отсутствующим, как гласит статья 12, в случае, если «со дня публикации о признании его отсутствующим прошло полных пять лет».

Далее следует сказать о юридических лицах, правовому регулированию деятельности которых посвящены статьи 13–19 Гражданского кодекса РСФСР. Итак, ими признаются учреждения, организации и объединения лиц, способные вступать в обязательства, приобретать права, «искать и отвечать на суде», действующие на основании уставов, положений, товарищеских договоров и участвующие в гражданском обороте посредством своих представителей или органов юр лица и отвечающее за свои долги имуществом, состоящем в свободном распоряжении. Все сделки, связанные с внешней торговлей осуществимо только черед посредство такого органа государственной власти как Народный Комиссариат Внешней Торговли. Юридическое лицо может прекратить свое существование если начинает осуществлять деятельность, которую государство признает противоречащий своим интересам [4].

Как мы видим, правовое регулирование физических и юридических лиц в тексте Гражданского кодекса РСФСР воспроизведено достаточно детально и некоторые положения функционируют и по сей день, будучи включенными в современный Гражданский кодекс.

Неизвестные страницы истории создания гражданского кодекса РСФСР 1922 г.

В истории создания Гражданского кодекса есть этап, который в литературе практически не исследовался,— это разработка проекта ГК Межведомственным совещанием, в составе которого большинство были юристы старой школы. Авторы, описывавшие процесс разработки Гражданского кодекса РСФСР 1922 г., опирались главным образом на речь А. Г. Гойхбарга на IV сессии ВЦИК, в которой он представлял новый ГК. Архивные материалы, освещавшие работу над Кодексом, не были предметом изучения. Между тем без них невозможно воссоздать этот очень своеобразный и важный период. Попытаемся на основе сохранившихся документов восстановить ход работы над проектом Кодекса летом 1922 г.

III сессия ВЦИК девятого созыва в мае 1922 г., приняв Декрет об основных частных имущественных правах, поручила Президиуму ВЦИК и Совнаркому выработать и внести на очередную сессию ВЦИК проект Кодекса гражданских законов, который должен был развить положения, законодательно уже закрепленные только что принятым сессией Декретом. Хотя поручение было дано Президиуму ВЦИК и СНК, непосредственно разработкой ГК занимался Народный комиссариат юстиции. 1 июня 1922 г. Коллегия Наркомюста внесла в повестку дня вопрос о разработке Кодекса гражданских законов. Было принято решение, определявшее основные направления деятельности. В частности указывалось, что “ввиду сложности разработки Кодекса гражданских законов в целом и необходимости урегулирования гражданских взаимоотношений без замедления — признать целесообразным издание отдельных новелл по вопросам, требующим немедленного урегулирования на основе постановления ВЦИК об основных имущественных правах. В срочном порядке предполагалось издать декреты о застройке и наследовании. Декрет о наследовании уже давно готовился НКЮ, был утвержден коллегией еще 22 февраля 1922 г. и должен был быть передан в Совнарком. Однако тогда он принят не был, и все ограничилось декларацией, включенной в Декрет ВЦИК об основных частных имущественных правах, признаваемых РСФСР. Но летом 1922 г. работа возобновилась, и 17 июля расширенный и исправленный проект акта о наследовании принимается Коллегией НКЮ за основу и передается в отдел законодательных предположений на доработку. Декрет о праве застройки разрабатывается в НКВД, поэтому в данном случае Наркомату юстиции предстояло лишь обсудить проект и согласовать с НКВД его текст.

Обсуждались на заседании Коллегии НКЮ и проблемы, касавшиеся самого Гражданского кодекса. Было решено, “что вопрос о торговых сделках должен быть включен в общий кодекс об обязательственных правах”. Это малозначительное на первый взгляд замечание носило принципиальный характер. Известно, что в государствах с развитыми товарно-денежными отношениями на базе гражданского права образуется особая отрасль частного права — торговое право. Там, где товарно-денежные отношения развиты слабо, вполне достаточно бывает норм гражданского права. Решение Коллегии НКЮ, таким образом, показало подход Наркомюста к будущему экономики. Однако считать его господствующим нельзя. Решением СНК и СТО в то же самое время уже была создана Особая комиссия для законодательного регулирования торговли. Единства мнений на этот счет, очевидно, не существовало, но в конечном итоге именно взгляды руководящих работников НКЮ главным образом повлияли на законодательство в данной области.

