Договор с таджиком

Договор с таджиком

&nbsp Узбек таджику — друг, товарищ и брат
Так решили их президенты
Вчера в Душанбе завершились узбекско-таджикские переговоры. Президент Узбекистана Ислам Каримов, прибывший накануне в Душанбе для участия в работе саммита Центральноазиатского экономического союза, задержался на один день, чтобы совместить участие в форуме ЦАЭС со своим первым официальным визитом в Таджикистан.

Перед началом визита Каримов был настроен весьма решительно: в Узбекистане считают, что Эмомали Рахмонов остерегается принять жесткие меры против бандитов, засевших в горах Таджикистана. Недавний вывод нескольких сотен боевиков в Афганистан никого не ввел в заблуждение. Многие боевики Исламского движения Узбекистана (ИДУ) за последние два-три года прочно обосновались в таджикском райцентре Тавильдара, понастроили роскошные особняки, стали частью местного «истеблишмента», и «выдавить» их теперь достаточно сложно.
Переговоры двух президентов начались рано утром в резиденции Рахмонова. Судя по тому, что после двухчасовой беседы на пресс-конференцию было отведено всего 10 минут, президенты не особенно были расположены разговаривать с прессой. Однако оба были чрезвычайно любезны и внешне друг другом довольны.
Рахмонов заявил, что «Узбекистан занимает приоритетное место во внешней политике Таджикистана». Впрочем, то же он говорил недавно и о России. Каримов развил эту мысль: «Мы один и тот же народ, только говорим на разных языках». И при этом подчеркнул важность доверия между двумя государствами: «Без доверия подписанные нами документы — ничто».
Главным из подписанных документов стал договор о вечной дружбе. Был также подписан меморандум о делимитации границы. Министры юстиции подписали соглашение об обмене правовой информацией и договор о выдаче преступников. А для взаимных требований выдавать преступников обе страны имеют основания. Таджикистан добивается выдачи мятежного полковника Махмуда Худойбердыева, который, по утверждению таджикских спецслужб, находится в Узбекистане; а Узбекистан — находящихся на территории Таджикистана боевиков ИДУ. У наблюдателей, правда, остались сомнения, будет ли этот договор работать.
Однако горячие рукопожатия президентов и их довольные улыбки показали миру, что вечной дружбе дан старт.

Путин пригласил таджиков в Россию

Минувший уик-энд Владимир Путин провел в Душанбе. Это далеко не первый рабочий визит главы российского государства в Таджикистан. И тем не менее встречали московскую делегацию — а президента сопровождали Сергей и Игорь Ивановы, Владимир Рушайло, Сергей Шойгу и Виктор Христенко — как самых желанных гостей.

Вдоль трассы от аэропорта до правительственной резиденции каждые сто метров стояли милиционеры. Их форма, кстати, мало отличается от российской и довольно странно смотрится на фоне традиционных цветастых нарядов местных жителей. Гостей также встречали плакаты «Сотрудничество — это основа процветания наших народов». Трудно сказать, понятно ли было самим душанбинцам, о каких именно народах идет речь. А вот журналисты уже знали: имелись в виду народы России, Таджикистана, Киргизии, Казахстана и Белоруссии, интеграции которых был посвящен второй пункт программы — воскресный саммит ЕврАзЭС.

В первый же день обсуждались в основном двухсторонние российско-таджикские отношения. Президенты двух стран говорили о совместной борьбе с наркотрафиком, о регулировании трудовой миграции, об оптимизации зоны свободной торговли, о правовом статусе 201-й дивизии. Шла речь и о некоторых совместных бизнес-проектах. В частности, Россия изучает возможность участия в завершении строительства Сангтуддинской ГЭС на реке Вахш. В реализации проекта стоимостью в 540 млн. долл. может принять участие и Казахстан, который способен сыграть роль буфера при передаче дешевой таджикской энергии на юг Урала и Сибири. Так что эту тему обсуждали на воскресной встрече в формате «пятерки». Впрочем, если судить по отсутствию в составе делегации Анатолия Чубайса, чье имя первоначально значилось в списке визитеров, это дело не ближайшего будущего.

По итогам двухсторонней встречи планировалось подписать договор о строительстве передающей ТВ-станции, которая помогла бы улучшить российское телевещание в Таджикистане, а также передавать сигнал на территорию Афганистана. На вопрос корреспондента «НГ», насколько коммерчески выгоден этот проект, замглавы кремлевской администрации Сергей Приходько (он курирует международную политику) лишь улыбнулся: «А вы как думаете?» А потом уже серьезно сказал, что Москва высоко оценила недавнее решение таджикских властей, распорядившихся возобновить в полном объеме изучение русского языка в средней школе. Как бы то ни было, в субботу соглашение о строительстве ретранслятора не подписали. Проблема, видимо, требует дальнейшей проработки.

Еще один непростой вопрос — как реструктурировать таджикский долг России, превышающий четверть миллиарда долларов. Предлагается уже апробированная в других республиках СНГ схема: в счет погашения долга Россия получает акции местных предприятий. Нашу делегацию (недаром в ее составе был Олег Дерипаска) интересовал, в частности, Таджикский алюминиевый завод. Это одно из немногих высокорентабельных предприятий — вокруг которого, кстати, в начале 90-х разгорелась подлинная криминальная война с использованием бронетехники. Теперь завод может вполне мирным путем стать российской собственностью. Переговоры, впрочем, продолжаются.

Ближе к вечеру в Гербовый зал загородной резиденции Эмомали Рахмонова, где шли переговоры, проследовала делегация молодых и весьма эффектных таджичек. Журналисты с изумлением и почтительностью расступились, пропуская во дворец «финалисток конкурса «Восточная красавица» (так их сразу назвали). Но это были, конечно, не конкурсантки, а солистки вокального ансамбля «Славяне» и танцевальной группы «Зебо».

Наконец журналистов тоже пригласили войти — на мини-брифинг. Поначалу казалось, что это будет чисто официозное мероприятие. Главы государств говорили о том, что сотрудничество налаживается, но пока еще не такими темпами, как хотелось бы. Оно, констатировал Эмомали Рахмонов, «не отвечает имеющемуся потенциалу». Ему вторил Владимир Путин: «Объем пока маловат, но тенденции неплохие». И тут к микрофону подошел корреспондент из русской службы Би-би-си (приехавший из Москвы, но по внешности таджик). Все притихли, ожидая чего-то скандального. И не обманулись. Это был даже не вопрос, а 5-минутный спич о том, как унижают таджиков в России, как не дает им прохода милиция, как чиновники чинят препятствия, как представители власти оскорбляют таджикский народ в прессе. «Это такая политическая линия?» — с вызовом спросил журналист. Владимир Путин как будто ожидал этого вопроса — настолько хладнокровно и без тени гнева он отвечал: «Ваш вопрос звучит провокационно. Вы знаете, что делаете, и делаете это неплохо». В голосе президента послышались чуть ли не уважительные нотки: «Но посмотрите, как профессионально работают засланные казачки». После этого президент штрихами очертил истинную линию Москвы: «Россия заинтересована в притоке трудовых иммигрантов, особенно из русскоговорящих республик. Россия будет привлекать трудовые ресурсы туда, где они нужны российской экономике. Они не будут и не должны унижаться. Что же до прессы — у нас есть разная пресса: есть серьезная и есть «желтая». Мы не контролируем СМИ и не намерены контролировать». Президент сказал, что уже в мае может быть подписано специальное двухстороннее соглашение по трудовой миграции. Местные наблюдатели говорят, что проблема для Таджикистана действительно очень остра. Практически каждый третий трудоспособный житель Таджикистана выезжает на заработки за рубеж, в основном в Россию. Здесь постоянно находятся, по некоторым подсчетам, до 2 млн. таджиков.

Уже ночью Владимир Путин участвовал в пасхальной службе в единственном православном храме Душанбе Свято-Никольской церкви. Утром российский президент посетил 201-ю дивизию. На совещании с дивизионным командованием Путин сделал весьма примечательное заявление по поводу ситуации в Афганистане: «До полного умиротворения там еще далеко. Более того, в последнее время фиксируется значительная активизация восстановления структур «Талибана» и «Аль-Каиды». Эти слова российского президента можно трактовать как некое послание Вашингтону: в пылу иракских коллизий американцы забывают об афганских проблемах. В Москве и Душанбе к угрозе восстановления влияния талибов относятся со всей серьезностью. В этом смысле особо возрастает роль 201-й дивизии, которую планируют превратить в полноценную военную базу. «Мы планируем дальнейшее укрепление нашего присутствия здесь, — сказал Путин. — Президент Таджикистана эти наши планы поддерживает».

А во второй половине воскресенья состоялся саммит ЕврАзЭС. Список вопросов был сходен с теми, что обсуждались во время субботнего диалога: возможность увеличения товарооборота, совместное использование гидроресурсов, урегулирование проблем трудовой миграции, пресечение наркотрафика.

«Все не так плохо, как описывают»

Таджики в Москве зарабатывают на машины, квартиры и свадьбы. А еще пишут стихи

Поэзия мигрантов

Вы исследуете таджикских мигрантов, их культуру. Можете рассказать о своей работе?

Сейчас у меня два проекта в Академии наук. Во-первых, наш институт этнологии и антропологии имени Миклухо-Маклая уже несколько лет, книга за книгой, выпускает серию «Народы и культуры», и в 2020 году мы будем работать над томом «Таджики». Во-вторых, я занимаюсь вопросом миграций, влияния этих процессов на культуру.

Сейчас меня интересует еще вопрос мигрантской поэзии в России, и в частности — в Москве. Потому что о социологических, экономических факторах исследователи говорят часто. И в основном говорят за мигрантов. А важно уделять внимание и тому, что они сами о себе говорят.

Оказывается, существует огромный объем источников, которые можно изучать: есть большое количество людей, которые пишут стихи, — и на таджикском, и на русском. И есть интересная тенденция, когда оба языка используют: в одном предложении может быть фраза на русском, а следующая — на таджикском.

Интересно, а можете привести примеры?

Да, вот такое стихотворение в оригинале:

Эй Очаи ?он, зачем калонум карди? Ширум додиву куда равонум карди. Сначало ба азизи?от воспитали меня. Потом ба ?ариби?о отправили меня.

Дар ша?ри чужой, мое сердце грустит. Каждый день хочу домой, меня не отпустит. Не дусти конкретно у меня есть не ёри ?арин. В этом городе нет нормальный человек, блин.