На том же заседании было решено использовать при разработке ГК проект Кодекса законов об обязательствах и иные подготовительные материалы, причем упоминается, что этот проект принят Малым Совнаркомом. О том, что он был в конце концов отвергнут, в документах ничего по говорится. К работе над проектом ГК предполагалось привлечь члена Коллегии Бранденбургского, но о его участии нет никаких данных.

Месяц спустя, 1 августа 1922 г., на Коллегии НКЮ Гойхбарг делал доклад о проекте. В то время он являлся членом Коллегии Наркомата юстиции и членом Малого Совнаркома, а 18 мая 1922 г. Политбюро ЦК РКП (б) возложило на него временное исполнение обязанностей председателя Малого СНК. По инициативе Гойхбарга в конце июля было образовано Межведомственное совещание. В выступлении на IV сессии БЦИК он так объясняет причину его создания: “. Желая подготовить этот проект кодекса более основательно, получив техническую помощь от тех лиц, которые соответствующими познаниями обладают, я предложил всем хозяйственным наркоматам прислать своих представителей для выработки этого кодекса, наркоматы прислали своих представителей, технически знающих юристов”. Такие юристы “собрались и выработали начало проекта”. Надо отметить, что именно этого “начала” и не было тех материалах, которыми к тому моменту располагал НКЮ для использования их при разработке Кодекса. Неутвержденный проект Закона об обязательствах не мог иметь, например, раздела “Вещное право”.

Первое заседание Межведомственного совещания при НКЮ по выработке Кодекса гражданских законов состоялось 2 августа 1922 г., а всего их было 15. Обсуждались статьи Общей части Кодекса, вещные права и ряд статей об обязательствах из договоров. В Совещании работали многие известные юристы — В. Ю. Вольф (Комвнуторг), с 21 августа Н. А. Болдырев, Дементьев (НКВТ), Т. П. Ефименко (представитель Украины), Е. А. Колотухин (ВЦСПС), Я. В. Ливенсон (ВСНХ), с 7 августа М. С. Венецианов, Г. Ш. Марков (НКЮ), М. А. Мебель (Центросоюз), с 16 августа А. М. Долматовский, Полирцев (Госбанк), с 9 августа Г. Н. Литвак, И. С. Урысон (НКЮ), И. Э. Шаш (Наркомфин). Председательствовал профессор В. А. Краснокутский (НКЮ).

Именно это Совещание и должно было к 15 августа 1922 г. подготовить проект Кодекса. Как видим, с самого начала было нарушено указание Ленина о широком привлечении к составлению Гражданского кодекса коммунистов Наркомюста, распределении между ними ответственности за каждый раздел готовившегося проекта. Отвечать за работу руководители Наркомгоста не хотели. Совещание, выступая в качестве Комиссии специалистов, по своему статусу также имело консультативный характер что зафиксировано в протоколе: “. Участники Комиссии не несут персонально никаких обязанностей и лишь содействуют в разработке кодекса”. В свою очередь, и Наркомат юстиции, не участвуя непосредственно в работе, не считал себя ответственным за разрабатываемый проект. Складывалась ситуация, при которой в случае успеха заслуги были бы приписаны НКЮ, а при неудаче все можно было бы списать на старых юристов. Руководивший составлением ГК Гойхбарг по имел с Совещании ем прямых контактов, ни разу, как свидетельствуют протоколы, не присутствовал ни на одном заседании. Он брал готовые, уже обсужденные части Кодекса и представлял их на обсуждение Коллегии НКЮ. Следует отметить, что па всех трех заседаниях Коллегии, где обсуждался уже готовый материал, никто из тех, кто его разрабатывал, не присутствовал. Каждый раз Коллегия НКЮ одобряла работу юристов, хотя и вносила предложенные статьи существенные поправки. Протоколы ее заседания так отражают эту стадию разработки кодекса: “Слушали: Кодекс гражданских законов ГСФСР (доклад т. Гойхбарга), постановили: Принять проект со следующими изменениями. ”. Аналогичные записи содержатся и в протоколах № 354 от 31 августа 1922 г. (обсуждались разделы о праве собственности, исковой давности и вещном праве) и № 356 от 14 сентября 1922 г. (обсуждались разделы о залоге и закладе). О том, что предлагаемые Коллегией НКЮ поправки были очень существенны, свидетельствует тот факт, что Гойхбарг направил председателю Совещания В. А. Краснокутскому служебную записку следующего содержания: «Из представленной мне общей части проекта Кодекса усматриваю (с чем согласилась и Коллегия НКЮ) полное нежелание считаться как с существующими законами, так и с основным положением об имущественные правах последней сессии ВЦИК».

Обращая внимание Комиссии на это обстоятельство, вынужден предупредить, что продолжение работы в этом направлении может сделать бесплодной всю работу Комиссии”. Тем не менее в протоколах заседаний Коллегии НКЮ не имеется сведений о том, что работа в целом не была принята вообще, а внесение в законопроекты изменений при их обсуждении на Коллегии НКЮ было обычным делом. Поэтому заявление Гойхбарга па IV сессии ВЦИК о том, что “принять такую подготовительную работу не было никакой возможности, и Коллегия НКЮста, куда поступила эта предварительная работа, единогласно ее забраковала” неверно. Факты здесь явно искажены.

Ясно, что между членами Совещания юристов и Гойхбаргом возникли серьезные разногласия в понимании задач, которые должен бы решить ГК. В ответ на упрек Гойхбарга члены Комиссии возразили, что “в действительности руководствовались неизменным желанием согласовать проект Гражданского кодекса с теми принципами , которые они, по внутреннему своему убеждению, считали незыблемыми принципами Советской власти”.

В начале нэпа политические деятели, гористы, экономисты, как и различные слои населения, которые они представляли, по-разному понимали задачи новой политики и способы ее проведения. На протяжении 20-х годов представления менялись. Не останавливаясь подробно на данной стороне проблемы, отмечу: для взглядов Ленина характерно постепенное расширение допустимых границ свободы торговли и частного предпринимательства , что, безусловно, не означало отказа от идеи диктатуры пролетариата и построения социализма по модели Маркса.

Из письма Ленина Д. И. Курскому от 20 февраля 1922 г. видно, что более всего беспокоило его в ходе подготовки нового гражданского законодательства: “Не перенимать. старое, буржуазное понятие о гражданском праве, а создавать новое”. Следовательно, по его мнению, опасность для Советского государства представляло не использование отдельных старых форм (совсем без них обойтись было нельзя—они уже стали частью правовой культуры), а понимание гражданско-правовых отношений как отношений между частными лицами, что было свойственно данной отрасли права. Буржуазное государство по-разному регулировало отношения, возникающие в имущественной сфере и, скажем, в области управления и суда. Недаром право в целом делилось на две части — публичное (к нему относилось уголовное, полицейское, финансовое право) и частное (гражданское, торговое, вексельное). Это вполне понятно: предпринимателям было невыгодно оповещать кого-либо о ходе своих дел и давать возможность контролировать свои действия государству. Государство должно было защищать их интересы, когда к нему обращались за помощью. То что гражданское право является отраслью, защищающей только имущественные интересы частных лиц, а государство как его субъект не имеет преимуществ, рассматривалось как основной признак отрасли.

Ленин же считал, что правовые институты, созданные гражданским правом, могли с пользой работать и на социалистическое государство. Отделить одно от другого, взять то, что нужно, а ненужное отбросить казалось невозможным для профессиональных юристов, да и не все коммунисты вполне понимали, как этого можно достичь. Если гражданское право всегда было частным, его нельзя сделать публичным; если Гражданский кодекс создавать, надо возрождать все или почти все дореволюционное гражданское право,— таков был достаточно распространенный взгляд на проблему. Отсутствие гибкости возмущало Ленина, и он предостерегал в своем письме составителей проекта от слепого следования за “тупоумными буржуазными старыми юристами”, которым было трудно отойти от ранее заученных догм. Ленин требовал, чтобы в данном случае помощником законодателя была не теория русского дореволюционного гражданского права, а революционное правосознание, т. е. в основу должна быть положена выгода пролетарского государства, а не соответствие проекта логике построения буржуазных гражданских законов. Революционное правосознание рассматривалось Лениным как важнейшее концептуальное основание подготовки проекта Гражданского кодекса, а не как источник права, что получило значительное распространение в первые годы после революции. Таким образом, Ленин предупреждал Курского о стереотипе мышления буржуазного юриста, а точнее юриста, получившего буржуазное образование.

Ленинские требования к будущему Гражданскому кодексу членам Комиссии юристов, очевидно, не были известны: ведь письма Ленина не предназначались для печати, к тому же работу по созданию проекта ГК возглавлял Гойхбарг, который вообще не имел с Лениным ни встреч, ни переписки по этому поводу. Но даже если это не так и Комиссии предложили подготовить проект будущего Кодекса с учетом интересов государства и с допущением широкого государственного вмешательства в “частноправовые вопросы, вряд ли можно было ожидать от ее членов составления проекта, целиком соответствующего ленинским требованиям.