Смысловой перевод выглядит так:

Мамочка, зачем ты меня вырастила? Вырастила и куда отправила, Растила с любовью меня И на чужбину отправила.

В чужом городе сердце грустит, Хочу домой, но кто отпустит, Нет ни конкретного друга и подруги, В этом городе нет нормального человека, блин.

Пронзительно. Здесь наверняка как раз и представлены центральные темы: одиночество, тоска по дому?

Да, пишут в основном о том, как скучают по семье, по любимой, по дому, по природе. Ведь даже если просто сравнивать климат: в Таджикистане гораздо теплее, и те, кто приезжает работать в Москву, попадают в мир гораздо более холодный.

Многие копят на женитьбу, на покупку автомобиля

старший научный сотрудник Института этнологии и антропологии Российской Академии наук

Когда мигранты приезжают, все здесь кажется им непривычным: и масштаб города, и количество людей, и природа, и погода. Все это отражается в поэзии, в образе чужбины, которую они вынуждены терпеть, чтобы кормить семью. Экономика, деньги заставляют приехать их в чужую страну, где все не то и все не так.

Естественно, здесь есть и преувеличение: стихи пишут люди эмоциональные, творческие. Кроме того, преувеличение — один из основных художественных приемов поэзии. Так что это, как говорится, лирика, а жизнь — она немножко другая.

Вадим Денисов / ТАСС

Приезжий в мегаполисе

Думаю, есть и тема жестокого, враждебно настроенного города. Достаточно набить в поисковой строке любого агрегатора «таджики в Москве», и в первых строках будут новости и видео с полицейских рейдов.

«Москва слезам не верит». И я не думаю, что Москва тепло принимает трудовых мигрантов из других стран, какой бы национальности они ни были.

Тем же украинцам наверняка проще. Думаю, вполне корректное сравнение, если учесть, что статистически Таджикистан — на третьем месте по количеству трудовых мигрантов в России после Украины и Узбекистана.

Я не стал бы драматизировать тему отношения к таджикам в Москве. И в данный момент, кстати, большой вопрос, кому здесь приходится легче, украинцам или таджикам.

По-моему, в любой мегаполис приезжему сложно вписаться: в его ритм и логику. Да, средства массовой информации в России начиная с 1990-х, к сожалению, формировали отрицательный имидж таджиков. И теперь его сложно переменить, за год-два этого не сделать. Людей, которым столичные каналы год за годом рассказывали, какие таджики плохие, теперь трудно убедить в обратном.

Всегда так: строить сложнее, чем ломать. Средства массовой информации — великая сила, они формируют общественное мнение. И это везде так: и на Западе, и на Востоке, и в Америке, и в России.

Как давно существует таджикская диаспора в России в целом и конкретно в Москве?

Таджики, в отличие от закавказских народов, например, в Россию и в Москву начали приезжать не так давно. По последней переписи населения Советского Союза, в 1989 году таджиков в России было чуть более 38 тысяч. Потом в 1992 году в Таджикистане случилась гражданская война, и это привело к тому, что экономика рухнула. Наступила тотальная безработица, и начался массовый исход: одна часть страны уехала в Афганистан, другая — в Россию. После подписания мирного договора 1997 года таджики стали ездить на заработки в Россию. Естественно, в большие города: в Москву, Петербург и в северные города России.

Так что сегодня уже можно говорить о таджикской диаспоре в Москве, но она, на мой взгляд, еще в стадии образования, оформления. Есть, конечно, организации в Москве, в уставе которых прописана задача «объединять таджиков России», но многие из них существуют и работают только на бумаге. Можно сказать, что сейчас таджикская диаспора в Москве представлена организацией «Нур».

Это «свет» на фарси?

Да, и эта организация достаточно эффективно работает, правда, в основном объединяет выходцев из горно-бадахшанской области Таджикистана. Некий регионализм, который присутствует в Таджикистане, автоматически сохраняется и здесь.

Приезжают весной, уезжают поздней осенью

Общность таджиков в Москве проявляется, например, во время празднования Навруза, которое при содействии мэрии Москвы проходит теперь каждый год, в основном — на ВДНХ. Сравнительно часто приезжают музыкальные группы из Таджикистана, их выступления — тоже хороший повод для этого сообщества собраться вместе.

И сколько человек приезжает на такие праздники?

На московский Навруз, бывает, три-четыре тысячи таджиков приходят, а на концерты — по несколько сотен. В целом о количестве таджиков в Москве судить сложно: нет методики для таких специальных исследований.

Конечно, большая часть из них — трудовые мигранты: они в основном приезжают весной, уезжают поздней осенью. Есть и те, кто живет в Москве постоянно, есть студенты, своя интеллигенция: врачи, ученые, деятели культуры, которые обосновались в городе. Это — небольшое сообщество, если, опять же, сравнивать с закавказскими народами, так как исторически сложилось, что таджики начали приезжать сюда недавно.

Это сообщество имеет тесное сотрудничество с посольством. Я здесь уже давно, знал нескольких послов, и, к счастью, нынешний посол Таджикистана уже на новом уровне поднимает важные вопросы, в том числе и трудовых мигрантов. И он достаточно плотно общается с диаспорой.

А в связи с открытием Рогунской ГЭС был прием?

Да, в ноябре прошлого года в этот день был прием в посольстве, и мы смотрели трансляцию того, как президент запустил работу первого агрегата ГЭС.

Если верить прогнозам, эта ГЭС, которую всем Союзом строили с 1970-х, скоро будет снабжать энергией полрегиона. Новые рабочие места на станции как-то повлияют на количество таджикских мигрантов здесь?

Кошелек мигранта

Какие у мигрантов из Таджикистана здесь профессии, зарплаты? Кто на что приезжает заработать? Сколько денег отправляют домой?

Я занимался вопросом «кошелька мигрантов» из Таджикистана. Надо сказать, в российском обществе долго существовала дискуссия вокруг того, что это люди, которые вывозят капитал из страны и мало что здесь оставляют. Точно могу сказать, что это не так: большую часть заработанных денег они оставляют здесь. Патент на работу, съем жилья, еда, транспорт, телефон — минимальные расходы съедают больше половины заработанных денег.

Несмотря на это, работать здесь для них выгодно. Семьи в Таджикистане держатся на тех деньгах, которые они туда переводят. Существует банковская статистика, согласно которой около 2 миллиардов долларов в год работающие здесь таджики переводят через российские банки в Таджикистан. Понятно, что полную картину эта цифра не дает: многие вывозят наличные.

Там эти деньги идут в основном на поддержание семьи, постройку и ремонт дома. Многие копят на женитьбу: для этого сам молодой человек приезжает работать, или его старшие братья, или отец. Тенденция последних лет: копить на покупку автомобиля, чтобы на нем заниматься частным извозом или работать в такси. В целом пока эти деньги мало нацелены на развитие частного сектора и экономики в Таджикистане, они пока идут на поддержание среднего уровня жизни в семьях по стране.

Кирилл Каллиников / РИА Новости

Что касается профессий, то в целом это таксисты, строители, сотрудники общепита и клининговых компаний. Таксисты зарабатывают в среднем по 80-100 тысяч рублей, на стройках — меньше, до 40 тысяч в месяц, — раньше в этой области ситуация была лучше, теперь ухудшилась.

В последнее время все чаще попадаются публикации, судя по которым многие мигранты буквально попадают здесь в рабство. Насколько это распространенное явление?

Нельзя говорить о том, что идет тотальная эксплуатация трудовых мигрантов. Если бы условия и зарплаты, которые есть в Москве, не были достаточными, они ехали бы в другие страны, в другие города.

В основном мужчины приезжают? Женщин, я думаю, где-то треть от общего количества?

Примерно так, хотя это цифры скорее оценочные, точной статистики нет. Можно сказать, что в последние годы идет феминизация трудовой миграции из Таджикистана. Это связано еще и с тем, что многие стараются привозить сюда своих жен, чтобы здесь дети ходили в школу.

Где живут мигранты? Если смотреть новости и публикации про рейды миграционной полиции, то складывается впечатление, что исключительно в строительных вагончиках-бытовках.

В строительных вагончиках уже очень редко кто-то живет, в основном снимают квартиры на несколько человек одного пола. Или снимают койку в общежитиях, легальных и нелегальных. Я знаю даже пример, когда москвич на своем участке в пригороде соорудил общежитие, и у него в нескольких деревянных домиках жили человек 200. У таких хозяев случаются конфликты с соседями, и тогда информация об этом попадает в соцсети и на телевидение.

Мечеть и классическая поэзия

Жизнь сообщества выстраивается и координируется в основном вокруг мечетей?

Духовная жизнь, молитвы, ритуалы — да. Культурные мероприятия, разумеется, на других площадках происходят. Случается, что мигранты тут женятся, и тогда такой площадкой становится свадьба. Хотя в основном, конечно, стараются ехать в Таджикистан и там играть свадьбу: и родители, и все родственники — там.

Да, ведь этикет предписывает звать всю родню, и часто это — сотни человек.

Конечно, звать всех сюда — слишком дорого. Хотя бывает, и здесь свадьбы проводят, на YouTube много таких видео выложено.

Есть еще такая практика: в пятницу или субботу снимают зал в кафе или ресторане, и на вечер это место становится как бы диско-клубом с национальной музыкой и танцами. У киргизов такие вечера носят гораздо более массовый характер, но и таджики их тоже проводят. Буквально в прошлое воскресенье в большом торговом центре арендовали зал, приглашали известную группу из Таджикистана. Было полно анонсов в Viber, в соцсетях, так что много народу собралось. И в следующее воскресенье подобный концерт намечается, насколько я знаю.

Это формат популярной культуры, а вечера классической поэзии проводятся?

Читайте так же:  Договор дарения от юрлица физлицу

Да, «Нур» проводит их в своем конференц-зале. Недавно там проходил вечер поэзии основоположника классической таджикской литературы Рудаки. В феврале будет такой же вечер, посвященный Фирдоуси, — автору «Шахнаме». Это открытые мероприятия, туда любой может попасть, в основном там читают стихи на фарси, или, как сейчас принято говорить и писать, — на таджикско-персидском. Тут суть не в названии, а в том, что его одинаково хорошо понимают и в Иране, и в Афганистане, и в Таджикистане, и в части Узбекистана.