С позиций юристов старой школы гражданское право буржуазного государства мало чем отличается от гражданского права государства социалистического — и по предмету, и по методу регулирования. Октябрьская революция была ими принята, но отсутствие твердой марксистской теоретической базы, с одной стороны, и следование основополагающим доктринам цивилистики — с другой, сказывались именно в ином их взгляд на роль социалистического государства в регулировании гражданско-правовых отношений. Для них государство и при социализме, и при капитализме оставалось субъектом частноправовых отношений. Отношение к гражданскому праву как к частному, а не как к публичному и явилось причиной нападок на работу Комиссии. Кроме того, не был распределен объем допущения частного сектора в социалистическое хозяйство. Практика его только нащупывала. И если интересы хозяйственного развития страны требовали расширения частного сектора, то идеологические постулаты сдерживали этот процесс. Совещание юристов состояло из представителей хозяйственных наркоматов, каждый из них выражал не столько свою личную позицию, сколько позицию наркомата, заинтересованного в расширении хозяйственной самостоятельности.

Тот факт, что разработчики проекта пытались воспринять опыт западноевропейских стран, за что их главным образом и ругали, совсем не свидетельствует о неправильности их подхода. Ленин сам предлагал взять от опыта других государств все, что можно было использовать в защиту трудящихся. Это важное положение содержится в п. 2 постскриптума письма Ленина Курскому от 28 февраля 1922 г.: непременно взять “все что есть в литературе и опыте западноевропейских стран в защиту трудящихся”. Ленин здесь не впервые говорит о необходимости воспринимать достижения прошлого, однако в данном случае речь идет о юридической литературе и правоприменительной деятельности, т. е. вещах достаточно одиозных. Сразу возникает ряд вопросов. Во-первых, почему Ленин ничего не сказал о русской литературе и опыте, во-вторых, почему ничего не говорится о возможности использовать отдельные правовые норм. Скорее всего дело в том, что русское гражданское право сильно отставало от требований экономического развития страны. Оно не устраивало даже российскую буржуазию, что уж говорить об интересах трудящихся. В 1900-е годы в России только обсуждался проект нового Гражданского Уложения. В Западной Европе буржуазные гражданские кодексы были в большинстве случаев приняты в начале века, и к 1922 г. имелась уже практика их применения. Борьба рабочего класса этих стран за свои права должна была найти отражение, очевидно, именно в правовой литературе и правоприменительной практике. Идеи письма Ленина Курскому от 28 февраля 1922 г., к сожалению, при создании ГК не были использованы в должной мере.

Из сказанного ясно, что перед разработчиками нового Гражданского кодекса ставилась задача практически невыполнимая: требовался нормативный акт, в котором сочетались бы достижения новейшей цивилистики и нормы советского гражданского права, действующие на момент выработки проекта. Причем объем допущения частного сектора в экономике в большой степени должен был определяться революционным правосознанием, которым большинство участников Межведомственного совещания, если не все , не обладали, как, впрочем, и многие из числа их критиков.

Читайте так же:  Как вернуть налог уплаченный не в ту налоговую

Начало критическим выступлениям положила речь Гойхбарга на IV сессии ВЦИК: “. Эти юристы, в количестве около 10-ти, собрались и выработали начало проекта, в котором оказалось, что всякий буржуй может найти ответ на все вопросы, которые его интересуют, но не было почти намека на то, что произошло у нас пять лет тому назад и что я надеюсь, не исчезло из жизни. Там было только слабое упоминание о том, что земля является общенародным достоянием, даже не собственностью государства, а общенародным достоянием, а затем все остальное относительно промышленности, железных дорог, недр земли и крупнейших наших командных высот, в том числе монополии внешней торговли все это, как некий сон, промелькнуло перед ними и исчезло”. После того выступления критика проекта стала традиционной по всех публикациях 20-х годов, посвященных истории создания ГК. Так, С. И. Раевич упрекал участников комиссии в том, что проект “не заключал в себе почти никаких элементов развития и конкретизации той правовой системы, основные контуры которой были намечены уже до появления ГК”. Упреки явно несправедливые, так как предшествовавший опыт гражданского законодательства у нас был скорее отрицательным. Кроме того, из всего, что разрабатывалось, были приняты лишь декрет, имевший декларативный характер, и отдельные законы по частным вопросам.