Я когда путешествовал по Ирану, видел, что там эта поэтическая традиция жива до сих пор, и очень сильное впечатление производит. В Ширазе у мавзолеев Саади и Хафиза люди вдохновенно, в слезах, читают на память их поэмы. Целые поэтические паломничества совершают.

Такого, как в Иране, вы здесь, конечно, не увидите. Все же большинство таджиков в Москве — это трудовые мигранты, люди рабочих специализаций. Да, классическая поэзия почитается, культура такая есть, но чтобы она в Москве проявилась, должно пройти время, лет 20-30.

К слову, раз уж про Иран заговорили. Почему таджики ездят на заработки в холодную северную Москву, а не в соседний Иран, где и говорят на понятном фарси, и климат помягче?

Во-первых, Таджикистан 70 лет был частью единого пространства Советского Союза, а это достаточно большой период. Поэтому для многих Россия до сих пор не такая далекая страна, как Иран, с которым в советские годы были не очень хорошие отношения. Все это решалось тогда в Москве, количество политических и культурных контактов с Тегераном было минимальным. Даже сейчас таджиков в Иране живет очень мало: около 100 тысяч. Для сравнения: в Афганистане их 9-10 миллионов, в самом Таджикистане — 7 миллионов, в Узбекистане, по разным оценкам, — от 1,5 до 2 миллионов. В России таджиков сейчас примерно миллион 200 тысяч, из которых 200 тысяч – граждане РФ и около миллиона трудовых мигрантов.

Кроме того, надо понимать, что Иран — демографически очень молодая страна, и там нет особой необходимости в трудовых ресурсах. И своих молодых рабочих рук хватает. Так что таджикам в Южную Корею на работу сейчас проще попасть, чем в Иран.

И не будем забывать про религиозный вопрос: в Иране государственная религия — шиитский ислам, а таджики – сунниты. В голос об этом не говорят, но это имеет огромное значение. Простой пример: из Афганистана, где бесконечно, одна за другой, идут войны, таджики предпочитают бежать в суннитский Пакистан, а не в шиитский Иран.

Культурный код

А в целом как вы оцениваете положение таджикских мигрантов здесь?

Есть две крайности по освещению вопроса мигрантов. Одна, назовем ее «правозащитной», говорит, что их жизнь здесь ужасна — сплошная эксплуатация, практически рабство. Вторая крайность — говорить, что все беды от этих мигрантов. И если ВИЧ в России, и снег зимой не идет, то это тоже мигранты виноваты.

Я не склонен драматизировать. Таджики в Москве и работают, и отдыхают. Играют свадьбы, отмечают здесь праздники, — и Навруз, и религиозные, для этого власти здесь трассы перекрывают, праздничный намаз организуют. Это же свобода. Нормальная жизнь.

И русские, если едут на заработки в Испанию или Португалию, тоже работают там больше, чем местные жители, а получают меньше. На то они и трудовые мигранты.

Повторю: по-моему, все не так плохо, как это обычно описывают. Да, есть вопросы межкультурной коммуникации, вопросы чужеродности культуры. И если таджикский мигрант не задумываясь что-то делает: громко разговаривает, активно жестикулирует — то для среднестатистического москвича это может выглядеть, как агрессивное поведение. Но это не так.

Да, культурный код у нас разный.

Конечно, поэтому надо изучать друг друга, причем в двух направлениях это делать. Но проблема в том, что москвичи не хотят понимать приезжих. Конечно, можно сказать: «Ты к нам пришел, ты и учись». И отчасти такая позиция будет справедливой, доля правды тут есть. Но все же процесс адаптации не должен быть односторонним.

Это уже факт: трудовые мигранты в наши дни есть в любом крупном городе мира, в том числе и в Москве. Некое общение неизбежно, оно уже происходит. И если начать хоть немного изучать собеседника, то и понимать его станет легче. И станет ясно, что он не такой далекий и чужой, как изначально казалось.

Разумеется, к мигрантам это тоже относится. Так что такую работу, я считаю, нужно вести и со стороны России, и со стороны Таджикистана.

А сейчас мы наблюдаем ситуацию столкновения цивилизаций?

Не столкновение цивилизаций, а столкновение невежества. Ситуация, когда ни одна из сторон не хочет узнать традиции, культуру другого народа. Отсюда и происходит непонимание или недопонимание.

Как трудоустроить мигрантов 2020

Правовой центр «Аспект» оказывает услуги по юридическому и бухгалтерскому сопровождению деятельности компаний Москвы, а столицы всегда привлекают максимальное внимание иностранцев, ищущих работу. В связи с поступающими вопросами о том, как трудоустроить мигрантов, граждан ближних стран, мы подготовили обзор нормативно-правовых актов о законных трудовых отношениях с иностранцами по состоянию на 2020-й год.

Трудовой договор с мигрантом

Заключать трудовые договоры с мигрантами могут граждане РФ, индивидуальные предприниматели и юридические лица.

Если российской коммерческой организации иностранный специалист необходим для выполнения разовых работ, заключается договор подряда. Если же сотрудник необходим на постоянную основу и с регулярным графиком работы, договор заключается трудовой — срочный или на неопределенный срок.

Трудовой договор с мигрантом имеет свои особенности. Кроме паспортных данных работника в договор включаются сведения:

  • о документах, дающих право на работу в России, то есть о патенте или разрешении на работу;
  • о документах, разрешающих постоянное нахождение на территории России (разрешение на временное проживание, вид на жительство);
  • о способе получения работником первичных и неотложных медицинских услуг без внесения дополнительной платы (либо сам мигрант платит за договор добровольного медицинского страхования, либо наниматель заключает договор с медицинской организацией).
  • Следовательно, для оформления мигранта на работу потребуются и сами документы, содержащие вышеуказанные сведения. Но трудовой договор также может заключаться «на будущее» и использоваться для получения разрешения на работу.
    При этом для заключения трудового договора с мигрантом мужского пола не требуется предъявление военного билета.

    Особый правовой статус иностранцев привел к возникновению дополнительных оснований для расторжения трудового договора с мигрантом. Это:

    • лишение работодателя права на прием работников-иностранцев, в том числе превышение действительного количества работников-мигрантов над разрешенным;
    • сокращение должностей, разрешенных для конкретного работника;
    • окончание срока действия патента или полученного специалистом разрешения на работу, либо РВП или ВНЖ;
    • прекращение действия полиса ДМС или договора на оказание медицинской помощи.
    • После выявления одного из обстоятельств мигрант не может продолжать работать дольше месяца, а если исчезает подходящая должность, работника разрешается известить об увольнении за три календарных дня (включая выходные). Если прекращение трудовых отношений произошло по вине организации, работнику выплачивается двухнедельное выходное пособие.

      Разрешение на работу мигрантов в России

      Разрешения на трудовую деятельность в России выдаются в ограниченном количестве: всего одно официальное разрешение для иностранца на тысячу российских граждан. Эти разрешения распределены по регионам и специальностям. Например, в 2020-м году в Москве разрешено работать 10799 иностранцам, и из них только 4374 строителям, и дополнительно в Московской области имеется лимит на 8880 работающих мигрантов. Работать не по профессии мигрантам разрешено не дольше одного месяца в году.

      Выдачей разрешений как работникам, так и работодателям после упразднения ФМС занимается Главное управление по вопросам миграции Министерства внутренних дел Российской Федерации. Срок для выдачи разрешений стандартный — 30 календарных дней с момента подачи полного комплекта документов, но не более 2 месяцев в случае, если потребуется получение дополнительных справок. Период рассмотрения документов сокращается:

    • до 10 дней для российских студентов-очников;
    • до 14 дней для высококвалифицированных специалистов;
    • до 15 дней для граждан, которым для нахождения на территории России требуется виза.
    • Будущие работники перед обращением за разрешением на работу должны заплатить государственную пошлину в размере 3500 рублей.

      Для приема на работу мигрантов ООО должно запросить в ГУВМ МВД разрешение на привлечение и использование иностранных работников. К заявлению прилагаются:

    • паспортные данные будущего работника (удостоверение личности должно действовать как минимум полтора года после подачи заявления);
    • справку об отсутствии у будущего работника ВИЧ-инфекции, наркомании и опасных инфекционных заболеваний (справки могут быть предоставлены в период после подачи заявления и до окончания срока его рассмотрения);
    • для высококвалифицированных специалистов — трудовой договор или гражданско-правовой договор (он же договор ГПХ) и письменное обязательство оплатить возможную депортацию из России;
    • платежное поручение об уплате госпошлины в размере 10 тысяч рублей за каждого работника.
    • Документы работника должны иметь апостиль и нотариально засвидетельствованный перевод на русский язык, все копии документов также заверяются нотариусом.
      Запросы могут быть поданы лично, направлены почтой или через портал государственных услуг (во всех случаях подается бумажный комплект документов и на заявлении должна быть цветная фотография специалиста).

      Уведомление о приеме на работу иностранного гражданина

      О заключении трудового договора с иностранным гражданином, а также о его расторжении работодатель обязан в течение трех дней известить управление по миграционным вопросам. За просрочку исполнения этой обязанности грозит суровый штраф: на 2020-й год в Москве и Московской области он составляет от 400 тысяч до 1 миллиона рублей за каждого гражданина (в регионах максимальный штраф — 800 тысяч) или административное приостановление деятельности на срок от 2 недель до 3 месяцев (ст. 18.15 КоАП РФ).
      Столь же высокий штраф грозит за прием на работу мигранта, не имеющего разрешения или патента либо имеющего разрешение на работу по другой специальности и/или в другом регионе, а также за заключение договоров с иностранными гражданами без получения предварительного разрешения на это.
      Но если трудовой договор с мигрантом заключает физическое лицо, в том числе индивидуальный предприниматель, штраф будет всего 5-7 тысяч рублей.

      Если договор подписан с высококвалифицированным специалистом, работодатель обязан направлять еще один бланк уведомления в органы внутренних дел: отчет о выплате заработной платы. Такие отчеты направляются поквартально в целях подтверждения наличия у иностранца материальной заинтересованности в работе.

      Не направляются уведомления о начале трудовой деятельности иностранного гражданина и его увольнении, если трудовая функция исполняется вне территории Российской Федерации, например, при удаленном сотрудничестве с зарубежными дизайнерами или при оказании гостиничных услуг в зарубежной туристической зоне. При этом в договоре необходимо указать, право какого государства будет использоваться в трудовых отношениях и в какой валюте будут проводиться расчеты между сторонами.