Расхождения во взглядах объяснялись различными позициями в отношении будущего экономики страны. Нормальное развитие товарно-денежных отношений требовало широкого применения гражданско-правовых норм, большинство из которых должно было остаться диспозитивным, разработки торгового права. На такой концепции строили свой проект юристы в Межведомственном совещании, и с их точки зрения новый законодательный акт должен был отвечать последнему слову цивилистики. В нем, по их мнению, следовало учесть все, даже самые мелкие детали и в то же время субъектам предоставить широкую свободу. Если бы это было проведено в жизнь, был бы создан кодекс классического гражданского частного права. Видимо, предполагалось опираться и на русские правовые традиции, а также на те немногочисленные нормативные акты по гражданскому праву, которые были приняты Советским государством. Поэтому закономерно, что предложение В. Ю. Вольфа о выделении торгового законодательства в отдельный закон было признано правильным. Хотя его идею Коллегия НКЮ отвергла, она была вполне уместна, поскольку в то время уже работала Особая комиссия при Совете труда и обороны по выработке торгового Кодекса.

Для сторонников частичного и достаточно кратковременного допущения товарно-денежных отношений, свободы торговли с обязательным возвращением к методам “военного коммунизма” (т. е. бестоварному продуктообмену, ликвидации денег, государственной монополии на средства производства) все проекты в области создания нового ГК должны были быть сведены к определенному допуску гражданско-правовых норм при безусловном господстве административно-правовых методов регулирования.

Естественно, что по некоторым принципиальным вопросам разногласия должны были быть существенными. Но в ряде случаев к работе Межведомственного совещания скорее придирались, причем очень многое из составленного старыми юристами было взято и включено в новый проект ГК, но уже от имени НКЮ.

Первая же статья проекта Межведомственного совещания противоречила господствовавшей доктрине примата интересов пролетарского государства над естественными правами человека. Как показала жизнь, теория “естественных прав” потерпела поражение, столкнувшись с железной практикой пролетарского государства. Первые статьи проекта Комиссии трактовали гражданскую правоспособность достаточно широко, как естественное свойство человека. При обсуждении проекта в Коллегии НКЮ была сделана существенная правка: из текста исключалось указание на момент начала и окончания правоспособности, слово “человек” было заменено на “гражданин РСФСР”, после чего статьи стали вполне приемлемыми для Наркомюста. Позже, при освещении истории подготовки Кодекса, С. И. Раевич признал, что обе статьи были включены в проект НКЮ, правда “более категорично” сформулированные». Гойхбарг так охарактеризовал суть разногласий: “Буржуазные юристы говорят: существуют люди до государства, их права выше государства, и поэтому надо написать не так, что республика предоставляет эти права, а что всякий имеет эти права и незачем считаться с тем, что государство их дает. Но на наших глазах мы видели, как в течение 4 лет этих прав не было, государство их отняло”.

Почти юмористический характер носит поправка НКЮ к ст. 6 проекта Межведомственного совещания, определявшей порядок лишения дееспособности. Следует отметить, что и на Совещании редакция ее вызвала возражения. Поэтому В. Ю. Вольфу и И.С. Урысону было предложено выработать компромиссный вариант. На следующем заседании проект статьи вновь обсуждался, и статья была одобрена в устроившей всех редакции. Однако Коллегия НКЮ в процессе обсуждения сочли нужным исключить из круга лиц, которых можно было в соответствующем порядке объявить недееспособными, “привычных пьяниц” (т. е. хронических алкоголиков). Руководствовалась ли при этом Коллегия сугубо классовыми интересами или имела какие-либо иные соображения, из протокола не ясно.

Межведомственное совещание предложило ввести в Кодекс статью (в проекте ст. 9), которая гражданско-правовыми средствами должна была защитить доброе имя. Она была одобрена Комиссией юристов в иной редакции, чем ее предложил Вольф. Включение в сферу гражданско-правовых отношений отдельных личных неимущественных отношений отвечало интересам советского гражданского права. Но беда была в том, что, по мнению Наркомюста, это было “модным в буржуазной литературе требованием защиты” “нематериальных благ” более “высокого порядка”. К сожалению, за этим “модным”, да еще у буржуазных ученых, предложением не рассмотрели гражданско-правовой защиты личности гражданина, что важно не только для буржуазии, но и для пролетариата. Поэтому Коллегия НКЮ признала необходимым исключить данную статью из проекта.

Отличался от текста будущей ст. 14 ГК и текст статьи проекта, в которой речь шла о юридическом лице. Авторов проекта упрекали в том, что они обязывали всякое юридическое лицо иметь только устав. Почему они считали, что любое юридическое лицо должно иметь устав или положение, понятно. Такая категоричность обусловливалась тем, что с самого начала было решено выделить в особый закон нормы торгового права, а из плана проекта были исключены статьи о товариществах, о чем при обсуждении статьи напоминал Вольф. А только применительно к товариществам и возможна ситуация, когда юридическое лицо есть, а устав (положение) у него отсутствует, поскольку его заменяет товарищеский договор. Между прочим, о необходимости выделить раздел о товариществах в особый закон и поместить его в приложении к I говорил и П. И. Стучка на IV сессии ВЦИК.