      Оформление патента на работу

      Патент на работу оформляется иностранными гражданами, которым не нужна виза на территории Российской Федерации. Если вы хотите оформить на работу узбека, таджика, киргиза, в 2020-м году ими должен быть получен патент, и они не могут находиться в России больше 90 дней подряд. На работу можно принять и гражданина Украины с оформленным патентом, но украинцы без РВП, если они не являются беженцами, могут проживать в России только 90 дней из 180. Сложностей с периодами пребывания не будет только у белорусов.

      Заявление об оформлении патента мигрантом подается в течение 30 дней с момента пересечения государственной границы. В 2020-м году к заявлению прилагаются следующие документы:

    • зарубежный паспорт;
    • миграционная карта с указанием рабочей цели визита;
    • полис добровольного медицинского страхования или договор на оказание первичной и неотложной медицинской помощи;
    • сертификат об отсутствии ВИЧ-инфекции, лепры, туберкулеза, сифилиса и наркомании;
    • свидетельство об успешной сдаче экзаменационного теста на знание русского языка, российской истории и законодательства;
    • сведения о постановке на учет по месту пребывания.
    • Рассмотрение заявления осуществляется миграционным органом в течение 10 рабочих дней. Патент выдается на срок до одного года, за него авансом оплачивается налог на доход физического лица (его фиксированная стоимость определяется на региональном уровне). В течение 2 месяцев после получения патента необходимо подтвердить трудоустройство.
      При пропуске срока обращения за патентом иностранец будет оштрафован на 10-15 тысяч рублей (ст. 18.20 КоАП РФ). Патент выгоден и самим мигрантам: с патентом применяется налоговая ставка 13%, а без него уже 30%. Так, в 2020-м году в Москве ежемесячная стоимость патента составляет 4500 рублей (в Московской области — 4300 рублей).

      Патент не требуется:

    • постоянно или временно проживающим в России иностранцам;
    • добровольным переселенцам и членам их семей;
    • сотрудникам дипломатических, консульских и международных организаций;
    • работникам иностранных компаний, обслуживающих импортное оборудование;
    • аккредитованным журналистам;
    • студентам российских вузов;
    • приглашенным врачам, научным сотрудникам и преподавателям;
    • творческим работникам на время гастролей длиной менее месяца;
    • актерам и спортсменам;
    • беженцам.
    • Не требуются в таких случаях ни разрешения о приеме на работу иностранных сотрудников, ни разрешения на работу.
      Извещать при этом миграционные органы о приеме на работу узбеков, таджиков, киргизов и других граждан СНГ всё-таки нужно.

      Основные нормативные документы:

    • Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях от 30.12.2001 N 195-ФЗ;
    • Трудовой кодекс Российской Федерации от 30.12.2001 N 197-ФЗ;
    • Федеральный закон от 25.07.2002 N 115-ФЗ «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации»;
    • Приказ МВД России от 01.11.2017 N 827 «Об утверждении Административного регламента Министерства внутренних дел Российской Федерации по предоставлению государственной услуги по выдаче разрешений на привлечение и использование иностранных работников, а также разрешений на работу иностранным гражданам и лицам без гражданства».
    • Правовой центр «Аспект» — 10 лет на страже ваших интересов.

      Синонимы к слову «таджик»
      (а также близкие по смыслу слова и выражения)

      Делаем Карту слов лучше вместе

      Привет! Меня зовут Лампобот, я компьютерная программа, которая помогает делать Карту слов. Я отлично умею считать, но пока плохо понимаю, как устроен ваш мир. Помоги мне разобраться!

      Спасибо! Когда-нибудь я тоже научусь различать смыслы слов.

      В каком смысле употребляется прилагательное крупный в отрывке:

      Любому, кто хоть что-то слышал о торговле, понятно, никогда не следует соглашаться на крупную сделку с первым же, кто тебе предлагает, из этого не может выйти ничего хорошего.

      Связанные слова (по тематикам)

    • Люди: таджик, казах, узбек, афганец, азербайджанец
    • Места: чайхана, дастархан, достархан, аул, шашлычная
    • Предметы: тюбетейка, аба, курдюк, хинди, шаверма
    • Действия: бакшиш, намаз, базар, газават, хана
    • Абстрактные понятия: фарси, национальность, диаспора, аллах, мова

    Предложения со словом «таджик»

    • На её зов к ней подошёл маленький вежливый таджик с пушистыми изогнутыми дугами бровей и бронзовым смуглым лицом.
    • Если угодно, я — афганский таджик.
    • В квартире появляется раздувающийся от важности папа, а с ним бригада таджиков, мастер и договор, свежеподписанный.
    • (все предложения)
    • Сочетаемость слова «таджик»

      Каким бывает «таджик»

      Значение слова «таджик»

      1. представитель ираноязычного народа, составляющего основное население Таджикистана (Викисловарь)

      Отправить комментарий

      Дополнительно

      Значение слова «таджик»

      1. представитель ираноязычного народа, составляющего основное население Таджикистана

      Предложения со словом «таджик»:

      На её зов к ней подошёл маленький вежливый таджик с пушистыми изогнутыми дугами бровей и бронзовым смуглым лицом.

      Если угодно, я — афганский таджик.

      В квартире появляется раздувающийся от важности папа, а с ним бригада таджиков, мастер и договор, свежеподписанный.

      Сочетаемость слова «таджик»

      Каким бывает «таджик»

      Морфология

      Карта слов и выражений русского языка

      Онлайн-тезаурус с возможностью поиска ассоциаций, синонимов, контекстных связей и примеров предложений к словам и выражениям русского языка.

      Справочная информация по склонению имён существительных и прилагательных, спряжению глаголов, а также морфемному строению слов.

      Сайт оснащён мощной системой поиска с поддержкой русской морфологии.

      Каромат Шарипов рассказал НСН, почему власти Таджикистана стремятся отправить молодежь на заработки в Россию.

      Дипломаты посольства Таджикистана в Москве просят МВД РФ разрешить соотечественникам устраиваться на работу по собственному желанию и не высылать из страны таджиков, которые остались без работы. Эти предложения были изложены в соответствующем документе, направленном в адрес силового ведомства.

      Как сообщает «Лайф», пункт о привязке к конкретной компании содержится в проекте соглашения между Россией и Таджикистаном. Предполагается, что российские работодатели, включённые в перечень Минтруда, будут делать запрос на необходимых специалистов и возьмут на себя все холопы по оформлению документов.

      Власти Таджикистана, в свою очередь, обязуются подобрать кандидатов на предложенные вакансии, обеспечить их профессиональную подготовку, а после истечения договора или нарушения российского законодательства вернуть обратно на родину.

      Такую заботу о соотечественниках со стороны властей республики председатель общественного движения «Таджикские трудовые мигранты» Каромат Шарипов в бесе с НСН считает «запоздалой».

      «Странно, что раньше об этом никто не думал, — заявил НСН Каромат Шарипов. — Специалисты, которые на сегодняшний день востребованы на уровне Минтруда РФ, должны быть квалифицированными. Подобных среди приезжих может быть всего 5-10 процентов. Поэтому граждане Таджикистана приезжают в Россию и работают разнорабочими. Им по 5-6 месяцев не платят зарплату, унижают, оскорбляют, но Таджикистан сильно хочет избавиться от потока молодежи, которая в любой момент может поднять бунт.».

      По словам Шарипова, в Таджикистане 90% молодых людей сегодня не имеют даже 11 классов школы за плечами. И чтобы отправить в Россию специалистов, их надо сначала обучить.

      «Таджики и русские дружили всегда. Но теперь нашим детям даже общаться трудно. Сегодня господин Рахмон, которого таджикский народ избрал лидером, должен наоборот звать соотечественников вернуться назад. Ему Китай дает 6 млрд долларов, пусть организует на эти средства новые рабочие места, учебные заведения. Пусть сделает из людей специалистов, а уже потом ведет переговоры с Россией», — заключил собеседник НСН.

      Добавим, по данным МВД, мигранты из Таджикистана занимают второе место по численности после узбеков. Год назад на территории России их находилось почти 900 тысяч. По оценкам экспертов, 95% всех валютных переводов из России идет в Таджикистан. Ежегодно таджики переводят на родину порядка 4 млрд долларов, что в полтора раза больше совокупного бюджета страны.

      № 479 — 480
      26 сентября — 9 октября 2011

      Оглавление Глазами аналитиков

      «Таджики» в пригородах Иркутской агломерации

      К.В. Григоричев 1
      (Опубликовано в книге: Миграции и диаспоры в социокультурном, политическом и экономическом пространстве Сибири. Рубежи XIX-XX и XX-XXI веков / науч. ред. В.И. Дятлов. Иркутск: «Оттиск», 2010. с. 156-176)

      Иностранные трудовые мигранты давно стали привычной и, кажется, уже неотъемлемой частью жизни сибирских регионов. Постоянная потребность региональной экономики в рабочих руках, конъюнктура рынков, демографическая ситуация, некоторая либерализация российского миграционного законодательства — все это объективно повышает привлекательность Сибири для временных трудовых мигрантов из-за рубежа. Соседство с КНР и что немаловажно — удаленность Сибири от федерального центра порождает огромное число мифов и ложных представлений, опасе­ний — реальных и надуманных о численности и степени иностранных мигрантов, прежде всего — китайцев.

      Иными словами, Сибирь уже основательно «освоена» иностранными мигрантами как в реальности, так и в «виртуале» — мифах, стереотипах, бытующих в массовом сознании. При всей разности этих «миров» объединяет их общность пространства, в котором собственно и протекают миграционные и связанные с ними процессы. Это пространство Города 2 — пространство социальное, экономическое, культурное, ментальное, даже правовое. Немногочисленные миграционные исследования, вне городской среды, выполняются в жанре case-studies и, как правило, связаны с изучением специфической группы мигрантов и/или уникально­го миграционного опыта 3 . В результате, невольно складывается представление о том, что пространство Города остается едва ли не единственным, где происходит взаимодействие мигрантов и принимающего общества.