Обсуждение этой статьи в Межведомственном совещании обнаружили расхождение мнений, поэтому члену Совещания И.С. Урысону было предложено сформулировать текст статьи к следующему заседанию. Однако и на следующем заседании разногласия не были устранены. Большинство приняло редакцию статьи, впоследствии отвергнутую Коллегией НКЮ. Особое мнение, высказанное И. С. Урысоном, наоборот, было принято Коллегией без изменений.

Таким образом, Общую часть ГК, разработанную Межведомственным совещанием и состоявшую из 13-ти статей, в целом Коллегия НКЮ одобрила. В другие разделы проекта были внесены существенные изменения, много статей Коллегия исключила. Основанием для критики послужило отсутствие в проекте классовой направленности, а точнее, в вину ставился сугубо гражданско-правовой подход к тем проблемам, которые до того решались административным способом.

Следующая часть Кодекса должна была, по мнению разработчиков, называться “Об имуществах”. Однако, с точки зрения Коллегии НКЮ, здесь более подходило заглавие “Объекты права”. Она открывалась статьями о разделении имущества на движимое и недвижимое, которые и в Межведомственном совещании вызвали спор. Однако использование в проекте традиционного деления имущества на движимое и недвижимое не противоречило советскому законодательству. Среди декретов первых лет Советской власти мы встречаем, например, Декрет об отмене права собственности на недвижимость в городах. Следует отметить, что в соответствии с ч. 1 т. Х Свода Законов Российской Империи к недвижимому имуществу причислялись “земли и всякие угодья, дома, заводы, фабрики, лавки, всякие строения и пустые дворовые места, а также железные дороги”. Перечень этот, конечно, не был исчерпывающим. Основным критерием здесь являлась такая тесная связь с землей, что передвижение имущества делало невозможным его существование в прежнем качестве. Отмена частной собственности на землю должна была ликвидировать и традиционное деление собственности на движимое и недвижимое имущество. И хотя окончательная ясность в данный вопрос была внесена лишь на сессии ВЦИК, утвердившей ГК, Коллегия НКЮ статьи из проекта исключила.

При обсуждении в Межведомственном совещании много споров вызвала формулировка норм о праве собственности на землю (ст. 21 ГК, ст. 16 проекта). В протоколе заседания Совещания зафиксировано, что “часть участников собрания, оставшаяся в меньшинстве, указывала на необходимость введения в статью постановления IX съезда Советов и III сессии ВЦИК и предлагала именовать землю как собственность государства”. Однако большинством голосов было принято решение сформулировать статью так: “Земля является достоянием общенародным и не может быть предметом частной собственности. Владение землей допускается только на правах пользования”. Избранная Комиссией формулировка, конечно, не вполне четко отражала факт перехода земли в нашей стране исключительно в собственность государства. Однако она повторяла статьи Крестьянского наказа о земле, включенного Лениным в Декрет о земле: “Вся земля. обращается во всенародное достояние”. Более того, в действовавшей Конституции РСФСР 1918 г. содержалась дословно воспроизведенная в проекте формула “весь земельный фонд объявляется общенародным достоянием” (ст. 3, п. “а”). Для юристов старой школы авторитет действующей Конституции был непререкаем, и менять конституционную формулировку в акте, не носящем конституционного характера, было бы для них непозволительной вольностью. Члены же Коллегии НКЮ, имея перед глазами решения недавно прошедшие IX съезда Советов и III сессии ВЦИК, учитывали только их формулировки. Тем более что и отношение к идее верховенства конституционного закона было не таким уж трепетным, В результате Коллегия НКЮ так изменила редакцию статьи, что по сути была создана совершенно новая норма права.

Коллегия забраковала и ряд статей, содержавших важные для вещного права определения составной части и главной вещи (хотя были оставлены статьи, устанавливавшие принадлежность), разделимого и неразделимого имущества, заменимых и незаменимых, потребляемых и не потребляемых вещей. Конечно, причина такого неприятия не только в том, что во всех исключенных статьях упоминалось движимое и недвижимое имущество, а в том, что нормы, в них содержавшиеся, были бы непонятны для народных судей. Создатели проекта ГК в НКЮ, видимо, хотели оставить за судьями более широкие возможности для усмотрения при решении гражданско-правовых споров. Это подтверждает и высказывание П. И. Стучки о сложности для советского народного судьи и большинства населения отделения добросовестного приобретателя от недобросовестного. Но если с точки зрения П . И. Стучки в проект Кодекса следовало включить необходимые пояснения, то большинство членов Коллегии НКЮ, а позднее и ВЦИК придерживались иного мнения. Безусловно, обилие “старорежимных” юридических терминов раздражало Коллегию, но во многом произвольное исключение ряда статей из проекта не могло принести пользы.

Аналогичным был подход Наркомата юстиции и к предложенной Комиссией юристов части проекта ГК “О сделках”. Так, без какой-либо видимой причины на Коллегии была исключена статья, определявшая сделку. Межведомственное совещание достаточно подробно разработало статьи о недействительности и ничтожности сделок. Та часть, которая касалась пороков воли, не была одобрена, остальные положения Коллегия оставила.

В разделе, посвященном сделкам, была помещена и статья, определявшая принципы их толкования. “Сделки должны быть толкуемы по точному их смыслу. При толковании следует принимать во внимание истинную волю сторон, а также руководствоваться принципами доброй совести и обычаями гражданского оборота”. Часть 2 статьи действительно выражена в традициях “новейших буржуазных кодексов”. Однако, коль скоро сделки были признаны институтом гражданского права, который может использоваться социалистическим государством, то и принципы толкования сделок должны были получить свое закрепление. Это тем более необходимо, что при совершении сделки и, в частности, договора в условиях нэпа могли возникать и возникали всевозможные недоразумения. Употреби составители проекта вместо “доброй совести” и “обычаев гражданского оборота” термин “революционное правосознание”, судьба статьи могла бы стать иной, ее вполне можно было включить в ГК. Но, к сожалению, в 20-х годах понятие “добрая совесть” не совпадало с понятием “революционное правосознание”. Тем не .менее необходимость в подобной норме имелась, и образовавшийся пробел в праве был очень скоро восполнен постановлением пленума Верховного суда РСФСР в 1925 г.».

В течение трех заседаний Межведомственное совещание рассматривало “общую часть обязательств из договоров”. Хотя она обсуждалась раньше вещного права, на Коллегию НКЮ передана так и не была. Между тем некоторые положения проекта представляют интерес. Статья 1 раздела содержит общепризнанное в частном праве положение о том, что возможны “всякого рода договоры, как предусмотренные, так и не предусмотренные настоящим Кодексом, но не запрещенные законом”. Таким образом, был закреплен известный еще со времен римского права принцип “все, что не запрещено законом, разрешено”. Об этом принципе написал в феврале 1922 г. Д. С. Постоловский: “. Применение к договорам начала: “все, что не запрещено законом,— то дозволено и пользуется судебной защитой”. Данное положение не встретило возражений и со стороны Ленина, ознакомившегося с его письмом.

Можно предположить, что Комиссия юристов поместила в проект Кодекса статью, признававшую незаконным договор, заключенный в ущерб государству. Серьезно обсуждался в Межведомственном совещании вопрос о возможности использовать иностранную валюту и определять суммы договоров в золоте. Поскольку в 1922 г. курс советского бумажного рубля падал, нормативное урегулирование порядка расчетов по договору было очень важно.

Разработка статей об исковой давности была поручена представителю ПКЮ И. С. Урысону. Однако в протоколе обсуждения говорится, что Совещание разработало этот отдел в 7-ми статьях. Таким образом, можно предположить, что статьи были переработаны в процессе обсуждения. На Коллегии НКЮ данная часть проекта возражений не вызвала.

Центральное место в проекте Межведомственного совещания занимал раздел “Вещное право”, разработанный достаточно детально. Он включал “Право владения”, “Право собственности” и “Залог и заклад”. Статьи о праве владения обсуждались 25 августа. На Межведомственном совещании по этому поводу не было единства. Представители Украины Т.П. Ефименко и ВСНХ М.С. Венецианов выразили свои особые мнения, которые в виду недостатка времени не обсуждались, а были приобщены к проекту. Коллегия НКЮ отклонила статьи о владении в целом. Негативное отношение к владению основывалось на понимании его как института, присущего исключительно буржуазному праву. Особенно опасной виделась возможность приобретения права собственности по давности владения. Можно спорить, целесообразно ли было выделять в проекте особую главу, но защита прав владеющего не собственника, если основания его владения правомерны, от любых третьих лиц, включая собственника, нужна и при социализме. Однако даже громогласное провозглашение ненужности при социализме института владения не могло уничтожить потребности в нем. ГК РСФСР 1922 г. все же содержит правила о защите права владельца — не собственника, но применительно к каждому конкретному случаю, что неудобно. В качестве серьезного просчета Межведомственного совещания называлось и упоминание в одной из статей проекта о “виновной” стороне. Как известно, в то время само понятие “вина” было изгнано из юриспруденции как буржуазное. Даже в принятом на III сессии ВЦИК УК РСФСР слово “вина” отсутствует, его не писали, хотя и подразумевали.