      Безусловно, города Сибири являются средоточием жизни в регионе. Здесь сконцентрировано около 71% населения в Сибирском федеральном округе и более 74% жителей Дальневосточного федерального округа 4 . Здесь протекает основная экономическая, социальная, культурная жизнь региона. Характер внутрирегиональной миграции (прежде всего, ее пространственные векторы) ведут к росту городского пространства, вследствие чего пространство Города все более явно выходит за пределы административной черты городов. Собственно городские округа (этим статусом обладают центры субъектов Федерации и немногочисленные прочие крупные и средние города) постепенно все более тесно включают в свою орбиту прилегающие сельские районы, формируя сложное субурбанизированное пространство. В полупатриархальное пространство сельского пригорода входит мир Города, привнося множество новых, не свойственных ранее явлений, процессов, социальных групп. Логичным следствием этого должно стать и появление в пригородах и значительных групп иностранных трудовых мигрантов, связанных как с Городом, так и с Пригородом.

      Такой подход позволяет, на мой взгляд, поставить обширный комплекс исследовательских проблем. Идет ли процесс проникновения иностранных трудовых мигрантов в пригороды крупных сибирских городов? Появляются ли здесь заметные группы гастарбайтеров из ближнего и дальнего зарубежья? Сколько их и кто они? Складываются ли новые, отличные от городских, модели и механизмы взаимодействия между мигрантами и местными сообществами, в том числе и органами местного самоуправления? Насколько специфика субурбанизированного пространства тормозит или ускоряет процесс взаимной адаптации?

      Пространство Иркутской агломерации — города Иркутск (575 тыс. чел), Ангарск (240 тыс. чел) и Шелехов (около 50 тыс. чел) и входящих в нее сельских районов вполне типично для многих сибирских областных/краевых центров. Основная часть сельских территорий, примыкающих к областному центру и другим городам агломерации, лежит в пределах Иркутского сельского муниципального района. По численности населения рассматриваемый район является крупнейшим в области (около 72,3 тыс. чел.) и превосходит прочие муниципальные районы в 1,2—17,2 раз. Основная часть населения Иркутского района проживает в пригородной зоне (в радиусе 25—30-минутной транспортной доступности в областной центр) и процесс его концентрации продолжается: за 2007—2009 гг. доля жителей района, проживающих в ближних пригородах, выросла с 72,1% до 80,4%. Пригородное положение обусловливает высокую миграционную привлекательность района как для населения других муниципальных образований, так и для жителей г. Иркутска, переезжающих в близлежащие населенные пункты района. В результате в районе сформирован устойчивый ми­грационный прирост (более 10%), что дает ежегодное увеличение численности населения района на 1 — 1,5%. В основе миграционного прироста численности населения в районе лежит движение населения в пределах области и, прежде всего, в пределах Иркутской агломерации. Основным донором для района является г. Иркутск (около 57% всего прироста). Приток мигрантов из других городов Иркутской агломерации (Ангарск и Шелехов) минимален и существенного влияния на миграционную ситуацию не оказывает.

      Иными словами, пространство Иркутского сельского района, во всяком случае его пригородной зоны, представляется вполне подходящим «полем» для разработки поставленных исследовательских проблем. И здесь возникает проблема метода. Имеющийся массив статистических данных позволяет очертить лишь общий «контекст» — динамику миграционных процессов в районе в целом, изменение распределения населения по территории района и т.п. Дальнейшие исследовательские шаги неизбежно связаны с использованием методов качественной социологии, прежде всего — экспертных интервью. В течение весны-лета 2010 г. мною была проведена небольшая серия (8 интервью длительностью 25-90 минут) подобных интервью с представителями локальных администраций, местного бизнеса. Недостаточный массив полевых материалов пока не позволяет сколько-нибудь уверенно строить итоговые выводы и тем более — пытаться их генерализировать. Данный текст для меня носит характер скорее постановочный и своей задачей в нем я вижу лишь формулировку рабочих гипотез.

      Присутствие иностранных трудовых мигрантов в Иркутском районе, точнее его пригородной части, достаточно четко очерченной радиусом 30-40-минутной транспортной доступности от областного центра, становится в последние годы все более заметным. Однако попытка определить если не численность, то хотя бы масштабы их присутствия в поселениях района, наталкивается на серьезные сложности. Обращение к данным государственной статистики фактически бессмысленно, поскольку она отражает данные лишь о мигрантах, пребывающих в районе более 6 месяцев и что самое важное — вставших здесь на миграционный учет по месту пребывания. Так, например, по данным Иркутстата в 2007 г. в населенные пункты Иркутского района прибыло всего 22(!) человека из Узбекистана и 8(!) — из Таджикистана. Иными словами, если принять за основу данные госстатистики об иностранных мигрантах в районе, то придется признать визуальные признаки их присутствия не более чем миражами.

      Немногим больше ясности в этот вопрос вносит и обращение к данным учета иностранных мигрантов УФМС по Иркутской области. Так, например, согласно данным миграционной службы, число иностранных трудовых мигрантов, официально работающих в Иркутском районе в 2005-2006 гг., не превышало 330-340 человек (4,8-5,7% от общего числа иностранных рабочих в области) 5 . К сожалению, с 2007 г. учет иностранных мигрантов по Иркутскому району объединен с учетом по г. Иркутску. В результате «район растворен в городе» и выделить иностранных мигрантов, прибывающих в пригород, уже практически невозможно.

      Пожалуй, единственный, но крайне важный факт, который можно выявить из этого массива данных, — это значительно более высокое число иностранных мигрантов в Иркутском районе, чем в других сельских муниципальных районах области. По числу официально трудящихся иностранных граждан район занимает третье место в области, уступая лишь г. Иркутску и Бодайдинскому району. В последнем случае важнейшим работодателем являются предприятия золотодобычи, сконцентрированные на северо-востоке Иркутской области.

      Тем не менее описанные данные не позволяют определить ни численность иностранных мигрантов, ни их размещение по достаточно обширной территории района. Обращение к представителям местных и районной администраций приводит к неожиданному открытию. Ни на одном уровне местного самоуправления нет сколько-нибудь ясного представления ни о численности, ни о структуре, ни о размещении иностранных мигрантов в районе.

      Отсутствие полномочий и каких-либо правовых инструментов для работы с мигрантами в муниципалитетах первого уровня оставляет сотрудникам последних в качестве источников информации лишь визуальные наблюдения и «ощущения».

      «Примерно так знаем, что порядка вот так 200 китайцев, наверняка, есть на территории. Ну именно вот на ощущениях, что они вот появляются». — «А хотя бы общее представление о том, сколько их тут в сезон бывает, есть? 100? 500? 1000? Хотя бы порядок оценить можно? — «Это невозможно. Нам бы знать хотя бы примерное их [иностранных мигрантов. — К.Г.] количество, чтобы они, может быть, приходили, даже какую-то отметку ставили. Символически, может быть, даже. Чтоб мы знали, какое количество людей другой национальности, другой страны проживают на нашей территории в период строительства. Чтобы просто иметь представление, что происходит на нашей территории. Сколько их на самом деле, сколько бригадиров, сколько бригад. для информации».

      Районная администрация, на первый взгляд, имеющая большие возможности для получения подобных сведений, на деле информирована в данной сфере немногим больше. Однако здесь причиной складывания информационного вакуума, наряду с отсутствием полномочий, стало широкое распространение посреднических бизнес-практик. Получение квот на привлечение иностранных рабочих концентрируется в руках лишь нескольких фирм, которые официально и «ввозят» рабочих. Дальнейшее же распределение иностранных трудовых мигрантов по территории района и предприятиям совершенно непрозрачно как для муниципалитетов, так и для миграционной службы. Косвенные свидетельства о подобной практике администрация района получает, как правило, лишь при чрезвычайных происшествиях, несчастных случаях с мигрантами. Проводимые при этом проверки нередко показывают, что мигрант, въехавший по приглашению и квоте для работы на сельскохозяйственном предприятии Иркутского района, оказывается занятым на стройках областного центра.

      «У нас есть ряд фирм, которые делают заявки на иностранную рабочую силу. Но теперь среди них стали фирмы, которые набирают не для себя. Они набирают для последующей реализации на рынке труда. И мы не знаем следов — где они [мигранты. — К.Г.] потом. Т.е. они просто эти квоты выбирают и потом продают. Продают они фактически на сельхозработы или строительным фирмам — мы не знаем.

      Но происходит, например, несчастный случай на стройке. Там расследование. И получается — фирма зарегистрирована у нас в районе, а строительные работы ведет в городе Иркутске. И эти мигранты наши, оказывается, там».

      Важно и то, что прямого интереса в получении информации о присутствии и занятости иностранных мигрантов на территории района, сколько-нибудь приближенной к действительности, у районной администрации нет. Мигранты, прибывающие и работающие в индивидуальном порядке, не образующие юридического лица, просто не интересны муниципалитетам второго уровня (администрации района), «не волнуют» их.

      «Меня бы [как сотрудника районной администрации. — К.Г.] волновало, если бы они [иностранные мигранты — К.Г.] приняли некую форму агрегированную, стали бы регистрироваться здесь как юридические лица — для того, чтобы собирать налоги. Это было бы идеально. Они же не получают муниципальных услуг. Но тем не менее платили бы налоги».

      Иными словами, информированность органов местного самоуправления, включая администрацию района, о присутствии иностранных мигрантов на территории района ограничивается констатацией факта — «они у нас есть». Сколько-нибудь отчетливого представления о численности и размещении иностранных трудовых мигрантов в районе местная власть 6 не имеет. И если на низовом уровне (сельские поселения) сохраняется хотя бы общий интерес к получению информации о численности мигрантов, то на районном уровне мигранты и власть живут де-факто в параллельных плоскостях. Такая ситуация подразумевает и крайне неполную информацию о структуре прибывающих в район иностранных мигрантов.

      При всей неосведомленности власти (муниципалитетов всех уровней) о численности и структуре мигрантов представители администрации (как и другие представители местного сообщества) довольно уверенно разделяют их на две укрупненные группы. 1. «Китайцы» — мигранты из КНР, проживающие преимущественно в прилегающих к городу населенных пунктах. 2. «Таджики» — собирательное название для группы, в которую включают мигрантов из постсоветских стран Центральной Азии (преимущественно из Таджикистана и Узбекистана). Подчеркну, что название группы, бытующее в местном сообществе, воспринимается не как этноним, а именно как обозначение широкой мигрантской группы, включающей представителей различных этнических групп и выходцев из разных государств 7 . Здесь я буду использовать термин «таджик», «таджики» не в этническом его значении, а именно как собирательное обозначение категории иностранных трудовых мигрантов, прибывших из Центральной Азии. Эти группы достаточно жестко разделяются как в представлениях власти (местных администраций), так и в обыденной жизни. Причем критерием для этого выступает отнюдь не этнический фактор, а скорее гражданская (по стране происхождения) принадлежность. Так, в большинстве интервью «китайцы» противопоставляются «нерусским», «таджикам» и даже «гастарбайтерам».