Серьезной правке на обсуждении в Коллегии НКЮ подверглись статьи о собственности. Восемь статей проекта из 20 было исключено, две подверглись существенному редактированию, т. е. 50% статей не удовлетворяли требованиям НКЮ». Практически все возражения касались права владения как основания возникновения права собственности, а также ряда иных положений, затрагивавших право владения.

Межведомственное совещание обсудило и одобрило статьи о залоге и закладе, а также отдельные виды обязательств. Раздел о залоге обсуждался в Коллегии НКЮ. Различие между залогом и закладом базировалось на классификации имущества на движимое и недвижимое, что позднее было поставлено и вину составителям проекта. Статьи по отдельным видам обязательств в Наркомате вообще не рассматривались.

Межведомственное совещание обвинялось работниками НКЮ во многих грехах. Однако недостатки проекта, по мнению критиков, были порождены тем, что составлялся он юристами старой школы. Однако и Комиссия НКЮ под руководством Гойхбарга допустила те же ошибки, за которые ругали членов Совещания. Отметим, что Комиссия позже заимствовала для своего проекта ряд положений проекта Совещания, видимо, уже рассматривая их как буржуазные. Примечание 1 в проекте Совещания сформулировано Следующим образом: “Бывшие, собственники, имущество коих было экспроприировано на основании революционного права, не имеют права требовать возмещения этого имущества”. Та же формулировка и в проекте Гойхбарга. Дополнение, за отсутствие которого ругают “буржуазных” специалистов, было сделано лишь на сессии ВЦИК (вставлено: “. Или вообще перешло во владение трудящихся до 22 мая 1922 г.”). Аналогичная история была и с Примечанием 2. С. И. Раевич критикует Совещание, указывая, что на основе Декрета СНК от 16 марта 1922 г. оно пыталось узаконить в ГК право бывших собственников в исковом порядке истребовать предметы домашнего обихода у их фактических владельцев. Но то же правило вошло и в проект Наркомюста, представленный в СНК. Кстати сказать, Коллегия НКЮ данное положение Проекта юристов исключила. Следовательно, Гойхбарг вновь, несмотря на это, вставил указанное примечание в свой вариант проекта ГК.

Таким образом, можно сделать вывод, что проект Межведомственного совещания был не так уж плох, в ряде случаев критиковался явно несправедливо. Причина неприятия Коллегией НКЮ проекта Кодекса, разработанного юристами старой школы, заключена в ином: в проекте была слабо выражена классовая направленность, о которой так много говорилось в письмах Ленина. Работая изолированно, без привлечения юристов-коммунистов, гористы старой школы смогли вложить в проект лишь прекрасное знание современной цивилистической мысли. Отбросить же представление о том, что гражданское право — не частное, они так и не смогли. Именно поэтому проект, предложенный Межведомственным совещанием, не мог быть одобрен Коллегией НКЮ. Да и теоретически такой союз был вряд ли возможен.

В выступлении на IV сессий ВЦИК Гойхбарг говорил, что принятие проекта Совещания Коллегией НКЮ “могло бы на нее навлечь известные статьи Уголовного Кодекса”. Тогда эта шутка, если это можно так назвать, вызвала в зале только смех. Кстати, столь характерная для Гойхбарга Манера общения беспокоила Ленина. Еще 10 мая в связи с предложением временно возложить на него обязанности председателя МСНК Ленин написал: “. Я имел ряд жалоб, что он непомерно ругает и запугивает публику, как председатель”, но тут же добавил: “Лично я в других отношениях высоко ценю Гойхбарга”. Поэтому совместная работа юристов старой школы с Гойхбаргом вряд ли получилась бы, если бы ее и пыталось организовать руководство НКЮ.

После того как проект (еще неоконченный) Межведомственного совещания был забракован (хотя отдельные разделы одобрялись НКЮ), встал вопрос о создании новой комиссий для подготовки ГК. Проект было поручено разработать Гойхбаргу. Так закончилось сотрудничество юристов-коммунистов с юристами старой школы. Однако нельзя сказать, что оно оказалось совершенно бесплодным. Значительное число статей проекта Межведомственного совещания было взято Гойхбаргом в свой проект Кодекса, что позволило ему представить его практически через 2 недели.