      Несмотря на длительное соседство с сельским сообществом, предполагающим в иных случаях складывание неформальных, «человеческих» отношений, китайцы остаются максимально закрытой группой. Ее члены стремятся к максимальной минимизации контактов с местным населением и властью. Как следствие, эта группа остается и для местных жителей, и для администрации «черным ящиком», привычным, но мало понятным элементом повседневной жизни. Материалы о «китайцах», полученные мною в интервью отрывочны, и нередко противоречивы и не позволяют делать сколько-нибудь обоснованных суждений об этой мигрантской группе. Поэтому здесь я не буду подробно останавливаться на характеристике «китайцев», а сосредоточусь на анализе отношений местного сообщества и власти с «таджиками».

      Собирательное обозначение этой группы мигрантов, основанное на критерии их занятости и места в экономической жизни местного сообщества, предопределяет ее гетерогенность. «Таджики» как мигрантская группа крайне неоднородна: в нее включаются мигранты, совершенно разные по этнической и гражданской принадлежности, продолжительности пребывания в изучаемом районе и т.д. Этническое происхождение этих мигрантов нередко не совпадает с гражданской принадлежностью, а формальные характеристики по длительности пребывания в России (как критерий градации на постоянных и временных мигрантов) нередко противоречит характеру их занятости, системе налогообложения и т.д. (подробнее об этом далее). В связи с этим мне представляется невозможным и некорректным структурировать эту группу по традиционным критериям, используемым в миграционном и статистическом учете.

      Более перспективным подходом для выделения внутренней структуры этой группы иностранных мигрантов, на мой взгляд, может быть использование аналогии с устоявшимися категориями «белых» (полностью легальных) и «серых» (полулегальных, непрозрачных) бизнес-схем. Обозначение этих категорий, при некоторой их искусственности, давно вошли как в научный язык, так и в терминологический аппарат административно-управленческой практики. Отталкиваясь от указанной аналогии, в группе «таджиков» можно выделить две подгруппы:

      «Белые «таджики» — трудовые мигранты, которые находятся в стране на законных основаниях, официально трудоустроены, получают «белую» заработную плату, словом — полностью легализованы.

      «Серые «таджики» — «гастарбайтеры», законность пребывания и занятости которых непрозрачны и частично или полностью нелегальны. Представители этой подгруппы, как правило, не имеют официального трудоустройства, юридически оформленных отношений с работодателями, а нередко — и разрешения на трудовую деятельность в РФ.

      «Белые таджики»: от постоянных «временных» к временным «постоянным»

      Появление «белых «таджиков», как особой подгруппы временных трудовых мигрантов, во многом определено интересами бизнеса, вынужденного лавировать между конъюнктурой рынка труда и изменяющимся миграционным законодательством. С одной стороны, характер демографических и миграционных процессов в Сибири (да и в стране в целом) предопределяет неизбежность привлечения трудовых мигрантов. С другой — кардинальное изменение миграционного законодательства России, пережившего в постсоветские годы несколько этапов, связанных со сменой парадигмы миграционной политики, связывали привлечение иностранных рабочих с серьезными рисками. Однако логика развития производства, требующая привлечения большого числа рабочих, и минимизации связанных с этим издержек сделали, на мой взгляд, легальное привлечение иностранных рабочих неизбежным процессом.

      Исследования второй половины 2000-х гг. показали достаточно явный интерес бизнеса (в том числе — мелкого и среднего) к использованию именно временных мигрантов. Постоянные мигранты, оседающие в местах локализации производств и становящиеся постоянными сотрудниками предприятий, могут быть предпочтительнее для бизнеса в связи с возможностью роста их квалификации, профессионализма, адаптированность к местной специфике, в том числе и условий труда. Но издержки, связанные с социальным обустройством таких мигрантов, высоки и могут окупиться лишь в долгосрочной перспективе. Временные мигранты — заметно дешевле (как правило, и в оценке их труда) и не влекут комплекса проблем социального характера. Но часто их недостаточная квалификация, отсутствие профильного образования, «непровереннность» являются серьезными рисками для бизнеса, особенно связанного с использованием достаточно сложной и дорогой техники и оборудования.

      В качестве решения, похоже, сформировались вполне устойчивые связи бизнеса 8 с мигрантами. Ежегодный наем на работу одних и тех же или, по крайней мере, части нанимаемых рабочих- мигрантов позволил установить вполне личные контакты с ними. «Адресным» становится и подбор рабочих на каждый сезон, что позволяет учитывать конъюнктуру рынка.

      «Мы созваниваемся. Сколько мне людей надо. Допустим, вот в прошлом году был кризис, мы вызывали только четверых. Т.е. мы не могли их обеспечить работой, не было денег и всего остального. И мы вызывали только четверых. В этом году я сам звонил, так — «приезжай сам, вези того, того, того — по именам». Т.е. мы с ними давно работаем, я знаю, кого надо привезти, кто у меня будет работать, кого я найму, кого я обеспечу работой».

      Работающие в течение 10 и более лет на одном и том же предприятии временные рабочие-мигранты освоили и специфику труда, и технику, используемую в работе. Зарекомендовав себя как вполне надежные работники, они, сохраняя статус временного иностранного мигранта, фактически становятся постоянными рабочими.

      «Вот они приехали, поработали и уехали. Ни забот, ни хлопот. Т.е. они как бы написали заявление на отпуск, месяц им положено, да плюс на три месяца они пишут без содержания. И четыре месяца мы их не видим. Октябрь, ноябрь, декабрь, январь, февраль — вот пять месяцев. Бывает, у меня люди в декабре уезжают и позже уезжают. Некоторые — три-четыре человека всегда в зиму остаются, работают. Ну, есть какая-то мелочевка — там, там, там. А основная-то масса уезжает».

      В этом двойственном статусе (временные мигранты и одновременно — постоянные рабочие) таджики оказываются чрезвычайно выгодны местному бизнесу. Обеспечивая работодателю все выгоды постоянного персонала (необходимый уровень квалификации, сложившаяся репутация, приспособленность к местным условиям), они в то же время сохраняют и все выгоды найма временных рабочих — отсутствие комплекса социальных обязательств (детские учреждения, трудовая занятость взрослых членов семьи, иные издержки), возможность регулирования численности работающих в зависимости от сезона и конъюнктуры, минимальные расходы на обеспечение быта.

      Очевидно, выгодно такое положение и самим мигрантам. Постоянная работа с гарантированным уровнем зарплаты, официальное трудоустройство с легальным и, что возможно важнее, — организованным, коллективным решением всех вопросов по регистрации и получению разрешения на работу, не требующим индивидуальных усилий и обращения к услугам тех или иных посредников.

      Для них посредником между ними и государством в лице ФМС становится их работодатель.

      «Они приехали, сдали документы в отдел кадров, и здесь единственное мы их всех собираем кучей — повезли, они кровь сдали, пишем бумагу — потому что там очередь, как в Мавзолей, всегда. Пишем бумагу, я их провожу без очереди сам лично. Они сдают эту кровь. Потом кто-то из них едет забирает эти анализы. Все. и начальник отдела кадров едет и оформляет все остальное. Они только едут, получают разрешение на работу».

      Пожалуй, единственный очевидный минус в таком положении дел для мигрантов — это необходимость уплаты значительных налогов, которые начисляются на заработную плату нерезидентов страны. Однако длительное и официальное трудоустройство решает и эту проблему: пребывая на территории России более полугода и имея легальную трудовую занятость, «таджики» становятся резидентами РФ. При этом размер удерживаемых с них налогов не многим отличается от таковых, взимаемых с российских граждан 9 .

      «На сегодняшний день они все как бы уже резиденты, потому что они уезжают домой, уезжают как бы в отпуск. Большую часть времени года они находятся здесь. Они сейчас все резиденты, это первое время из них высчитывали по 30% подоходного и все остальное. А сейчас они так же получают зарплату».

      Поскольку «документами, подтверждающими фактическое нахождение физических лиц на территории РФ, могут являться справки с места работы, выданные на основании сведений из табеля учета рабочего времени, копии паспорта с отметками органов пограничного контроля о пересечении границы, документы, оформленные в порядке, установленном законодательством РФ» 10 , такое официальное трудоустройство позволяет заметно нивелировать разницу в доходах при «белой» и «теневой» занятости иностранных мигрантов.

      Отсутствие реальной конкуренции со стороны местного населения за эти рабочие места привело к формированию не только взаимного интереса работодателя и «белых «таджиков», но и все более заметной взаимозависимости. Если для мигрантов эта зависимость становится «возможностью», некоторой гарантией трудоустройства и заработка, то для бизнеса вместе с преимуществами она несет и риски. Финансовые, организационные и другие вложения в организацию системы найма «белых «таджиков» в сочетании с отсутствием реальной конкуренции за рабочие места со стороны местного населения ведут к тому, что иностранные рабочие становятся (или уже стали) критическим фактором для устойчивости местного бизнеса.

      «Если представить — вдруг сейчас запретят приезжать и работать [«таджикам». — К.Г.] — без них справитесь или нет?» — «Сложно будет. Ну будем стараться, не без этого, но очень сложно. Скажем так, если одного — двух уволить, то ничего страшного. А если уволить сразу всех сейчас — то все. »

      Иными словами, легальное использование иностранных трудовых мигрантов в мелком и среднем бизнесе в условиях узкого и/или весьма специфичного рынка рабочей силы в пригороде, устраняя одни проблемы (прежде всего, в сфере взаимоотношений с государством), формирует новые риски, слабо осознаваемые властью и лишь постепенно формулируемые представителями бизнес-сообщества. Эти риски и их «осознание», возможно, свидетельствуют о том, что процесс взаимной адаптации мигрантов и местного сообщества, по крайней мере, в данной сфере входит в новую фазу, в которой «взаимный интерес» дополняется (сменяется?) «взаимной зависимостью».

      «Это уже становится традицией» — «серые «таджики»

      Продолжая аналогию с бизнес-схемами, формирование этой группы «таджиков» имеет вполне легальную базу (законный въезд в страну), на основе которой формируются легальные, полулегальные и вовсе незаконные практики. Вероятно, большинство мигрантов этой группы въезжают в Россию на вполне законных основаниях. Однако дальнейший характер их пребывания в области и трудовая деятельность уже не фиксируются в учете официальных органов и становятся мало прозрачными для власти. Говорить о теневой составляющей жизни и деятельности «серых «таджиков» пока достаточно сложно (хотя эта составляющая, вероятно, довольно значительна). «Прозрачная» же часть их деятельности в пространстве Пригорода открыта и вполне поддается наблюдению и анализу.

      Основной сферой трудовой деятельности «серых «таджиков» в пригороде является строительство и ремонт, а также подсобные работы. Основной причиной появления «серых «таджиков» в сельских населенных пунктах пригорода стал массовый приток горожан, главной целью которых является строительство жилья — домов и усадеб. Став в последнее десятилетие для Города едва ли не главной рабочей силой в строительной сфере, «таджики» появились в пригороде вместе с волной «состоятельных людей» на рубеже 1990-х и 2000-х.

      «Городские они привлекают либо строительную организацию небольшую, но в основном — это иностранная рабочая сила. Есть такие иностранные бригады, которые закрепились, закрепились здесь, и они уже здесь в принципе находятся много лет. Иногда уже до 10 лет здесь проживают, они уже зарекомендовали себя здесь положительно, и они известны».

      Преобладание «таджиков» в строительном бизнесе пригорода во многом определяется спецификой ведущегося здесь строительства, в котором преобладают небольшие частные объекты — малоэтажные жилые дома и подворья. Крупный строительный бизнес региона, широко использующий рабочих из КНР, не заинтересован в этом сегменте рынка. Как следствие, китайцы-строители не составляют конкуренции «таджикам».

      «Сезонные рабочие, конечно, вот таджики». — «Вы сказали «таджики». Таджики — это люди из Таджикистана? По национальности таджики? Или это какое-то собирательное название?» — «Скорее — это собирательное, да, потому что так это их не определишь. Ну, знаем, сталкивались с бригадами строителей. Как правило, они идут именно оттуда, из Таджикистана».

      Формальных, оформленных официальным договором отношений с работодателем у большинства «серых «таджиков» нет, что собственно и дает основание для выделения этой подгруппы. Как индивидуальный, так и коллективный (бригадный) наем на работу происходит неофициально, в большинстве случаев по рекомендации.

      «А «таджиков» — их официально как-то нанимают?» — «Нет, официально нет. Принято — по словам, по рекомендации. Посмотрели, кто из знакомых строил? Так, вот этот, вот этот, вот этот. Какую бригаду порекомендуешь ? Того! Дают сотовый телефон, все, и начинают знакомство. Здесь это по рекомендации. Ну есть, конечно, объявления на магазинах, на столбах, ну это существует везде и всегда».

      Примечательно, что неофициальный порядок найма «таджиков» предпочитают не только частные лица, но и администрации сельских поселений, предпочитающие использовать их услуги для небольших ремонтных работ, выпаса сельского стада, благоустройства территории. Важно, что администрации (муниципалитетов первого уровня) здесь выступают как низовой уровень власти, формально следующие законодательству, но на деле реализующие совсем иные практики.

      «Вы с ними [«таджиками». — К.Г.] договор заключаете, видимо?» — «Ну договор такой. «междусобойчик». — «А эти договоры, они все такие «междусобойчики», как вы говорите, правильно?» — «Да». — «Неофициально, скажем так?» — «Неофициально, конечно, да». — «А официально это невозможно сделать или это не нужно просто?» — «Нам это не нужно официально, а они сами решают, какие договорные отношения устанавливать. И жители сами решают».

      Причины, подталкивающие местную власть к «неформальным», т.е. фактически теневым, «серым» схемам взаимодействия с «таджиками», представляются вполне очевидными. С одной стороны, это жесткие ограничения Бюджетного кодекса и связанных с ними федеральных законов, соблюдение которых в полном объеме не только усложняет решение любого хозяйственного вопроса, но растягивает эту процедуру на несколько месяцев. Относительно непродолжительный строительно-ремонтный сезон и требование расходования средств до конца финансового года делают подобные проволочки крайне нежелательными для местных администраций. Более того, отсутствие каких-либо официальных документов о найме иностранного рабочего (или бригады) де-юре означает отсутствие и каких-либо отношений муниципалитета с мигрантами по известному принципу «нет человека — в этом случае мигранта, — нет проблемы».

      «То есть формально администрация к этому [найму «таджиков». — К.Г.] отношения как бы не имеет?» — «Да». — «Это удобнее или почему так? Почему неофициально?» — «Ну, получается, что здесь спрос рождает предложение. То есть, есть спрос, люди работают, люди строят. Ну это как-то мы даже не заостряемся, конфликта нет, проблемы нет. »

      С другой стороны, сами мигранты, имеющие статус нерезидентов России, не заинтересованы в официальных трудовых отношениях, поскольку такой статус обязывает выплачивать подоходный и иные налоги по повышенным ставкам. Совпадение интересов мигрантов, местной власти и местного сообщества в целом выталкивает их взаимоотношения в сферу неформальных практик, в теневую, «серую» зону деловых отношений. Этому способствует значительно менее формализованная повседневность сельского пригорода, где многие деловые отношения традиционно строятся на личных отношениях, а не на формальных договоренностях.

      Традиционная «неформализованность» повседневности сельского пригорода и взаимное нежелание юридического оформления взаимодействия «заказчиков» и «работников» (а значит, и обозначения жестких рамок этих отношений) дают широкие возможности для самоорганизации «серых «таджиков». Этому же спо­собствует специфика строительного рынка пригорода — разбросанность «объектов» по различным населенным пунктам, нередко значительно удаленным друг от друга. В результате в пригородах Иркутской агломерации формируется довольно сложная трехуровневая организация работы «серых «таджиков». Низовой ее уровень представлен рядовыми работниками, организованными в бригады. Возглавляют бригады более квалифицированные работники, как правило, выполняющие более квалифицированные виды работ, непосредственно организующие выполнение работ на «объекте» и формирующие второй уровень организации — «бригадиров».

      Если эти два уровня вполне традиционны для организации неформальных рабочих бригад и распространены и в городе, то третий (верхний) уровень специфичен для пригорода, а его появление вызвано необходимостью распределения «объектов» между бригадами в нескольких населенных пунктах. Представители этого уровня, обозначенные респондентами как «мастера», «мастера-бригадиры», немногочисленны — по оценкам представителей сельских администраций «в сезон» на территории муниципального образования, включающего 4-5 населенных пунктов с общим числом жителей около 5-6 тысяч человек, работает 4-5 таких «мастеров».

      «Сейчас стало модно организовывать группы. Они [«мастера». — К.Г.] привозят большое количество групп (по ситуации, конечно) и развозят эти группы по всему муниципальному образованию, раскидывает данные группы. Ездит на машине, гоняет, проверяет их работу, вот так вот кольцует».

      В функции «мастеров», помимо распределения («раскидывания») бригад, входит выполнение высококвалифицированных работ, заключение договоров, денежные расчеты с заказчиком и бригадами.

      «Он [«мастер», «мастер-бригадир». — К.Г.] контролирует день оплаты и соответственно в день оплаты собирает деньги именно он. Не раздаются деньги работникам непосредственно, собирает деньги именно он и отдает их работникам, как он считает нужным. И оставляет себе энную долю».

      Формирование подобной узкой группы может свидетельствовать о складывании мигрантской элиты, своеобразной «рабочей аристократии». Она формируется из наиболее предприимчивых и адаптированных к местным реалиям мигрантов, концентрирующих в своих руках ключевые функции по организации экономического взаимодействия «серых «таджиков» и местных сообществ. Представители этой «прослойки» заметно отличаются от рядовых рабочих как внешне, так и по уровню доходов.

      «Как правило, они [«мастера». — К.Г.] более опытные такие, более квалифицированные. Ну это я по своей личной практике говорю. Они более знающие, они хорошо говорят, хорошо одеваются и т.д.». — «Я знаю, что мастера очень хорошо зарабатывают. Вот эти вот, которые являются мастерами, бригадирами. Они зарабатывают очень хорошо». — «А очень хорошо — это какой порядок, можно хотя бы представить ?» — «Ну, сотни тысяч они зарабатывают за летний период, сотни тысяч».

      Концентрация в руках описанной группы важнейших организаторских и финансовых механизмов экономической деятельности позволяет предполагать, что она (группа «мастера») выполняет для «серых «таджиков» функции посредников, аналогичные тем, которые выполняют в отношении «белых «таджиков» работодатели. Имеющегося полевого материала пока недостаточно для того, чтобы говорить о складывании (или отсутствии) системы полулегальных и нелегальных практик и отношений между мигрантской элитой и рядовыми мигрантами (в частности, клиентельной зависимости, покровительства и т.п.). Однако само наличие сложно организационной структуры мигрантской группы и узкой группы лиц, выполняющих в ней функции посредников, дает питательную среду для складывания подобной системы, с одной стороны, облегчающей процесс адаптации мигрантов в принимающем обществе, а с другой — дистанцирующей рядовых мигрантов от прямого взаимодействия с местными сообществами. В пользу подобного предположения свидетельствует и ряд косвенных признаков: посредничество в оплате труда, случаи обмана рабочих со стороны «бригадиров» и «мастеров», отсутствие открытых конфликтов по подобным поводам — стремление «решить все внутри».

      «У них знаете, такая система — они набирают там бригады, обещают большие зарплаты. Как правило, опыта у них [рабочих. — К. Г.] нет. И вот привозят их сюда, а оплата же идет по факту. Деньги получает бригадир. А он говорит им — денег нет, плохо отработал. И те вынуждены правда-неправдами добираться до дома с горем пополам. И на этом вот зарабатывает бригадир, а «кидалово» оно сейчас имеет некоторые обороты». — «А эти ситуации, о которых вы сказали, на вас, на администрацию не выплескиваются?» — «Нет, нет. Нет. Вот интересно, но нет». — «Они это решают там где-то внутри, сами?» — «У себя. Либо они пытаются на работодателя выходить. Но они не конфликтуют, они боятся потерять работу. Тут ведь только маленько высунулся. Потом ведь какие-то формальные прописки по 2 тысячи рублей в одной квартире, где прописано 150 человек, вот. И это нас не касается, у них там своя жизнь такая. Что-то свое там. Организация там. У них там свой образ жизни. Едят свою пищу, у них там свое все. Свое, свое, свое».

      Формирование подобной структуры организации работы «серых «таджиков», которая сложилась всего за 10-12 лет, на мой взгляд, является крайне важным фактом. Он позволяет говорить о том, что процесс взаимной адаптации иностранных трудовых мигрантов и местного сообщества в пригороде идет заметно быстрее, нежели в городах. Специфика пространства Пригорода благоприятствует большей вариативности этого процесса, возникновению широкого спектра практик (вероятно, со значительным преобладанием неформальных) и как следствие — более глубокой интеграции мигрантов и местного сообщества.

      Если «белые «таджики» стали критическим фактором для устойчивой деятельности местного бизнеса, то «серые «таджики», похоже, стали неотъемлемой частью экономической жизни остальной части принимающего сообщества в Пригороде. И с этой точки зрения присутствие «таджиков» воспринимается позитивно на всех уровнях муниципальных администраций. Позитивное влияние на развитие поселений признают и сотрудники представительских органов муниципалитетов (районной Думы), для которых антимигрантская риторика традиционно является выигрышной картой в предвыборной борьбе.

      «Строительные бригады эти [«таджики». — К.Г.], с одной стороны — это скорость, качество, кто ж скажет, что это плохо. С другой стороны, от них особых проблем не вижу, не скажу, что проблемы от них».

      Реализация большинства проектов в сельских поселениях, даже самых незначительных, практически все частное строительство планируется и реализуется исключительно с привлечением «серых «таджиков». Спектр «объектов», на которых используется труд «серых «таджиков» крайне широк — от сооружения дощатых торговых киосков до реставрации церкви.

      Подобная практика стала привычной, повседневной и воспринимается как само собой разумеющаяся. Более того, формируется все более явное предпочтение в выборе между местными и иностранными рабочими в пользу «серых «таджиков». И выбор этот диктуется не только дешевизной мигрантского труда, но и массой других факторов: сложившейся репутацией, готовностью к любой работе, ответственностью, трезвостью.

      «Они такие, что мы к ним обратимся, когда нам нужно. Например, сколотить киоски для рынка мы взяли нерусского парня. Он сколотил, беспроблемно! Съездил, гвозди купил, деньги взял, сколотил. Нам нравится. Сейчас вот мы будем стелу делать к 60-летию победы. Так мы не говорим, что где бы нам взять «Ивана Ивановича» да найти! Мы говорим, где бы нам взять нерусского парня, чтобы он нам сделал фундамент, потом камень устанавливать и т.д., и т.д. Это уже становится традицией».

      Эта «традиция» отражает проигрыш местных строительных бригад в конкуренции со строителями-«таджиками». Бригады строителей из местного населения уже практически не встречаются и воспринимаются местным сообществом как воспоминание из «колхозного прошлого». Исключение составляют лишь наиболее сложные строительные специальности, специфичные для условий Сибири, прежде всего — печники.

      «Это уже ушло в небытие — бригады строительные свои [местные. — К.Г.], и, как правило, они сейчас если и существуют, то это предприимчивый какой-то местный житель, он набирает такую вот по ситуации нужную бригаду. Допустим, кто-то там хорошо брус кладет, кто-то хорошо ложит печь, ну и т.д. Т.е. вот такие вот бригады по ситуации. А постоянной бригады из местных жителей, чтобы она постоянно работала и к ним обращались — я не знаю. »

      Иными словами, местное население оказалось постепенно вытесненным с рынка строительства. Не имея ощутимых преимуществ в профессиональных качествах, местные рабочие начинают прибегать к этномиграционному фактору в конкуренции с «серыми «таджиками». В районе масштабных строек в пригородах Иркутска все чаще встречаются объявления от строительных бригад, в которых подчеркивается их «русский», «местный» состав (рис. 1). Однако оценить, насколько эффективно использование этого фактора, крайне сложно. Пока же строительно-ремонтная сфера экономической жизни Пригорода прочно связана с «таджиками», и ее устойчивость, похоже, напрямую зависит от присутствия мигрантов.

      Рисунок. 1. Объявление в районе дачно-коттеджного массива в 7 км от Иркутска, август 2010 г.

      Заняв обширную экономическую нишу, вписавшись в местное сообщество, «таджики» начинают все активнее «вписывать» местное сообщество в свою жизнь. Пожалуй, наиболее ярким и неожиданным проявлением этого процесса является наем мигрантами местного населения в качестве чернорабочих на поденную работу. Как правило, в качестве таких поденщиков нанимают неквалифицированных местных жителей из неблагополучной социальной среды. Наем всегда носит поденный характер и не предполагает сколько-нибудь длительного участия «копалок» в работе бригады «серых «таджиков».

      «К сожалению, к большому сожалению, если иностранцы берут в свои бригады русских мужчин, то это те мужчины, которые вот, знаете, не сильно умелые — «копайки», «копалки» вот называют. Вы знаете, вот те, которым невозможно доверить сложную работу. А всегда, когда работы строительные, есть работы «копальные», можно сказать, для того чтобы положить фундамент, нужно вначале выкопать ров, где-то это техника, где-то ручная работа. И вот, кто такие «копалки» — те, кто мешает раствор там палкой, ну . почему-то русские, как правило, на подмоге. А так, чтоб постоянно в бригаде был. — я по крайней мере не могу сказать».

      Отчетливым маркером такой формы взаимодействия мигрантов и местного сообщества стало устойчивое понятие «копалки», «копайки». Возникший, вероятно, в строительных бригадах «серых «таджиков», он уверенно расшифровывается местным населением как «те, кто не могут самостоятельно качественно сделать, разнорабочие, которые носят — «унеси-принеси», выкопай, подержи» и используется в большинстве случаев для обозначения местных («русских») поденщиков у «таджиков». Закрепление и довольно широкое использование этого понятия, на мой взгляд, свидетель­ствует о том, что этап первичной адаптации «таджиков» (не индивидуально каждого, разумеется, а в качестве новой социальной группы в местном социуме) закончился. Если ранее «таджики» искали свое место в принимающем сообществе, то ныне, прочно заняв найденную нишу в экономической жизни Пригорода и фактически монополизировав ее, мигранты все более уверенно пытаются изменить сложившиеся правила игры.

      В последние два года, несмотря на экономический кризис и рост безработицы, услуги «таджиков» (прежде всего — «серых») резко подорожали. Стоимость работ выросла в 1,5-2 раза, а иногда и больше. Причем нередко длительный торг не дает результатов — бригада (точнее, выступающий от ее лица «бригадир» или «мастер») или отдельные мигранты, подрабатывающие «на стороне» помимо основной работы, предпочитают отказаться от заказа, но не снижают запрошенную цену. Столь смелые, даже рискованные шаги, как мне представляется, могут быть сделаны лишь на фоне осознанной монополии и, как следствие, зависимости местного сообщества от мигрантов. Примечательно, что это произошло на фоне весьма благоприятной для местной экономики ситуации с трудовыми ресурсами. Численность населения трудовых возрастов до последних 2-3 лет была максимально высока и даже росла. Уровень безработицы же на селе достаточно высок для того, чтобы теоретически подтолкнуть безработных к работе в тех отраслях, которые сейчас заняли мигранты. В перспективе же численность населения трудоспособных возрастов будет очень быстро сокращаться, что создаст еще более благоприятную конъюнктуру для иностранных рабочих.

      За городской чертой он не только не затормозился в силу меньшего объема рынка, более низкой платежеспособности сельского населения и тому подобных факторов. Напротив, он приобрел новые, отличные от городских, формы и, похоже, заметно большую динамику. В основе этого явления — более широкий спектр путей и механизмов взаимной адаптации мигрантов и местного сообщества в Пригороде крупного города, чем собственно в Городе или Селе.

      Менее формализованная жизнь Пригорода способствует более высоким темпам адаптации и большей степени взаимной интеграции иностранных мигрантов и местного сообщества. Интересы иностранных рабочих и местного сообщества (в том числе и администраций муниципалитетов нижнего уровня), по крайней мере, в экономической сфере, здесь достаточно близки. В отличие от позиции государства, сохраняющего (несмотря на существенную либерализацию) контрольно-ограничительную логику миграционной политики в отношении трудовой миграции, местная власть прямо заинтересована в присутствии иностранных мигрантов, прежде всего — «таджиков».

      Вполне очевидна и заинтересованность местной власти в максимальном уходе от контрольных и ограничительных мер, которые сложились в рамках действующей системы приема иностранных трудовых мигрантов. Эти меры зачастую не только ничего не дают муниципалитетам — как административным органам и местным сообществам в целом, но и, напротив, затрудняют решение повседневных проблем и текущих вопросов. В результате складывающееся противоречие выталкивает местные сообщества и местную власть в сферу неформальных практик взаимодействия с иностранными трудовыми мигрантами.

      Глубина и степень взаимной адаптации иностранных трудовых мигрантов (в частности, «таджиков») и местного сообщества в Пригороде выводит на повестку дня проблему «дня без мексиканца» 11 , а применительно к Сибири — «дня без «таджика». Местные сообщества и, прежде всего, локальный малый и средний бизнес только начинают осознавать сформировавшуюся взаимозависимость. В системе же государственной власти и местного самоуправления ни на низовом, ни на каком-либо ином уровне эта проблема не только не ставится, но даже и не осознается.

      Между тем сложившаяся система отношений может свидетельствовать о начале нового этапа в процессе взаимодействия иностранных трудовых мигрантов и местного сообщества. Этапа, на котором вопросы «нужны или не нужны мигранты?» и «на каких условиях они нам нужны?» могут стать уже неактуальными, а на повестку дня выйдет более жесткий вопрос — «Можем ли мы жить без «таджиков»?»

      Сделанные наблюдения, позволяют прийти к нескольким выводам. Несмотря на их предварительный — в силу недостаточной пока основы для генерализации — характер, они представляются достаточно важными для понимания динамики взаимной адаптации иностранных мигрантов и принимающего общества в сибирских регионах.

      Как видно, процесс взаимодействия иностранных мигрантов и принимающего общества вышел за пределы пространства Города.

      Читайте так же:  Образец заполнения заявление на приобретение оружия

      Добавить комментарий

      Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *